Покойся по кусочкам

6

— Тронешь меня и я тебя убью.

— Знаю, выглядит не очень, но клянусь, это просто отстойное совпадение. Дай секунду.

Замираю, напряженная и готовая к любому развитию событий. Слышу как Тут отходит, а затем тишина — только слабый звук музыки где-то вдали.

Через мгновение вспыхивает свет, заставляя меня прищуриться.

— Прости, — извиняется Тут. — Обычно свет включается автоматически. Должно быть, выбило автомат.

Он открывает дверь рядом с собой, музыка становится громче. Прохожу через здание и понимаю, что мы снова выходим на улицу. Не задумываясь, шагаю наружу и замираю, потрясенно глядя перед собой.

— Охренеть.

Я знала, что студия хотела снимать здесь из-за местоположения, но никак не ожидала такого. Теперь понимаю, почему. Передо мной — настоящий призрачный город Дикого Запада.

— Круто, да? — Тут ухмыляется. — Здание, через которое мы только что прошли, не особо примечательное, знаю. Его специально построили так, чтобы туристы не обращали внимания и не фоткали. Теперь этот вид полностью скрыт снаружи, а еще помещение идеально подходит для защиты байков от погоды.

Смотрю вниз по пыльной улице, вдоль которой выстроились деревянные здания, выглядящие так, будто они стоят здесь с самого основания города.

Будто читая мои мысли, Тут начинает объяснять:

— Когда-то это был настоящий город, потом его превратили в туристическую достопримечательность, а затем в пейнтбольный парк. Когда мы его забрали, старались сохранить как можно больше оригинальных деталей. Но внутри пришлось кое-что переделать — в основном ради безопасности. Ну и потому, что нам нравится электричество и вода.

— Кто бы спорил, — киваю я.

— Вот тут квартиры для проспектов и гостей из других клубов, — он указывает на ряд зданий слева. — А там у нас небольшой магазинчик, потому что бесит мотаться в город каждые две секунды за молоком и пивом.

— Молоко и пиво. Жизненно важные вещи, да?

— А как же!

Он указывает на пару зданий, среди которых прачечная, спортзал и даже настоящая старинная тюрьма.

— Будто шагнула в прошлое, — говорю я, всё еще в легком оцепенении.

— Подожди, пока не увидишь клубхаус.

Он ведет меня по пыльной дороге дальше от главных ворот, и я снова радуюсь, что спрятала те два патрона. Тут вроде нормальный парень, но и Банди19 сначала таким казался.

— Эй, Тут. Кто это с тобой?

Оборачиваюсь на голос и вижу, как к нам приближается парень с бутылкой в руке.

— Крейн, это…

— Эмити, — перебиваю я, пожимая плечами.

Он осматривает меня, задерживая взгляд на груди.

— Новая клубная зайка?

— Нет. И вообще, не думаю, что она в твоем вкусе.

— У нее есть сиськи. Она в моем вкусе.

— Прости, что разочаровала, но я ищу в мужчине нечто большее, чем пивной живот и ЗППП20.

— Огненная. Люблю женщин таких же, как виски, — он поднимает бутылку.

— Восемнадцатилетних и на кокаине?

Тут запрокидывает голову и громко смеется.

— Жаль тебя, Крейн. А я люблю таких мужчин, как полнометражный «Южный Парк»21 — побольше, подольше и необрезаный.

Тут начинает издавать странные удушливые звуки, пока Крейн просто хлопает ртом, уставившись на меня.

Телефон снова звонит, и я поднимаю трубку, уже зная, кто это.

— Просто проверяю, не нарезали ли тебя на кусочки и не сложили в чей-нибудь холодильник.

— Пока нет.

— Ты уже едешь домой?

— Нет. Позвоню, когда поеду. Или, знаешь, если меня начнут расчленять.

— Тогда скажи, чтобы оставили пальцы напоследок, — отвечает она и вешает трубку.

— Мне нужны новые друзья, — вздыхаю я, убирая телефон в карман.

— Ну, тебе повезло, Эмити. Кажется, ты только что стала моей новой лучшей подругой, — Тут, наконец, перестает смеяться и обхватывает меня за плечи.

— Мы ее оставляем? — спрашивает Крейн.

— Я вам не щенок, придурки, — ворчу я.

— Будь вежливее, Крейн, и, может, она еще вернется, — говорит Тут, ведя меня дальше.

