Покойся по кусочкам

2

— Это будет настоящий кошмар, — Блейд, наш президент, проводит рукой по бороде.

Смотрю на бумаги, которые распечатал и разложил на столе, чтобы все могли их увидеть.

— Они здесь долго не задержатся, — Конон, наш вице-президент, хихикает.

— Напомню тебе эти слова через шесть месяцев.

— А я думаю, что будет весело. На съемочных площадках же бывают кинозвезды, да? — Проб потирает руки. — Я еще никогда не трахал актрису.

— Проб, ты мне как брат, и знаешь, что я к тебе хорошо отношусь. Но поверь, твои шансы переспать с кинозвездой примерно такие же, как у Крюгера выиграть конкурс красоты.

Крюгер показывает Блейду средний палец, но тот, похоже, вообще не обижается.

Когда-то давно Крюгера знали как Фредди — пьяного семнадцатилетнего пацана, который поехал с такими же пьяными друзьями в поход. Они стали жертвами разъяренной медведицы, защищавшей своих детенышей. Старая поговорка о том, что бежать быстрее медведя не нужно — достаточно бежать быстрее друзей — оказалась правдой. Все дали деру, оставив Фредди одного. Он споткнулся о пень и оказался лицом к лицу с медведицей. Она вцепилась в его плечо, выдрала кусок мяса и прошлась когтями по его лицу до самых костей, прежде чем вернуться к детенышам.

Когда он вступил в клуб как проспект5, был злым на весь мир и ждал, что люди будут его жалеть. Но очень быстро понял, что здесь никого не волнует его история. Он получил прозвище Крюгер и такие же паршивые задания, как и все новички.

Позже, когда я сам был проспектом, признался мне, он тогда ждал, что все примут участие в его маленькой вечеринке жалости к себе. Но никому не было дела до того, что с ним случилось кроме него самого. Здесь он нашел свое место, и теперь, спустя двадцать лет, шрамы стали просто частью истории.

— Мне пришло письмо от студии. Они хотят знать, могут ли снять несколько сцен у нас, в «Гнезде Воронов». Съемки займут не больше недели, всего по несколько часов в день.

— Нет, — Блейд скрещивает руки на груди.

— Не то чтобы у нас было что скрывать. Мы чисты. Ну, почти, — Тут пожимает плечами.

— Почти — не считается, — Иньиго возражает.

— Они предлагают сто тысяч за неделю. И еще по десять за каждый день, если выйдут из графика.

Мак присвистывает.

— Отказаться от таких денег? Это серьезная сумма. Знаю, что мы не на мели, но честная жизнь нас богатыми не сделает. Сто тысяч — и всё, что от нас требуется, вести себя прилично неделю? Мы не можем сказать «нет», През.

Блейд стонет. Он, конечно, президент, но всегда следует за решением большинства.

— Вы же понимаете, что это аукнется нам по заднице, да?

— Мы и не через такое проходили, — напоминаю я ему.

Его глаза вспыхивают, и я вижу, как он, вероятно, вспоминает ту ночь пятилетней давности, когда наш прежний вице-президент, Беар, чуть не убил его и почти разрушил клуб.

— Ладно. Поднимите руки те, кто согласен пустить эту гребаную съемочную группу на пару недель?

Почти все поднимают руки.

— Кто против?

Руки поднимают только Блейд и Крейн.

— Похоже, у нас будет компания. Убедитесь, что они не найдут ничего лишнего. Им разрешено находиться только в определенных зонах. Если кого-то поймаете за шпионажем или съемкой не там, где положено — докладывайте мне. Засуну ботинок так глубоко в задницу, что они его на вкус почувствуют.

Раздается несколько смешков и хмыканий, но все кивают.

— Следующий вопрос, — Блейд смотрит на Конона, который вздыхает и кивает, беря слово.

— Я ухожу с поста вице-президента.

— Что? Почему? — Дрифтер и еще несколько парней спрашивают хором.

— Врачи кое-что нашли во время последнего обследования. У меня рак простаты, — спокойно говорит он, и в комнате воцаряется тишина.

— Черт, мужик, мне жаль. Какой прогноз?

