Покойся по кусочкам

37

Я взял с собой ноутбук и, пока остальные разговаривали, начал печатать. Взламываю личные файлы Стефана — парень параноидально боится, что кто-то украдет его идеи, логично, что камеры транслируют запись напрямую к нему.

Как только нажимаю Enter, экран разделяется на шесть разных ракурсов.

— Бинго. Я в деле. Иньиго, можешь включить большой экран?

Подключаюсь к настройкам и вывожу изображение на экран за спиной Хэвока, как только Иньиго дает мне знак.

Выбираю камеру с лучшим углом обзора и прокручиваю вперед, пока в кадре не появляется грузовик с Эмити, Стефаном, Джеком и Генри. Нажимаю воспроизведение, и братья молча садятся смотреть, как разворачивается кошмар.

Когда Эмити летит за край скалы, Тут вскакивает.

— Твою мать!

Морщусь, когда она хватается за веревку, а вес Джека калечит ее руку.

— Господи, как, черт возьми, ей удалось удержаться? — хрипит Блейд.

Смотрю с гордостью, как она вытаскивает лезвие из украшения и атакует его.

— Молодец, девочка, — хвалит Мак.

Молчу, не сводя глаз с Эмити, пока запись продолжается, каждый момент страшнее предыдущего. Когда всё заканчивается, и я наконец выключаю экран, всё выглядят так, будто их пропустили через мясорубку. Одно дело — услышать, но совсем другое — увидеть, как картина разворачивается во всей своей ужасной красе.

— Меня тошнит от одного просмотра, — признается Иньиго, качая головой. — Респект, Джи. Ты даже глазом не моргнул. Карабкался по этой ебучей скале, как Человек-паук.

— Честно, не знаю, смог бы сделать это, если бы речь шла не об Эмити, — признаюсь я. — Но она уже доказала, что готова на невозможное, чтобы выжить. Как я мог предложить ей что-то меньшее?

— Горжусь тем, что ты мой вице-президент, Джи. А теперь проваливай отсюда и иди к своей девушке. Мы разберемся со всем остальным.

Закрываю ноутбук и встаю.

— Нужно заказать ей нашивку.

— Ты делаешь всё официально? — Блейд поднимает бровь.

— Во всех возможных смыслах.

Комната взрывается криками и поздравлениями, братья хлопают меня по спине, пока я открываю дверь и выхожу. Несколько человек следуют за мной, и мы вваливаемся в бар. Я уже собираюсь подняться наверх, когда слышу испуганный женский голос, зовущий меня.

Я разворачиваюсь, Хэвок рядом, когда Невея врезается в меня на полной скорости.

— Скажи, что с ней всё в порядке! Пожалуйста, Боже! Скажи, что она в порядке! Я вернулась домой раньше и пошла на съемочную площадку, чтобы увидеть ее, но мне сказали, что она получила травму, и никто не сказал, что произошло или что-то еще!

— Эй, эй, успокойся, Динь-Динь. С ней всё в порядке, обещаю. Она спит наверху.

— Правда? — она задыхается, слезы текут по лицу. — Обещаешь?

— Клянусь, — и как бы я ни хотел побыть наедине со своей девушкой, знаю, что Динь-Динь нужно самостоятельно убедиться, что с ней всё в порядке.

— Пошли, отведу тебя к ней.

— Ваниль, — стонет Хэвок рядом со мной, поднимая прядь волос Невеи и вдыхая ее запах, заставляя меня нахмуриться.

Динь-Динь замирает в моих руках, глаза мечутся между нами.

— Вы двое знакомы? — спрашиваю, поднимая бровь.

— Нет! — кричит Динь-Динь, пока Хэвок подходит ближе, заправляя прядь волос за ее ухо с усмешкой.

— Да, я знаю ее, Джи. Это моя будущая жена.

— Какого черта? — Динь-Динь смотрит на него, рот открыт, как у рыбы.

— Иди к своей подруге, Кексик. Увидимся позже.

Прежде чем она успевает возразить, Хэвок исчезает, оставляя ее в оцепенении.

— Юная леди, думаю, тебе есть что объяснить.

Ее плечи опускаются.

— Позже. Сейчас мне просто нужно увидеть Эмити.

Беру ее за руку и веду в свою комнату. Эмити крепко спит посреди кровати. Я снимаю ботинки и куртку, вешая ее на стул.

Динь-Динь замирает в дверях, глядя на подругу, будто боится, что та исчезнет.

— Ну, не стой там. Снимай обувь и залезай.

Я забираюсь за Эмити и обнимаю ее, притягивая к себе.

— Ммм... Джи? — она бормочет, пока Невея забирается на кровать перед ней.

