Покойся по кусочкам

5

— Этого не может быть. Дурацкий GPS, — говорит Невея, осматриваясь, пока едет по грунтовой дороге.

— О нет, всё верно. Помню, как один из продюсеров говорил, что связывался с клубом, чтобы узнать, можно ли использовать это место для съемок, потому что оно в глуши. Видишь? Останови машину.

Невея притормаживает и замирает перед деревянной вывеской с надписью «Гнездо Воронов». Чуть дальше замечаю колючую проволоку, но больше ничего не видно.

— Не уверена, что мы у правильного въезда. Ты видишь какие-нибудь ворота?

— Нет, ничего не вижу.

— Ладно, тогда ты оставайся в машине со Спящей Красавицей, а я выйду и осмотрюсь.

— Уверена, что это хорошая идея?

— Да, не волнуйся. Всё будет нормально.

Невея смотрит с тревогой, и я улыбаюсь ей в ответ. Наклоняюсь, чтобы взять сумку с пола, достаю из нее пистолет и, глубоко вдохнув, выхожу. Замираю на секунду, впитывая окружающую тишину и неподвижность.

Подхожу к сетчатому забору и иду вдоль него, пока не замечаю огни и не слышу музыку. Колеблюсь, стоит ли вернуться за Невеей и Спящей Красавицей, но решаю проверить, есть ли здесь кто-то, кто поможет с ним.

Через десять минут добираюсь до массивных железных ворот, рядом с которыми стоит парень — наверное, проспект, охраняющий вход.

Запихиваю пистолет за пояс брюк и подхожу ближе.

— Эй, извините.

— Ты заблудилась, леди?

— Нет, но, кажется, у меня есть то, что принадлежит вам.

Он медленно осматривает меня с головы до ног, задерживаясь взглядом на моем животе.

— Ты беременна? Потому что если да, то точно не от меня.

— Ты сейчас называешь меня толстой?

— Что? — он выглядит озадаченным, а потом резко бледнеет. — Черт, нет, я не это имел в виду. Просто… никогда не трахал шлюху без резинки.

— То есть теперь я еще и шлюха?

Он открывает рот, но тут же захлопывает его, и это, пожалуй, самое умное, что он сделал за всё время.

— Ты тут один на воротах?

Он смотрит на меня настороженно, рука тянется к пояснице. Успеваю выхватить пистолет и направить ему в голову еще до того, как он дотрагивается до своего оружия.

— Ты не особо-то скрываешь свои намерения. Тебе стоит над этим поработать. Расслабься, я не собираюсь в тебя стрелять, но и не стану просто стоять тут и ждать, пока ты достанешь пистолет.

— Я не впущу тебя. Можешь стрелять, если хочешь.

Качаю головой.

— Чувак, я же только что сказала, что не собираюсь в тебя стрелять.

Он переводит взгляд с меня на пистолет и обратно, будто спрашивая: «Ты в этом уверена?»

— Поверь, если бы хотела тебя застрелить, ты бы уже валялся на земле. Раздражаешь. А теперь мне нужно, чтобы ты позвал кого-нибудь еще, кто сможет мне помочь.

Он скрещивает руки на груди, упрямо глядя на меня.

— Я начинаю пересматривать свое решение не стрелять в тебя.

— Леди, я не собираюсь звать кого-то еще, чтобы ты могла пристрелить и его.

Закатываю глаза и понимаю, что мое терпение официально исчерпано.

— Спасибо. Ты оказался таким же полезным, как пятое колесо у телеги.

Опускаю пистолет и ухожу прочь. Он кричит мне, чтобы я остановилась, но я его игнорирую, хоть и знаю, что он, скорее всего, уже наставил на меня оружие. Шанс, что он выстрелит мне в спину, крайне мал. Не думаю, что этим парням хочется проблем с полицией. Да и Невея спалила бы их клуб к чертям. Она может быть крошечной, но своих защищает яростно.

Продолжаю идти, слыша, как он всё еще кричит мне вслед. Да-да, сейчас же остановлюсь, идиот.

Когда добираюсь до машины, постукиваю по окну, пугая Невею до чертиков. Она вскидывает голову, и, поняв, что это я, распахивает дверь.

— Ты напугала меня до смерти!

— Наивная я, думала, ты хоть немного следишь за обстановкой, учитывая наши текущие обстоятельства, — говорю, засовывая пистолет обратно за пояс.

— Думаю, ты опять перепутала меня с собой. В следующий раз, когда так шарахнешь по окну, долбану по тебе в ответ.