Иньиго бросает на меня злой взгляд, но я его игнорирую. Никогда не был из тех, кто держит язык за зубами. Как и он. Вот почему мы столько лет сталкивались лбами.

— Врачи обнаружили его на ранней стадии, так что они настроены оптимистично. С должным лечением всё должно быть нормально.

— Это хорошо.

— Что бы тебе ни понадобилось, Конон, мы тебя поддержим, — говорит Мак, и все сразу же соглашаются, выражая свою поддержку.

Пять лет назад, когда Блейд предложил нам объединиться с «Королями Кровопролития», большинство братьев были скептично настроены. Конон и Иньиго уже были членами Кровопролития задолго до моего рождения и остаются ими по сей день. Но ради защиты своей женщины, Саншайн (которая теперь еще и женщина Блейда), и ради объединения клубов против общего врага, Конон и Иньиго стали двойными членами. На их нашивках теперь изображены крылья «Ворона», окружающие горящую колоду карт «Кровопролития».

Сомневался, что это сработает, но доверился Блейду. И, как обычно, он оказался прав.

— Я собирался подождать с этим немного, — говорит Блейд, и все замолкают. — Но теперь мне кажется, что момент идеальный…

— Кто-нибудь понимает, о чем он? — шепчет Проб слишком громко.

Блейд прожигает его взглядом.

— Если бы ты дал мне закончить…

Проб делает вид, что застегивает губы на молнию, заставляя меня покачать головой. Этот парень явно ищет приключений на задницу.

— Я ухожу с поста президента.

— Какого хрена? Ты не можешь просто так бросить такую новость! — кричу я, прежде чем остальные успевают отреагировать, злясь из-за того, что слышу об этом вместе со всеми. Несмотря на разницу в возрасте, мы с Блейдом всегда были близки. Или, по крайней мере, я так думал.

С тех пор как появилась Саншайн и остальные, всё изменилось — что было ожидаемо. Но это? Души Воронов в его крови. Как он может просто так уйти?

— Я не ухожу. Успокойся, блядь, — он проводит рукой по лицу, выглядя внезапно более уставшим, чем я когда-либо его видел. — Мы никому не говорили, потому что Саншайн хотела подождать до второго триместра. Но она беременна. Двойней.

Вся комната взрывается от радости — все вскакивают со своих мест, поздравляя Блейда, Конона и Иньиго. Но я слишком ошеломлен, чтобы присоединиться к веселью — меня до сих пор трясет от того, что Блейд собирается сложить полномочия.

— Так вот почему Саншайн в последнее время пропала, — смеется Проб. — Я думал, она просто от нас устала.

— Не тупи. Ей стало сложнее скрывать живот. Срок еще не большой, но с двойней внутри уже всё видно.

Блейд подходит ко мне и молча стоит, ждет, пока я что-нибудь скажу. Как-то я нахожу в себе силы обнять его, а затем делаю то же самое с Кононом и Иньиго.

Когда шум стихает, сажусь и качаю головой, чувствуя, будто мне врезали поддых.

Крейн наклоняется ближе.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Что? О, да. Просто в шоке, вот и всё.

— Скажи, да? Я думал, в таком возрасте они уже все на холостом ходу.

Мидас, который сидит с другой стороны, фыркает.

— Я в шоке, что они вообще еще могут встать.

Крейн смеется.

— Ты видел Саншайн? Она любого евнуха заставит встать по стойке смирно.

Замечаю движение краем глаза и слежу, как Конон подходит и встает позади Крейна.

Мидас давится смехом, а Крейн переводит взгляд с него на меня, прежде чем тихо вздыхает.

— Конон прямо за моей спиной, да?

Я киваю, и Крейн неловко улыбаясь, оборачивается.

— Это был комплимент.

— Держи комментарии о Саншайн при себе, иначе узнаешь на собственной шкуре, может ли евнух встать.

— Так точно, сэр, — сразу отвечает Крейн, явно не желая нарываться на конфликт.

С Кононом лучше не связываться — он под два метра ростом и весит килограммов сто пятнадцать. Тот, кто захочет лезть с ним в драку, явно чокнутый. Хотя, если подумать, это идеальное описание Крейна.