— Всегда, блядь, вежлив. Спроси у своей мамочки, — орет Крейн, заставляя Тута резко остановиться.

— Игнорируй его. Пошли, — хватаю Тута за футболку и тяну вперед, потому что последнее, что мне нужно, — это оказаться в центре разборки.

Мы идем еще пару минут, пока не оказываемся перед огромным зданием.

— Добро пожаловать в салун22 — он же клубхаус, — говорит Тут, толкая распашные деревянные двери. Мы выходим на веранду, которая тянется вокруг всего здания, перед массивными дубовыми дверями.

Я оборачиваюсь к Туту.

— Мера безопасности, — объясняет он, толкая одну из дверей.

Как только захожу внутрь, меня оглушает музыка, и я невольно морщусь, привлекая внимание людей у входа. Жду, пока Тут подходит ко мне, кладет ладонь на поясницу и направляет к дальней стороне зала. Мы лавируем между столами, пока люди окликают Тута, но он игнорирует их, целеустремленно идя к столику в углу, где сидит девушка примерно моего возраста с тремя пожилыми байкерами.

Девушка замечает меня первой и улыбается, прежде чем мужчина рядом с ней оборачивается, чтобы посмотреть, на кого она смотрит.

— Кого ты там привел, Тут? — спрашивает мужчина. Бросаю взгляд на нашивку на его жилете, где указано, что его зовут Блэйд и он президент клуба.

— Это Эмити. Она привезла Джи обратно.

— А-а-а. Спасибо. Мак отвел его в комнату, пусть отоспится. Как ты узнала, куда его везти?

— По жилету. Было довольно очевидно, что он из мотоклуба, а вас не так уж сложно найти.

— Да ну?

Я пожимаю плечами.

— Откуда ты, Эмити?

Двое других мужчин тоже оборачиваются и смотрят на меня с любопытством.

— Родом из Орегона. Сейчас скорее кочевник.

— К нам иногда заглядывают кочевники. Надолго здесь?

Хмурюсь и скрещиваю руки.

— На какое-то время. Простите, но уже поздно, и я бы очень хотела лечь спать.

— Места у нас хватает, — странно предлагает он.

— Спасибо, но не нужно. Меня ждут.

Трое мужчин переглядываются, словно ведут безмолвный разговор, а Тут стоит рядом и почему-то молчит.

Женщина закатывает глаза и смотрит на меня.

— Я представлюсь сама, раз уж Блэйд у нас без манер. Я Кэт, но большинство называет меня Саншайн. Вон тот великан — Конан, а рядом с ним — Иньиго.

— Как «Ты убил моего отца. Готовься умереть»23? — я улыбаюсь.

Его губы чуть дергаются, но он кивает.

— Обожаю необычные имена. А «Принцесса-невеста» — один из моих любимых фильмов.

— Эмити тоже не самое распространенное, — замечает Конан.

— Моя мама была одержима фильмами ужасов.

Глаза Саншайн вспыхивают.

— Тебя назвали в честь «Амитивилля»? Этот фильм до усрачки меня напугал. В одном из детских домов, где я жила, в комнате был люк на чердак. Я была уверена, что за ним жужжат мухи.

Она передергивается, и я усмехаюсь.

— Кто вообще называет ребенка в честь фильма ужасов? — удивляется Тут.

— Моя мама, как выясняется.

— А какое у тебя второе имя? — спрашивает Саншайн.

— Риган.

Она хмурится, а потом ее лицо озаряется пониманием.

— «Изгоняющий дьявола»?

— Ага. Радуйся, что я единственный ребенок. Мама мечтала о близнецах, которых хотела назвать Фредди и Джейсон24.

Саншайн смеется.

Снова смотрю на Блэйда, который наблюдает за мной с таким пристальным вниманием, что мне хочется выложить ему все свои секреты.

— Итак, могу я идти?

— Есть на чем ехать?

— Разберусь, — говорю ему. У меня есть подозрение, что он предложит кого-то, чтобы меня отвезли. Считайте меня параноиком, но пока не хочу, чтобы куча незнакомцев знала, где я живу.

— Ладно. Просто из любопытства, Джи что-нибудь говорил тебе о том, почему он напился? Он почти никогда не пьет.

— Он уже был в стельку, когда мы туда приехали. Я заметила его только потому, что он сидел у бара, а мы как раз туда направлялись.

— Он был один?

— Нет. С ним разговаривал какой-то мужчина, но он ушел, прежде чем мы подошли. Примерно вашего возраста, может, чуть старше, в костюме и байкерских ботинках.