— Я привел гостя.

— Не думаю, что готова к тройничку, детка, — фыркает она, прежде чем открывает глаза и ахает. — Пиппин! — она обнимает подругу, вскрикивая от боли в плече и случайно ударяя Динь-Динь гипсом. Но обе держатся друг за друга, как за жизнь.

Обнимаю Эмити, пока они разговаривают, и она рассказывает всё, что с ней произошло. Они немного плачут, и Динь-Динь даже выдает пару крепких словечек, прежде чем обе успокаиваются.

— Рада, что ты дома, Пиппин. Скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучала. Спасибо, что не умерла. И, Джи, ты только что поднялся на самый верх моего рождественского списка.

Я усмехаюсь.

— Спасибо, это честь.

— О, ты должен быть польщен. Пиппин дарит лучшие подарки.

— Ты — единственный подарок, который мне нужен, Эмити.

— Ах, — умиляется Динь-Динь, заставляя Эмити смеяться. — Так это и есть тройничок, да? Признаю, ожидала чего-то большего.

— Держи свои липкие ручки подальше от моего старика.

— Вот как, да?

— Да, Пиппин. Именно так, — Эмити тяжело вздыхает, прежде чем продолжает: — я хочу остаться. Хочу увидеть, к чему это приведет.

— В клубе или в этом районе?

— Или там, или здесь. Мне всё равно. Просто хочу быть с Джи. Знаю, что обещала тебе приключения, но...

— Ты что, шутишь, Эмити? Что может быть большим приключением, чем влюбиться?

Эмити поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, любовь светится в ее глазах.

— Ты права.

— Конечно, я права, — бормочет Динь-Динь, устраиваясь поудобнее.

— Чем больше риск, тем больше награда, — она улыбается мне, и я наклоняюсь, чтобы легонько поцеловать ее.

Она не понимает, что она — моя награда. После жизни, прожитой на автомате, она ворвалась в нее и дала то, чего больше никто не мог дать.

Причину рискнуть всем.

Я должен был догадаться, что он всё поймет. Хэвок усмехается, стоя у стены сарая, скрестив руки на груди.

— Я что, настолько предсказуем?

— Нет. Просто знаю, что оказался бы здесь, если бы Эмити была моей.

— Ты меня остановишь?

— Я тебе помогу. Смотри, мы оба получим чертовски много, наблюдая, как эти ублюдки умрут.

— Думаю, мне нравится, что ты наш президент, — говорю я, заходя внутрь. Запах мочи и дерьма чуть не заставляет подавиться.

— Я напомню тебе, что ты это сказал, — усмехается он, следуя за мной.

Мы стоим рядом, разглядывая двух мужчин, прикованных к противоположным стенам. Ни один из них не выглядит так, будто продержится долго.

— Эсид и Наклз. Рад видеть вас, братья. Хан сказал, что вы пришли, чтобы поприветствовать меня в рядах «Душ Воронов».

Эсид поднимает голову, хотя кажется, что она слишком тяжела для него. Глаза Наклза мечутся от нас к двери.

— Слушай, чувак, ничего личного... Мы просто выполняли приказы, — говорит Эсид, его голос напряжен, когда я делаю шаг вперед.

— О, не знаю насчет этого. Для меня это было очень личным. Это мою старушку вы чуть не убили. Это мой мозг мог быть размазан по дороге.

— Мы думали, что это Хэвок! — кричит он, когда я поднимаю ногу и наступаю на его рану на животе. Он издает высокий звук, прежде чем теряет сознание.

Мы с Хэвоком смотрим друг на друга.

— Он думал, что ты — это я? — хмурится он.

— Может, он был пьян.

— Не видел никого из них с тех пор, как попал в тюрьму. Я стал намного крупнее, чем они помнят. Раньше был примерно твоего размера.

— Татуировки, — бормочет Наклз. — Мы слышали, что у него есть татуировки.

Я качаю головой. Конечно, у Хэвока теперь есть татуировки, которых раньше не было, но это всё равно что сравнивать Трэвиса Баркера115 с Селеной Гомес116.

— Так они услышали, что я сделал новые татуировки. И сложили два и два, получив сорок шесть.

— Это хреновая отмазка. Ты же не веришь этому, да?

— Он всегда был тупым как пробка, так что не исключаю. Но более вероятно, что они заметили тебя и Эмити, проезжающих мимо, и не смогли упустить возможность устроить бардак. Думаю, им было всё равно, в кого стрелять. Может, думали, что ты выгонишь меня, если я принесу проблемы на порог. В любом случае, Эсид признал, что их послали сюда, чтобы убрать меня. Сукины дети, не знаю, зачем. Это я был обманут, а не они.