— Ладно, на сегодня всё. Дам вам время переварить новости. Остальное обсудим на следующем собрании.

Собрание заканчивается, и я направляюсь к выходу, поднимаюсь наверх — мне нужно побыть одному.

Добравшись до комнаты, закрываю за собой дверь, сажусь на край кровати и пытаюсь прокрутить в голове всё, что произошло за последние несколько дней. Были ли какие-то намеки со стороны Блейда, которые я не заметил?

Ничего не приходит в голову.

Неужели, блядь, так сложно было дать мне хотя бы намек?

Стук в дверь заставляет меня зарычать — точно знаю, кто это. Ну вот, к черту попытки успокоиться.

Подхожу к двери и дергаю ее на себя, обнаруживая Блейда, стоящего там с пустым выражением лица.

— Дашь мне войти?

Отступаю в сторону, жестом приглашая его внутрь, затем скрещиваю руки на груди.

— Я знаю, что ты зол.

Фыркаю, и он мечет в меня суровый взгляд, прежде чем продолжить.

— Неважно, как бы я тебе сказал. Всё равно это закончилось бы именно так — я пытаюсь объяснить свое решение, а ты хочешь врезать мне.

— Я не собираюсь тебя бить. Подожду, пока ты перестанешь быть моим президентом.

Он смеется.

— Так и думал, — он вздыхает и садится на мою кровать. — Это лучше для всех. Это то, что я должен сделать ради своей семьи.

— Мы тоже твоя семья.

— Знаю. И это не изменится.

Он идиот, если думает, что это правда.

— Слушай, я знал, что ты будешь зол. И угадай что? Был прав. Может, это прозвучит, как будто я — конченый мудак, но мое решение никак не связано с тобой. Как мой брат, ожидал, что ты меня поддержишь, даже если тебе не нравятся мой выбор.

Я уже был готов оставить всё как есть, но он должен был сказать это именно так и подлить масла в огонь.

— Я Ворон, Блейд. Всегда рядом для брата, если он во мне нуждается, так что об этом можешь не переживать. Еще что-нибудь?

Он встает и направляется к двери, задерживаясь на мгновение, положив руку на дверную ручку. Поворачивается, смотрит на меня:

— Когда перестанешь делать из этого личное, поймешь, что я поступил правильно. Тогда и приходи.

Он открывает дверь, а я сдерживаю рык.

— Дело никогда не было в том, что ты сложил полномочия. Да, меня это выбило из колеи, и я не скажу, что рад, но я понимаю. Меня бесит то, что я, по-твоему, твой лучший друг, а ты не сказал мне ни хрена. Просто позволил узнать обо всём вместе со всеми. Разве не здорово ты поставил меня на место?

— Я сказал всем одновременно. В чем проблема?

— То есть Конон, Иньиго, Саншайн и Кинг не знали?

— Ну, конечно, знали. Это же их тоже касается.

Я качаю головой. Он не понимает.

— До того, как они появились, были только я и ты, Блейд. Я рад за тебя, правда. И поддержал тебя, когда ты привел Конона и Иньиго в клуб, не сказал ни слова против вашей общей истории. Я ничего не сказал, когда они заняли роль, которая всегда была за мной. Друзей много не бывает, да? Только вот теперь это ощущается не так. Ты должен был мне сообщить.

Он не отвечает, просто разворачивается и выходит в коридор.

Но Блейд никогда не отступает, так что, когда он поворачивается, я опережаю его.

— Есть как есть. Переживу. Иди, проведи время со своей семьей. У меня есть свои дела, — с этими словами закрываю дверь перед его лицом.

Думаю о том, чтобы заняться работой — пара клиентов хотят, чтобы кое-что было сделано на этой неделе, но у меня нет настроения.

— Да пошло оно всё.

Беру ключи от мотоцикла и выскальзываю наружу, спускаясь по черной лестнице, чтобы избежать разговоров.

Может, и правда веду себя как обиженная киска.

Никогда не любил перемены, но пока не готов признаться в этом.

Наверное, утром всё прояснится.

Но прямо сейчас единственные ответы, которые мне нужны, находятся на дне бутылки виски.