— Я только ногтями постучала, ты, драма-лама.

— Ты же знаешь, я ору, как сумасшедшая, когда тост выскакивает из тостера. С чего ты взяла, что это был перегиб?

Хохочу.

— Ты права. Ладно, давай вытащим его из машины. Я оттащу его обратно. Оставила бы здесь, но, зная мою удачу, какой-нибудь медведь заявится и перекусит им.

— Не сказала бы, что виню медведя. Он, конечно, туповат, как коробка с камнями, но зато красивый. У него очень симметричное лицо.

Моргаю, осмысливая ее выбор слов.

— В следующий раз, когда пойдем куда-нибудь, ты должна использовать это как пикап-реплику17.

— Серьезно?

— Ага, — прикусываю губу.

Она прищуривается.

— Ты издеваешься надо мной?

Прижимаю руку к сердцу и изображаю возмущенный вздох.

— Никогда бы не посмела.

Она бьет меня по груди.

— Ай! Черт, это больно!

— Ты заслужила. В следующий раз выкручу тебе сосок.

— Поиграй со своими сиськами. Но сначала помоги мне вытащить его.

Невея хватает парня за руку и помогает мне вытащить бессознательное тело из машины. С глухим стуком он падает на землю и громко стонет.

Я захлопываю дверь и оборачиваюсь к Невее.

— Забирай машину и возвращайся в трейлер.

— Что? Ты с ума сошла? Я тебя здесь не оставлю.

— Со мной всё будет в порядке. Просто подстраховываюсь. Если что-то случится, мне нужно, чтобы ты знала, в каком направлении искать. К тому же, я умею о себе позаботиться, помнишь?

Она упрямо скрещивает руки на груди.

— Смотри, если нас тут двое, они могут угрожать одной из нас, чтобы заставить вторую делать то, что им нужно.

— Может, просто оставим его здесь? Пусть медведь забирает бедолагу.

— Ты же знаешь, что я так не могу, Пиппин. И ты тоже не можешь. Это не в нашем стиле.

Она рычит, садится в машину и с силой захлопывает дверь. Опускает стекло и кричит:

— Если ты сдохнешь, я тебя убью!

Опускаю голову, скрывая усмешку, и жду, пока она уедет.

Затем разворачиваюсь, хватаю Спящую Красавицу под руки и начинаю тащить его к главным воротам.

— Тебе бы на диету, — ворчу, пока на лбу выступает пот. Чувствую, как футболка липнет к спине.

Он стонет, потом моргает и смотрит на меня.

— О, привет, дружище. С возвращением.

Он не задает вопросов, и это даже к лучшему — я всё равно слишком запыхалась, чтобы отвечать. Но этот момент заставляет задуматься: сколько раз его уже вот так домой тащили, если он спокойно это воспринимает?

Он снова отключается, и я усаживаю его у ворот, чтобы его не раздавило, когда они откроются. Потом иду к дежурному придурку.

Подходя ближе, замечаю, что людей тут теперь больше, чем было раньше. Я разглядываю их, прежде чем они замечают меня.

Первым меня видит тот самый сопляк-проспект. Он тут же выхватывает пистолет, ухмыляясь, и направляет его на меня.

— А теперь ты уже не такая дерзкая, да? — насмешливо бросает он, пока остальные смотрят на меня с любопытством.

— Знаешь, раньше я не понимала, зачем нужны вуду-куклы, но после встречи с тобой мне вдруг жутко захотелось купить парочку и дюжину острых иголок, — говорю и тут же перевожу взгляд на другого парня — он выглядит чуть старше этого молокососа с пистолетом.

— Эй, я Эмити. Тут один из ваших валяется. Тяжелый, как бес, так что, если бы ты мог дотащить его дальше сам, было бы просто прекрасно.

— О чем ты вообще? Какой еще «один из наших»? — он оглядывает меня с ног до головы.

— Он не успел назвать мне свое имя, пока не вырубился, но у него куча татуировок и пирсинг. Это поможет?

— Джи, — бурчит он, кивая проспекту, чтобы тот открыл ворота.

— Попробуешь что-нибудь выкинуть, и я тебя пристрелю.

— То есть шутки про твою мамочку тоже под запретом?

Он выглядит озадаченным, и это меня раздражает. Не смешно, если приходится объяснять.

Когда ворота начинают раздвигаться, двое парней выходят наружу и спрашивают, где Спящая Красавица. Я указываю в его сторону.

— Стой там, где наш проспект сможет за тобой присматривать, — кричит мне через плечо тот, что выше ростом, пока они идут к нему.