— Кинг, — все мужчины произносят одновременно.

— Возможно. В общем, я собиралась заказать выпивку, когда Джи встал и буквально лицом врезался в мою грудь. Он хотел уйти, но мне стало не по себе от мысли, что он сядет за руль. О, кстати.

Лезу в карман, игнорируя напряжение, внезапно повисшее в воздухе, и достаю ключи от байка Джи.

Бросаю их Блэйду.

— Я забрала их у него, на всякий случай.

— Спасибо, что позаботилась о том, чтобы он добрался домой.

— Хотела бы сказать, что это не проблема, потому что он был довольно милым, несмотря на то, что не мог оторвать глаз от моей груди.

— Честно говоря, грудь у тебя и правда ничего, — вставляет Тут.

Я игнорирую его комментарий и не свожу глаз с Блэйда.

— Но вот этот недоучка на воротах выбесил. И это еще до того, как в меня направили стволы и заявили, что я не могу уйти, пока не увижу тебя. Так что вот я здесь и говорю тебе то же самое, что сказала остальным. Я усвоила урок. Если увижу пьяного байкера, которому нужна помощь, просто пройду мимо. Сегодня всё могло закончиться совсем иначе, если бы Тут и Мак были такими же неопытными, как этот придурок.

Блэйд смотрит на Тута в ожидании объяснений.

— Мы стояли спиной к Эмити, когда Хикс заорал, что у нее оружие. Мы выхватили свои стволы и нацелили на нее, но, слава Богу, не выстрелили, потому что ее руки были опущены, и мы не увидели пистолета, — говорит Тут.

— Вот тупой ублюдок, — процеживает Иньиго сквозь зубы.

— Прости, этого не должно было случиться. Вот почему мы заставляем людей проходить период проспекта. У тебя есть номер, который мы можем передать Джи? Уверен, он захочет поблагодарить тебя лично.

На секунду колеблюсь, но потом думаю: к черту. Если это станет проблемой, всегда могу сменить телефон. Я пробуду здесь какое-то время, так что не хочу наживать врагов среди клуба, с которым мне неизбежно придется пересекаться.

Даю им свой номер и уже готова уйти, когда мой телефон начинает звонить. Я закрываю глаза, чувствуя поражение.

— Проблемы?

Открываю глаза. Блэйд смотрит на меня своим проницательным, цепким взглядом.

— Нет. Одну секунду.

Я вытаскиваю телефон и с тяжелым вздохом отвечаю.

— Всё еще не мертва.

— Не тронута?

— Подтверждаю.

— Текущий статус?

— Ищу нового лучшего друга.

— Эй, я думал, я твой лучший друг, — говорит Тут рядом со мной.

— Кто это?

— Это Тут. Не спрашивай.

— Тут? Кто вообще называет своего ребенка Тут?

— Я только что сказала, не спрашивай.

— Кажется, это важно, если он собирается стать твоим новым лучшим другом, — резко отвечает она.

Вздыхаю и смотрю вверх, надеясь, что если Бог есть, он сжалится и молнией поразит меня хотя бы дважды.

— Поставь меня на громкую связь.

— Я не поставлю тебя на громкую связь. Ты что, с ума сошла? Знаешь что? Не важно. Я и так знаю ответ.

— Поставь ее на громкую связь.

Смотрю на лицо Блэйда, когда он говорит, и чувствую, как губы кривятся в оскале.

— Я не одна из твоих парней. Ты не можешь приказывать мне, и ты не знаешь Невею. Когда она зла, теряет контроль над языком. Она, вероятно, скажет что-то, что приведет к тому, что меня застрелят, а я уже устала от того, что на меня постоянно направляют оружие этой ночью.

— На тебя направляли оружие? — она вопит, заставляя меня отдернуть телефон от уха.

Тут использует мое отвлечение, чтобы выхватить телефон из руки и нажимает кнопку громкой связи, прежде чем я успеваю его остановить.

— Ты на громкой связи, дорогая. Меня зовут Тут. Я новый лучший друг.

Сверкаю на него глазами, что лишь заставляет его смеяться. Замечаю, что больше байкеров начинают интересоваться, подходя ближе, чтобы увидеть, что происходит. Я напрягаюсь, готовая защищать себя, если понадобится. Возможно, не выйду отсюда живой, но буду драться до последнего.

