Покойся по кусочкам

32

Сегодня мой последний трюк — если только не придется переснимать. Грустно, что съемки подходят к концу, потому что мне действительно было весело. Но также рада, что всё заканчивается. Мне нужно дистанцироваться от Моники, прежде чем сделаю что-то, из-за чего ей понадобится еще одна операция на нос, а меня внесут в черный список108.

Ненавижу ту женщину, которой становлюсь рядом с ней. До появления Джи я могла просто отмахнуться от всего и уйти, но теперь, когда он в игре, это как бросить зажженную спичку в комнату, полную динамита.

Вздрагиваю, чувствуя, как пальцы скользят по моему позвоночнику, прежде чем Джи прижимает губы к оголенной коже моего плеча.

— Ммм… просыпаться рядом с тобой — одно из моих любимых занятий.

— Что еще входит в твой список любимого?

— Пробовать тебя на вкус, — бормочет он, проводя губами по моей спине, опускаясь по кровати и обхватывая мою попку.

Он слегка кусает меня, заставляя вскрикнуть, прежде чем раздвигает ягодицы, открывая меня для себя.

— Мне нравится вид в твоем трейлере, — рычит он, заставляя меня смеяться, но смех быстро превращается в стон, когда он проводит языком по моей влажной киске.

Касается клитора, затем кружит вокруг него, дразня легкими прикосновениями, прежде чем погрузиться внутрь. Сжимаю простыни, пока он ест меня, словно голодал целую неделю.

— Ммм… — стонет он, отправляя волны удовольствия прямо через мою киску, заставляя звезды вспыхивать у меня перед глазами.

Чувствую, насколько я мокрая — черт, даже слышу это, — но Джи пьет меня, словно нектар Богов. Задыхаюсь и хватаю воздух, пытаясь сдержаться, желая отсрочить неизбежное. Джи играет на моем теле, как на инструменте, зная все правильные аккорды даже лучше, чем я сама.

— Возьмись за изголовье кровати.

Его слова пробиваются сквозь туман удовольствия не сразу. Руки этого мужчины — магия, но его язык… Боже, как наркотик, который заставляет меня парить, питаясь страстью и даря невероятный кайф.

Я тянусь вверх, хватаясь за изголовье обеими руками. Как только крепко держусь, Джи поднимает меня, словно я ничего не вешу, и визжу, когда он скользит подо мной. Он опускает меня обратно, колени охватывают его голову, а сочащаяся киска оказывается в нескольких сантиметрах от его лица. Он поправляет свои большие ладони на моих бедрах и резко притягивает к себе, снова погружая язык внутрь меня.

Я перемещаю руки, чтобы сесть ровнее, запрокидываю голову, пока он пожирает меня, поднимая всё выше и выше. Я всегда витала в облаках, но до этого момента не знала, каково это — по-настоящему летать.

Мне было бы стыдно за звуки, вырывающиеся из моего рта, если бы я не была так далеко. Вместо этого скачу на его лице, как королева родео, прижимаясь, словно дыхание для него необязательно. Я так близка к оргазму, знаю, что следующий взмах его языка по клитору бросит меня через край.

Я не понимала, что у Джи есть желание умереть, пока он не поднял меня с лица и не выскользнул из-под меня, оставляя дрожащей и ругающейся. Всё мое тело будто оголенный провод — всего одна искра, и я готова. Но прежде чем могу решить, как именно убить его за это, он оказывается за мной, накрывая своим твердым телом и заполняя так, что я взрываюсь с криком, который удивляет нас обоих.

Моя реакция разрушает его самообладание, и он больше не может сдерживаться, трахая меня, будто ненавидит. Оргазм просто продолжается, переходя из одного в другой, пока он обхватывает одной рукой мое горло, а другой сжимает грудь. Притягивает меня к себе, входя глубже, член касается шейки матки, и резкая боль, которая приходит с этим, выталкивает тело за пределы возможного. Я кончаю снова. Громкий рев наполняет уши, зрение становится белым, и каждая мышца моего тела напрягается до предела.

Чувствую, как пульсирует его член внутри меня, покрывая уже скользкие стенки киски спермой. На мгновение забываю, как дышать или говорить, мой мозг отключается.

Только когда он осторожно вынимает свой член из меня, мозг перезагружается, и я хнычу, киска невероятно чувствительна. Но часть меня не хочет, чтобы он уходил. Я хочу, чтобы он оставался со мной навсегда.

Чувствую, как его сперма стекает по бедрам, и слышу, как он удовлетворенно рычит, втирая ее в мою кожу.

— Я мертва, — бормочу, когда он наклоняется, чтобы поцеловать пространство между моими лопатками.

— Но какой прекрасный способ умереть.