— Сомневаюсь, что мы получим нужные ответы от этих двоих. Они слишком низко в иерархии, чтобы что-то знать.

— Согласен. Так что, учитывая это, нет особой необходимости держать их в живых. Кого хочешь?

Смотрю на них обоих, прежде чем подойти к Наклзу.

— Он стрелял в Эмити. Беру этого.

— Весь твой. Может, снимешь куртку. Чувствую, будет грязно.

Следую его совету и вешаю куртку на один из крючков у двери, прежде чем надеть кастет.

Эсид начинает хныкать. Не знаю, что Хэвок с ним делает, и мне всё равно. Мое внимание сосредоточено на Наклзе.

— Ты чуть не убил женщину, которую я люблю, — бью его кулаком в лицо, чувствуя, как скула трескается под ударом. — Этот поступок купил тебе билет в ад в один конец.

Бью его снова, на этот раз в рот. Зубы царапают мою кожу, но мне это нравится, особенно когда он кричит от боли, и я слышу ни с чем не сравнимый звук зубов, падающих на пол. Продолжаю избивать его, пока не покрываюсь потом и кровью. И всё равно этого недостаточно. Никогда не будет достаточно.

Подхожу к сундуку в углу комнаты и достаю мачете. Осматриваю заточенное лезвие и возвращаюсь к нему, оценивая вид.

— Пожалуйста, — умоляет он сквозь разбитые губы.

Ухмыляюсь и замахиваюсь, лезвие попадает в его руку, отрубая ее и разбрызгивая кровь по полу. Что-то темное и первобытное берет верх. Продолжаю рубить, разрушая тело Наклза, как будто это кусок сыра.

К тому времени, как заканчиваю, сарай напоминает бойню, а Наклз разобран на кусочки. Отступаю и любуюсь своей работой, чувствуя гордость и отстраненность, когда Хэвок подходит ко мне.

— Напомни не злить тебя.

Смотрю на Эсида и вижу дыры на месте глаз и раздутые щеки, где, как я подозреваю, они теперь находятся.

— Он мертв.

— У ублюдка сердце отказало. Слабак. Думаю, можно сказать, что Наклз тоже готов.

— Не уверен, что смогу найти его пульс, даже если захочу, — шучу, пока мы оба смотрим на человека, который теперь напоминает извращенный пазл из ста кусочков.

— Слышал о «покойся с миром», но никогда о «покойся по кусочкам», — говорит он.

— Не завидую тем, кто будет убирать это.

— Если это их не сломает, у ребят будут хорошие шансы получить нашивки.

— Согласен. Но, пожалуй, лучше соберу то, что осталось от Наклза, и положу в пакет для сэндвичей. Потому что вот такой я добрый парень.

Он смеется, толкая меня к задней части комнаты, где находится шланг.

— Вот что скажу. Я соберу его и поручу уборку остального новичкам, а ты возвращайся к Эмити. День был долгим, и она может проснуться, нуждаясь в тебе.

Снимаю одежду, оставляя только боксеры, и стискиваю зубы, когда он обливает меня ледяной водой.

— Сейчас с ней Невея, но ты прав. Мне нужно быть там. Чувствую, что готов вылезти из кожи вон, пока вдали от нее.

— Вероятно, это чувство будет с тобой еще какое-то время, — говорит он, пока я надеваю куртку. — Так, Невея? Это ее имя?

— Разве ты не должен знать имя женщины, на которой собираешься жениться? — тяну я.

Он хмуро смотрит на меня.

— Ладно, да, Невея. Мне нужно спросить, Хэвок. И я не пытаюсь быть засранцем, но что именно ты хочешь от нее? Она не похожа на Лолу. Хорошая девочка. Черт, ее отец — пастор, ради Бога. Если ты просто хочешь кого-то трахнуть, возьми зайку. Невея — не та девушка, и никогда ею не будет.

Я открываю дверь и выхожу, прежде чем обернуться на него, стоящего в дверях.

— Она лучшая подруга Эмити. Знаю, что в конечном итоге ты сделаешь то, что захочешь, но прошу тебя, не лезть туда. Если ей будет больно, это ранит Эмити. А она и так через многое прошла.

— А что насчет того, чего хочет Невея?

— Она девственница, у которой почти нет жизненного опыта. Она не знает, чего хочет.

— Нет, это не так.

— Что не так?

— То, что она девственница.

— Она девственница, Хэвок. Динь-Динь не стала бы врать об этом. Это не в ее стиле.

— Я не говорю, что она врет. Говорю, что она больше не девственница.

— Что это значит?.. Ах, ебать...