— Ты не ее лучший друг. Я — ее лучший друг. Ты не знаешь ничего о Эмити.

— Знаю. Знаю, как она любит своих мужчин.

— Она любит мужчин, как кофе — подальше от своей промежности.

К сожалению, Конан как раз пил, когда она это сказала, и он распыляет пиво по всему столу, а Саншайн разражается смехом.

— Правда? — Тут усмехается. Я бы сочла это сексуальным, если бы не была уже очарована улыбкой одного байкера.

— Что ты можешь ей дать, чего я не могу? — Невея шипит, как ревнующая кошка.

— Оргазм.

Невея разражается смехом.

— Вот так? Забавно, что ты думаешь, что я не смогу дать того же. Только поспорю, что смогу найти точку G без карты.

Из толпы раздаются одобрительные «о-о-о».

— Я умный парень. Знаю, как просить указания, — Тут подмигивает мне. — Что ты можешь ей дать, чего я не могу? — поддразнивает он ее.

Опускаю голову, желая, чтобы он не задавал ей этот вопрос, потому что я уже знаю ответ. Невероятно люблю ее, но когда она заводится, у нее язык без костей.

— Мою матку.

Толпа умолкает, глядя на меня с вопросами в глазах.

— Эмити? — теперь ее голос звучит неуверенно, но что есть, то есть. Не чувствую ни стыда, ни неловкости, просто не люблю, когда куча людей знает о моих личных делах.

Тут протягивает мне телефон, выглядя смущенным.

— Всё в порядке, Пиппин, и ты права. Твоя матка однажды станет величайшим подарком, который я когда-либо получу. Мне пора, я скоро буду дома.

Вешаю трубку, не давая ей времени предложить забрать меня.

Теперь все выглядят немного растерянными, и это почему-то умиляет, особенно учитывая, что еще недавно я была уверена, что они не задумываясь пристрелят меня.

— Это не больная тема, — говорю я, смеясь. — Вы все выглядите немного напуганными, но не волнуйтесь, я не расплачусь, если вы об этом.

— Ты не можешь иметь детей?

Оборачиваюсь на голос и вижу высокого, симпатичного мужчину, который идет ко мне. Он немного похож на Джи, но без татуировок и пирсинга.

— Нет, не могу.

— Я тоже, — говорит он, пожимая плечами и приближаясь. Он чертовски привлекателен, но большинство байкеров, которых я здесь видела, такие. — У меня была инфекция в подростковом возрасте. Она сделала меня бесплодным.

— Авария, когда мне было семнадцать. Пришлось делать гистерэктомию, чтобы остановить кровотечение.

— Это тяжело.

Я киваю. Они и половины не знают.

— Ну что ж, с маткой мне не потягаться, — драматично вздыхает Тут. — Но у меня отличный член, так что если тебе когда-нибудь нужно будет одолжить его — дай знать.

Его замечание разряжает атмосферу. Качаю головой и замечаю Мака. Наши взгляды встречаются, он окидывает взглядом толпу вокруг меня и направляется ко мне.

— Провожу тебя.

Я киваю на его тихие слова.

— Спасибо.

Машу остальным.

— Было… интересно. Увидимся.

— Можешь не сомневаться, — отзывается Тут.

Не могу сдержать смех, следуя за Маком на улицу в прохладный ночной воздух.

— Спасибо. Я уже начала думать, что никогда не смогу уйти.

— Мы можем быть невероятно любопытными ублюдками.

— Да ну? А я и не заметила, — саркастично замечаю я, пока мы идем. — Всё в порядке с Джи?

— Утром он будет чувствовать себя как дерьмо, но выживет. Что заставило тебя помочь ему?

— Это казалось правильным поступком.

Он хмыкает, но ничего не говорит.

— Что?

— Мне в голову пришло, что ты могла увидеть возможность, пока он был пьян.

Нахмуриваюсь, продолжая идти.

— Использовать его для чего?

— Чтобы получить нашивку старушки.

— Прости, я что-то не поняла. Как, черт возьми, то, что я привезла его домой, связано с получением какой-то там нашивки старушки? И, кстати, что это вообще за нашивка такая? Я знаю кое-какие базовые термины мотоклубов, но не все.

— Видишь это? — он указывает на нашивку на своей косухе. — У старушки есть что-то подобное, только с именем ее мужика, чтобы другие братья знали, кому она принадлежит.

— Звучит… как что-то из прошлого века. Но каждому свое.

