Покойся по кусочкам

21

Необходимость сообщить Хэвоку о том, что происходит в его мотоклубе, оставила у меня неприятный привкус во рту. Я видел всё как на ладони — насилие в его глазах. Он хотел разнести комнату для посетителей вдребезги. Единственное, что его остановило, — угроза увеличения срока его заключения. Зная то, что мы вывалили на него, можете быть уверены, парень хочет выбраться оттуда как можно быстрее.

Он согласился стать президентом. Знаю, в основном для того, чтобы досадить своему брату и старому клубу. Блядь, я бы поступил так же на его месте. Но что-то подсказывает мне, это будет не единственная месть.

Когда мы уходили, Блейд казался таким же обеспокоенным, как и я. Когда сказал ему, что направляюсь сюда, чтобы увидеть Эмити, он попросился со мной, желая загладить свою вину за то, что был мудаком. Не знал, чего ожидать, но уж точно не этого бардака.

— Мы занимаемся безопасностью, и если вы хотите, чтобы мы разобрались с этим, можем помочь, — говорит Блейд режиссеру.

— На самом деле, это идеальное решение, — отвечает он. — Мне нужен кто-то рядом с Моникой, и если Джи уже находится здесь ради Эмити, никто не задаст лишних вопросов. Это облегчит вам передвижение по площадке, — добавляет он, как будто всё уже решено. Судя по выражению лица Блейда, так оно и есть.

— Мы хорошо заплатим — и за молчание, дополнительно.

— Знаем, как быть незаметными. Ты согласна с этим, дорогая? — спрашивает Блейд Монику.

Она поднимает на него глаза и кивает.

— Я чувствую себя безопаснее, зная, что он здесь. Полиция оказалась бесполезной. Они ничего не сделают, пока этот парень действительно не убьет меня.

— Законы о преследовании сильно изменились за последние годы, но еще далеки от совершенства, — говорит он, сжимая ее руку, пакет в руке шуршит.

— Черт, забыл отдать Эмити ее еду.

— Я отнесу ей. Мне всё равно нужно в костюмерную, — говорит она, протягивая руку за пакетом. Моника забирает его у Блейда и смотрит на меня, вся ее самоуверенность с прошлого дня исчезла.

— Что тебе нужно от меня?

— Мне нужно знать, твое местонахождение в любой момент. Не смогу защитить тебя, если не буду знать, где ты.

— А что насчет времени, когда я не на съемочной площадке? — она трет свободной ладонью другую руку.

— Я поставлю проспекта у отеля, — отвечает за меня Блейд.

Она рассеянно кивает. Не знаю, знает ли она вообще, кто такой проспект, но, думаю, это не важно, пока она знает, что кто-то прикрывает ее спину.

— Хорошо, спасибо.

С быстрым кивком режиссеру она направляется в костюмерную.

— Позвоню в студию, чтобы предупредить их, а затем составлю контракт. Если вас устроит сумма и подписание NDA82 для всех в вашем клубе, мы сможем перевести деньги сегодня же.

— Звучит отлично.

Блейд протягивает руку, они обмениваются рукопожатием, после чего режиссер достает телефон и уходит.

Смотрю на Блейда, который поднимает руку.

— Легкие деньги, и это удерживает репортеров и полицию от того, чтобы соваться сюда.

— Понимаю, но почему я?

— Потому что, как он сказал, у тебя есть веская причина быть здесь. Конечно, некоторые из нас могли бы заглянуть, но ты можешь быть здесь каждый день, не вызывая вопросов.

Вздыхаю и смотрю вверх, задаваясь вопросом, почему вселенная так издевается надо мной в последнее время.

— Ладно, — говорю я, снова глядя на Блейда. — Но если она снова превратится в избалованную диву, как только шок пройдет, я снимаюсь с этого дела, и ты берешь его на себя. Мне плевать, даже если это разозлит президента США.

Он поднимает бровь, зная, что я несу чушь.

И вот так я становлюсь недовольным телохранителем голливудской звезды.

После первых двух недель мы входим в ритм. Стараюсь проводить как можно больше времени с Эмити вне работы, но, когда я на съемочной площадке, всё мое внимание сосредоточено на Монике.

Провел небольшое расследование, но, как и полиция, ничего не нашел. Письма полны ерунды, в них практически нет полезной информации. Они отправлены из разных городов по всей стране. Некоторые из них игривые, другие — откровенно угрожающие. Это заставляет меня задуматься, не имеем ли мы дело с кем-то, у кого больше одной личности.

— Эй, — оборачиваюсь на голос Эмити.

Она спокойно относится ко всей ситуации, но вижу, ей не нравится, что я зависаю вокруг Моники. Она не устраивает сцен, но я всё равно чувствую себя придурком, когда всё, чего по-настоящему хочу, — это быть с ней. Как я могу убедить ее остаться, если большую часть времени провожу с другой женщиной?

— Эй, красавица. Ты закончила на сегодня?

— Ага. У меня даже следующие два дня свободны.

— Дай мне поговорить с Блейдом, посмотрим, сможет ли он кого-то подтянуть. Будет странно, если я буду здесь, а тебя не будет.

— Не откажусь.

— Дженезис! — зовет Моника, заставляя меня выругаться.

Заметив выражение лица Эмити, хмурюсь.

— Что не так?

Она вздыхет.

— Она зовет тебя Дженезис?

Ее тихие слова бьют как кувалда. Ебать.