— У нее есть оружие! — кричит проспект.

Двое парней тут же разворачиваются, выхватывают пистолеты и направляют их на меня. Я держу руки расслабленными по бокам.

— В этот момент я всерьез начинаю сомневаться в стандартах вашего клуба, если этот придурок претендует стать вашим братом, — рычу, злость кипит во мне.

— Да пошла ты, сучка, — огрызается проспект.

Наблюдаю, как тот, что повыше, резко разворачивается, выбивает пистолет из его рук и с размаху дает ему подзатыльник.

— Какого хрена, Тут? Ты что, встаешь на сторону этой суки, а не брата?!

— Ты еще не брат, мать твою.

— Назовешь меня сукой еще раз — останешься без того, что могло бы сделать тебя братом, — предупреждаю его. — И на будущее: не надо орать, что у кого-то есть оружие, если он не представляет немедленной угрозы. Я не была угрозой. Особенно учитывая, что твой пистолет уже был направлен на меня. Из-за тебя меня могли убить. Интересно, как бы ты это объяснял — не только копам, но и остальным из вашего клуба?

Перевожу взгляд на того, кого проспект назвал Тутом. Лучше не спрашивать, почему его так зовут.

Потом смотрю на второго парня, пистолет которого до сих пор направлен на меня.

— Я могу идти?

— Эмити?

Мои глаза тут же находят Спящую Красавицу. Он очнулся и смотрит на нас с замешательством.

— Ты в порядке, Джи?

Джи? Что, блядь, за имя такое — Джи?

— Эй, дружище, может, ты отзовешь своих парней? — спрашиваю и скрещиваю руки. — Ты должен знать, что меня сейчас просто бомбит от того, что я не оставила тебя одного и ты не поехал домой пьяным.

Лгу. Я никогда бы не позволила ему сесть за руль в таком виде. Но я могла бы — и, пожалуй, должна была — запихнуть его тупое, симметричное лицо в такси.

— Грудастая со мной, — бормочет он, прежде чем снова вырубиться.

Я закатываю глаза, поднимаю их к небу в поисках терпения, но, увы, не нахожу.

Потом снова смотрю на парня, который держит меня под прицелом.

— Так ты собираешься меня пристрелить или отпустить?

— Ты вооружена?

— Я пришла к клубу байкеров посреди ночи. Конечно, блядь, вооружена, — отвечаю, не сдержав язык.

Понимаю, что стоило бы умерить свой тон, но сейчас мне кажется, что резкие слова безопаснее, чем бронебойные пули.

— Отдай оружие.

— Нет.

— Леди, у меня нет ни малейшего настроения спорить. Дай мне свой пистолет.

Я наклоняю голову.

— Давай разберемся. Ты хочешь, чтобы я — женщина, одна, в окружении троих опасных байкеров, не считая Спящей Красавицы внизу — отдала тебе единственное оружие, которое может меня защитить?

— Я не собираюсь тебя трогать, — ворчит он, как будто я его оскорбила.

— Это ровно то, что каждая женщина слышит прямо перед тем, как ее трогают, — парирую.

Делаю шаг назад и поднимаю руки.

— Как насчет такого варианта: вы забираете своего парня, а я стою тут, не двигаясь, пока вы все не окажетесь внутри клубхауса18?

— Джи, похоже, знает ее, Мак. Он взбесится, если протрезвеет и обнаружит в ней пулю.

Мак колеблется, но спустя минуту опускает оружие.

— Присмотри за ней, — говорит он Туту, прежде чем засунуть пистолет обратно в кобуру.

Затем он подходит к Джи, поднимает его и закидывает себе на плечо.

— Надеюсь, его вырвет тебе на спину, — бормочу, когда он проходит мимо.

Мак останавливается, сверлит меня убийственным взглядом. Смотрю на него невинно, не двигаясь с места.

Конечно же, именно в этот момент мой телефон начинает звонить.

— Лучше поторопитесь. Если я не возьму трубку, копы в мгновение ока окажутся у вас на пороге.

— Это угроза, девочка? — рычит он, приближаясь.

— Предупреждение. Если я не отвечу, моя подруга — которая волнуется за меня, потому что знает, что я здесь, возвращаю вам вашего парня — позвонит в полицию. Она заботится обо мне так же, как вы должны заботиться друг о друге.

— «Должны»?

— Когда я пришла в бар, он разговаривал с кем-то. Разговор выглядел довольно напряженным. Потом тот парень ушел, а этот идиот следующие пятнадцать минут позорился. Ему повезло, что мне это показалось смешным, а не оскорбительным, иначе всё могло сложиться совсем по-другому.