— Это часть культуры мотоклубов. Я не жду, что гражданская это поймет.

— Ого, сексизм и покровительство. Однажды ты сделаешь какую-нибудь девушку по-настоящему счастливой.

Мы продолжаем идти, и впереди появляется большое складское здание.

— Подожди, ты так и не объяснил, как возвращение Джи домой связано с получением нашивки.

— Ну же, милая, мне что, реально нужно разжевывать? Байкер без сознания на заднем сиденье твоей машины, вокруг никого, чтобы тебя остановить. А потом — бац! — через восемь недель ты приходишь с положительным тестом на беременность и требуешь его нашивку. Или угрожаешь, что не дашь ему увидеть ребенка.

Сверкаю на него взглядом, полным отвращения.

— Ты сейчас описал изнасилование, дебил. Может, тебя это заводит, но уж точно не меня.

Разворачиваюсь и ухожу, но у него ноги длиннее, и он быстро меня догоняет.

— Я не это имел в виду, когда узнал, что ты…

— Сломанная? Ты про это?

Он хватает меня за запястье, пытаясь остановить, но срабатывает моя подготовка. Я перекидываю его через плечо и оказываюсь сверху, прижав подошвой ботинка его грудь. Он ошарашен, пытается понять, что только что произошло.

— Повезло Джи, да? Что его спасла девственница и бесплодная, такая, как я. Сделай одолжение — скажи Джи, чтобы забыл мой номер. С меня хватит «Душ Воронов».

Бегом направляюсь обратно к складу, прохожу через него к воротам, где всё еще стоит тот же проспект. Как там его звали? Он оглядывается через мое плечо, будто проверяя, одна ли я. Убедившись, что да, подходит ко мне с самодовольной походкой и злобной ухмылкой.

— Ты втянула меня в неприятности, сука. Могла бы на колени встать и извиниться.

— Да пошел ты, — собираюсь пройти мимо, но он достает пистолет и направляет на меня.

— Соси, и я отпущу тебя. Начнешь дерзить — сделаю так, что ты отсюда и на коленях не выползешь…

Не даю ему договорить. Резко разворачиваюсь, хватая его за запястье одной рукой, а другой за ствол. Молниеносным движением выворачиваю руку, выбиваю пистолет и направляю оружие на него, пока он еще не успел понять, что произошло.

Я в ярости.

— Дай мне одну хорошую причину, почему я не должна прострелить тебе лицо.

— «Души Воронов» найдут тебя и перережут тебе глотку.

— Сомневаюсь. Думаешь, они примут в клуб такой кусок дерьма, как ты?

Он делает шаг ко мне, и я стреляю в землю у его ноги, заставляя ублюдка взвизгнуть.

Дверь склада с грохотом распахивается, оттуда выбегает Мак, с телефоном в одной руке и пистолетом в другой.

— Опусти оружие, Эмити.

— А зачем мне это делать, Мак? Этот гандон ясно дал понять, что мои варианты — отсосать ему и уйти или быть убитой. Не знаю, что за дерьмовое место вы тут держите, но я не хочу иметь с ним ничего общего. И если ты меня не отпустишь, я застрелю тебя и пойду в полицию.

Мак морщится, когда кто-то на другом конце провода начинает орать так громко, что я слышу, хоть и не могу разобрать слова.

— Я открою ворота и отпущу тебя, как только ты отдашь мне пистолет.

— Это не мой пистолет. А твоего парня. Он наставил его на меня, когда я пыталась уйти, и сказал, чтобы я ему отсосала.

Бросаю взгляд на маленькую будку охраны рядом с воротами, замечая перевернутый ящик, который кто-то использует вместо стула. Глубоко вздыхаю и хрустом поворачиваю шею, радуясь, что сегодня не надела каблуки.

— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе это оружие, Мак? Тогда убери свое.

— Я не могу этого сделать, Эмити.

— Ну конечно, не можешь.

Медленно опускаю пистолет, держа его перед собой. Затем вынимаю магазин и выбрасываю его за ворота, а сам пистолет швыряю в проспекта. Он попадает ему прямо в лоб, заставляя того закричать — именно такая секунда отвлечения Мака мне и нужна.

Срываюсь с места, прыгаю на ящик и отталкиваюсь, чтобы схватиться за край крыши будки. Подтягиваюсь и, не задерживаясь, перекидываю себя через ворота. Приземляюсь в кувырке и, не теряя ни секунды, несусь прочь в ночь.