Его улыбка, ощущаемая на коже, заставляет хотеть мурлыкать, как довольная кошечка. Даже моя разбитая киска не может испортить настроение.

Он смеется.

— Я не ломал твою киску. Она, блядь, обожает меня. Принимает каждый сантиметр, как хорошая девочка.

Он просовывает руку между бедер, чтобы погладить меня, и я понимаю, что сказала это вслух.

— Думаешь, посмертное вскрытие покажет, что кто-то умер от члена? — зеваю я, глаза закрываются, хотя понимаю, что уже нужно вставать.

Теперь я знаю, откуда у него вся эта «энергия большого члена». Он берет ее, высасывая из бедных, ничего не подозревающих кисок.

Его смех сотрясает кровать, и я понимаю, что тоже сказала это вслух. Сука.

Проваливаюсь в сон, пока он что-то говорит, и, честно говоря, это чувствуется как облегчение.

Остроумные ответы мне сейчас недоступны.

Телефонный звонок будит меня. Переворачиваюсь, чтобы ответить, но понимаю, что это не мой телефон.

— Да?

Приоткрываю глаза и вижу растрепанного после сна Джи с телефоном у уха.

— Так быстро. Да, я уже в пути. Обязан тебе.

Он кладет трубку и переворачивается, чтобы поцеловать меня в плечо.

— Мне нужно идти. Увидимся на съемочной площадке позже?

— Уверен, что всё в порядке? Ты поздно вернулся.

— Я байкер, — говорит он, как будто это всё объясняет, и я смеюсь.

— Ладно, сколько времени?

Он смотрит на часы и ругается.

— 12:30.

— Вот срань. Мне тоже нужно собираться... Погоди, разве ты не должен сегодня присматривать за Моникой? — хмурюсь, пытаясь вспомнить, говорил ли он мне об этом.

— Хэвок знал, что у тебя утро свободно, поэтому предложил присмотреть за ней.

— Хэвок? Президент в роли охранника?

— Думаю, он использует это как предлог, чтобы познакомиться с актерами и съемочной группой. На следующей неделе они начинают снимать в клубе.

— А, понятно. Хочешь принять душ перед тем, как уйти? — поднимаю брови, давая понять, что хотела бы сделать это вместе.

Он стонет с сожалением.

— Черт, как бы я хотел, но мне нужно встретиться кое с кем. Перенесем на потом?

— Как будто тебе нужно спрашивать, — фыркаю я.

Он шлепает меня по попе, заставляя вскрикнуть.

— Иди в душ. Попрошу Хэвока задержаться, чтобы я мог принять душ позже, пока ты будешь на съемках.

— Можно тебя спросить? — говорю я, когда он слезает с кровати и начинает одеваться.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно. Не всегда смогу ответить, но никогда не буду врать тебе.

— Как ты относишься к тому, что Хэвок — твой президент, особенно учитывая, что ты вице-президент? Знаю, как ты близок с Блейдом. Просто хотела, чтобы ты знал, что можешь быть честным со мной всегда, и я сохраню твои секреты.

Он наклоняется и страстно целует меня, прежде чем отстраниться и надеть джинсы.

— Если бы ты спросила шесть недель назад, я бы дал другой ответ, но... — он натягивает футболку и продолжает, — После аварии, зная, как он отнесся к тебе... Это именно тот человек, которого я хочу видеть своим президентом и другом. Не пойми меня неправильно, я люблю Блейда как брата, но он старомоден и упрям, когда хочет этого. Он был президентом так долго, что сосредотачивается на общей картине и упускает детали. Если бы ты не была такой упрямой, он бы встал между нами. Это трудно принять.

— Осознать, что твой герой — всего лишь человек?

Он усмехается.

— Да, возможно.

— Думаю, ты забываешь, насколько он умен и хитер, — я сажусь и оборачиваюсь простыней, чтобы он не смотрел на мою грудь — она его часто отвлекает.

— Что ты имеешь в виду?

— В ту ночь, когда я привезла тебя домой пьяным, у него не было проблем со мной. Он даже спросил, не нужно ли мне где-то переночевать или подвезти домой. Он беспокоился, почему ты вообще пил. Думаю, он волновался, что твоя преданность помешает полностью принять Хэвока, поэтому... — я замолкаю, давая ему возможность самому додумать.

— Поэтому он создал между нами барьер, притворившись, что не принимает тебя. Черт, я должен был это понять. Знал, что он ведет себя нехарактерно, но не сложил всё воедино.

— У тебя было много всего на уме, это справедливо. И ничего бы не вышло, если бы Хэвок оказался мудаком. Ты бы никогда не перестал думать о Блейде как о своем президенте, хотя бы в своей голове. Но Хэвок, на самом деле, хороший парень под всей этой брутальностью.