— Она отказалась называть меня Джи, и я больше не мог выносить, когда она называла меня «мистер Байкер».

Это отвратительное оправдание, и мы оба это знаем. Эмити дарит мне быструю улыбку, но она не достигает глаз.

— Пойду обратно в кемпинг. Невея ушла за продуктами, так что хочу успеть вернуться раньше нее.

— Хорошо. Приду, как только Моника закончит здесь на сегодня. Собери вещи; хочу, чтобы ты осталась со мной в клубе сегодня вечером.

Она кивает, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Надеюсь, не задержусь надолго.

— Я никуда не денусь, Джи. Просто напиши, когда будешь в пути, чтобы я была готова.

— Договорились.

Она уходит, и мой взгляд падает на ее задницу. Эмити останавливается, словно чувствует взгляд на себе, и я поднимаю глаза, но вместо улыбки вижу, что она хмурится.

— Что не так?

Она указывает на дверь фургона — приоткрытую дверь.

— Я не оставляла ее открытой.

— Останься здесь, проверю.

Она не спорит, незаметно достаю пистолет и двигаюсь к боковой части фургона. Окна слишком высоко, чтобы заглянуть внутрь, так что я прижимаю ухо к металлической обшивке, но ничего не слышу.

Качаю головой Эмити и захожу внутрь. Широко открываю дверь и держу пистолет наготове, ожидая, что какой-то ублюдок выпрыгнет на меня. Осматриваю фургон от одного конца до другого, проверяю ванную и даже шкафы, но он пуст.

— Чисто, Эмити, — кричу, и она заходит внутрь, как раз когда я убираю пистолет.

— Что-то не так, как ты оставляла или, может, пропало?

— Не могу сказать сразу. Дай осмотреться.

Она повторяет мой маршрут. Слежу за ней и за дверью, на случай если кто-то решит нам навредить.

— Нет, всё выглядит так же. Не думаю, что что-то пропало, но Невее нужно будет перепроверить и сообщить тебе.

Морщусь, надеясь, что ноутбук, с которым она редко расстается, сейчас с ней, иначе у нас будет очень злая Динь-Динь.

— Может, ты просто не закрыла дверь как следует, когда увидела меня снаружи, пораженная всей этой невероятной красотой, — шучу я, но она не смеется.

— Почти уверена, что закрыла, но не проверяла, так что возможно.

Она пожимает плечами.

— Эта история со сталкером, должно быть, делает меня более параноидальной, чем я думала.

Стук в дверь заставляет меня достать пистолет и резко открыть ее. Моника замирает при виде оружия, и я ругаюсь. Опускаю пистолет и замечаю письмо в ее руке.

— Ебанные черти.

Убираю пистолет и забираю письмо. Эмити отступает, хмурюсь на нее, но Моника начинает плакать, привлекая мое внимание обратно к себе.

— Он словно знал, что ты оставил меня, — рыдает она.

— Он не может знать, что я здесь ради тебя. Так что, вероятно, просто увидел возможность и воспользовался ею.

Она смотрит на меня, слезы текут по лицу.

— Успокойся, — говорю я мягко. — Пока ты на съемочной площадке, окруженная людьми, ты в безопасности, и я всегда рядом, если понадоблюсь.

Она кивает и вытирает слезы с лица, пока я достаю письмо из конверта.

Черт, это быстро перешло на новый уровень.

— Он здесь, да? — всхлипывает Моника, и я поднимаю взгляд, видя страх в ее глазах, пока она трет руки.

Блядь. Теперь я чувствую себя виноватым, потому что должен был быть здесь, чтобы предотвратить такое, а всё, о чем я могу думать, — Эмити.

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на свою девушку с извинением в глазах, но она качает головой.

— Всё в порядке. Делай, что должен. Этого ублюдка нужно поймать, и быстро. Я всё равно буду с Невеей, помнишь?

— Верно. Позвоню тебе, когда закончу.

Она кивает, но не двигается, и я стою, уставившись на нее.

— Я живу здесь, так что это вам двоим нужно уйти, — напоминает она.

— Точно. Я, должно быть, теряю остатки рассудка.

— У всех нас полно забот. Не переживай. Ты в порядке, Моника? — мягко спрашивает Эмити.

Моника поднимает на нее взгляд и кивает как робот. Эмити смотрит на меня с тревожной гримасой, но я пожимаю плечами. Я телохранитель, а не психотерапевт.

— Пойдем, Моника, давай найдем тебе выпить и расскажем Стефану, — говорю я, жестом предлагая ей уйти. Оглядываюсь на Эмити. — Позже заглажу свою вину, проведя час, лаская тебя языком.

— Ты просто делаешь свою работу.

— Говоришь мне «нет»?

— Я что, похожа на сумасшедшую? — отвечает она, смотря на меня так, будто это я сошел с ума, заставляя глупую улыбку расплыться по моему лицу.

— Если скажу «да», могу ли привязать тебя к кровати и поиграть в доктора?

Она прикусывает губу, озорство загорается в ее глазах.

— Может быть. Правда, я не актриса, — шепчет она, подходя ближе, пока не оказывается прямо передо мной. Затем, в движении, от которого у меня отвисает челюсть, а член становится твердым как камень, она поднимает ногу и делает шпагат стоя.

— Но я сама выполняю трюки.

Она пытается меня убить, но, гребанный Боже, каким прекрасным способом.