Мак проводит рукой по лицу.

— Ты разглядела того парня?

— Не особо. Но он явно был старше Джи. Носил дорогой костюм и… байкерские ботинки. Вот это и привлекло мое внимание. Он был красив и обладал… не знаю, какой-то аурой, что ли. Сложно объяснить.

— Похоже на Кинга. Ты слышала, о чем они говорили? — спрашивает Тут.

Я качаю головой.

— Нет. И даже если бы слышала, это не мое дело. Это дело Джи.

Мой телефон звонит снова.

Бросаю взгляд то на Мака, то на Тута, в то время как проспект стоит чуть в стороне, сверля меня яростным взглядом.

— Ответь.

Едва не огрызаюсь на этот приказ, но решаю, что стоит выбирать битвы с умом.

Делаю глубокий вдох, медленно тянусь в карман за телефоном и вытаскиваю его так, чтобы все видели.

— Эй, — отвечаю я.

— Не эй-кай мне! Я с ума схожу от беспокойства!

— Прошло всего сорок пять минут.

Она что-то бормочет себе под нос, а потом тяжело вздыхает.

— Ты уже уходишь? Мне приехать за тобой? Я могу приехать за тобой!

— Успокойся. Просто прощаюсь со своими новыми друзьями. Позже перезвоню.

— Друзья? Они милые?

— О, само гребаное очарование, — фыркаю. — Ладно, мне пора. Береги себя.

Сбрасываю вызов и убираю телефон обратно в карман.

— Как и говорила, меня ждет подруга. Я бы хотела пойти домой. Обещаю, если увижу еще одного пьяного байкера, которому нужна помощь, просто пройду мимо.

— А как насчет того, чтобы сначала зайти внутрь? — бросает Мак через плечо, шагая через ворота с Джи всё еще на плече.

— Я пас. Лучше уж поджечь себе лицо и тушить его вилкой.

Тут усмехается, затем поднимает пистолет и делает жест, предлагая мне следовать за ним.

— Лучше сразу стреляй. Скорее рискну получить пулю, чем провести еще хоть минуту с еще десятком таких, как он, — киваю в сторону проспекта, который с тех пор, как Тут его осадил, держится тихо.

— Ты сама сказала — подруга знает, что ты здесь. С тобой ничего не случится. Но тебе нужно рассказать нашему президенту, что произошло. Потом можешь идти.

Вот почему хороших самаритян так мало. Слишком много мороки.

— Мне понадобится твой пистолет, но ты получишь его обратно, когда уйдешь.

— Да, конечно, этого не будет. Могу отдать тебе пули, а ты вернешь их, когда я уйду. Но пистолет останется при мне.

— Я же говорил, что она…

— Умная, — перебиваю придурка, который явно нарывается на кастрацию.

— Оружие зарегистрировано на меня. Если не получу ствол обратно, а его потом используют в преступлении, у меня будут проблемы. Пули — не так критично.

Тут пару секунд смотрит на меня, затем кивает.

— Ладно. Доставай пистолет медленно и разряжай.

Делаю, как говорит, пока он подходит ближе, чтобы проверить. Когда парень протягивает свободную руку, высыпаю пули ему в ладонь и убираю пистолет обратно в штаны. Ловким движением прячу две пули в карман — на всякий случай.

Тут убирает свое оружие и показывает жестом идти вперед. Прохожу через ворота и останавливаюсь, пока он тихо говорит что-то проспекту — слишком тихо, чтобы я могла разобрать.

Затем он подходит ко мне и протягивает сигарету.

— Нет, спасибо. Курю только после хорошего секса.

— Правда? Ну, если ты не против, я бы не отказался.

Оглядываю его с головы до ног, потом качаю головой.

— У меня есть правило — не сплю с мужчинами, которые направляли на меня оружие.

— Забавно, но большинство женщин здесь наоборот любят, когда я направляю на них свой ствол, — ухмыляется он, пока мы идем к большому зданию.

Я закатываю глаза.

— Через десять лет мы либо будем лучшими друзьями и вспомним это со смехом, либо ты станешь предостерегающим примером, который я буду рассказывать своим дочерям с содроганием.

— У тебя есть дочери?

— Определенно предостерегающий пример, — бормочу я, когда мы подходим к двери.

Он толкает ее, и я вхожу в огромное помещение, заставленное мотоциклами. С восхищением оглядываюсь, но тут дверь захлопывается, и комната погружается во тьму.