— Под всей этой брутальностью? — он смеется, надевая свой жилет.

— Ну, знаешь, как Флинн Райдер109? — машу рукой. — Неважно. Просто хотела убедиться, как ты к нему относишься, потому что думаю, что со временем вы станете хорошей командой.

Он садится на край кровати, чтобы зашнуровать ботинки.

— Думаю, ты права.

— Теперь, если ты будешь это помнить, мы никогда не будем ссориться, — шучу я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в шею.

Он вздрагивает, прежде чем повернуться и поцеловать меня в ответ.

— Черт, мне нужно идти, иначе я снова тебя трахну.

Играю с волосами и улыбаюсь.

— Что, разве это сложно?

— «Блондинка в законе»?

Моя челюсть отвисает от удивления.

— Саншайн устроила марафон «фильмов для кисок»110 несколько лет назад. Она сказала, что у нее мозги плавятся от тестостерона, поэтому купила проектор и превратила поле за клиникой в кинотеатр под открытым небом. Все девушки из клуба пришли, плюс ее подруги из других клубов. Они объедались и смотрели кино, пока глаза не начали кровоточить. Мы в итоге вломились на вечеринку, и, честно говоря, некоторые фильмы были не так уж плохи, — признается он, вставая.

— Плюс, Риз Уизерспун — красотка, — говорю я. — Кажется, я выиграла джекпот с бойфрендом. Любит девчачье кино, трахается как на Олимпиаде, и относится ко мне так, будто я весь его мир.

— Потому что ты и есть весь мой мир, — он наклоняется и целует меня в лоб, прежде чем отстраниться.

Что-то щелкает внутри, и, видимо, это отражается на моем лице, потому что он усмехается.

— Ты наконец поняла.

— Поняла что?

— Что ты моя, Эмити. Моя женщина, моя старушка, мое всё.

— Джи, — шепчу я.

— Мне нужно идти, — он целует меня в последний раз перед тем, как уйти. — Расскажешь, какой я замечательный, позже. Ожидаю презентацию и практическую демонстрацию — желательно, пока ты голая и на коленях, — кричит он на ходу, что к лучшему.

Я уже собиралась наброситься на него и взять дело в свои руки. Но слышу, как дверь закрывается, и звук его мотоцикла, поэтому вытаскиваю себя из кровати и иду в ванную, чтобы принять душ. Я планировала пойти на пробежку, но после утренней активной тренировки в постели решаю перенести ее на завтра.

Включаю воду настолько холодную, насколько могу выдержать, и становлюсь под душ, надеясь остыть. Быстро мою голову и брею всё, что нужно, прежде чем выйти. Вытираюсь полотенцем, одеваюсь и возвращаюсь в ванную, чтобы высушить волосы. Не укладываю их, так как позже надену парик. Вместо этого, как только они высыхают, собираю их в хвост и иду на кухню перекусить.

Слышу, как мой телефон разрывается, и замечаю его на столе, где, видимо, оставила прошлой ночью. Игнорирую его, пока роюсь в холодильнике, но закрываю дверцу, не найдя ничего подходящего. Вместо этого беру банан и черничный маффин, съедаю их и наконец поднимаю телефон.

Большинство уведомлений — из соцсетей, поэтому открываю приложение и замираю. Черничный маффин чуть не возвращается обратно, когда я вижу фото перед собой. Это фото Моники в постели, полулежащей на мужчине, пока она делает селфи. Она подписала его:

«Прошлая ночь была лучшей в моей жизни.»

Она завернута в простыню, плечи обнажены, ткань обернута вокруг бедра. Но не это заставляет мой желудок сжиматься. Нет, виной всему мужчина, лежащий рядом с ней на животе, та же простыня низко лежит на его талии, обнажая мускулистую спину, покрытую татуировками.

Татуировками, которые я обводила языком.

Вижу комментарии, которые появляются со всего мира, спрашивающие, кто он и пара ли они. Хэштеги вроде #таинственныймужчина и #татуированныйкрасавчик начинают появляться, пока я глотаю желчь, подступившую к горлу.

У меня было идеальное утро. Должна была понять, что это не продлится долго.

Смотрю на его спину, пока онемение охватывает меня. Кладу телефон в карман, надеваю кроссовки и иду к передней части автодома. Сажусь на водительское место, пристегиваюсь и смотрю на свое слишком бледное лицо в зеркале заднего вида. Мой взгляд падает на четки, и я жалею, что мамы нет рядом, чтобы поплакать у нее на плече из-за мальчишки, который разбил мне сердце. Надеваю цепочку на шею, чувствуя, что она мне сегодня очень нужна.

Глубоко вдыхаю, включаю передачу и еду на съемочную площадку. Если они хотят поиграть, то я буду играть.