Покойся по кусочкам

26

Он проводит пальцами по волосам.

— Я знаю, прости. Она написала ночью, в панике, сказала, кто-то за ней следит и стучит в дверь, а я не смог связаться с тем, кто должен был за ней присматривать.

Делаю шаг назад.

— Так ты оставил меня в своей постели, всю в твоей сперме, чтобы поиграть в Белого Рыцаря для Моники?

Мне всё равно, звучу ли обиженно — потому что так и есть. Если бы наши роли поменялись, знаю, он бы не был в восторге.

— Всё было не так. Я не мог уснуть, поэтому работал над проектом для клиента. Когда понял, что нужно послать кого-то проверить ее, почти все парни уже спали. Взял с собой Ганнибала, ничего не произошло. Мы спали на полу в гостиничном номере.

— Знаешь, Хэвоку много к чему еще нужно привыкнуть, понимаешь — выход из тюрьмы, новый клуб, назначение президентом. Это займет время, и я уверена, что его легко перегрузить и вывести из себя.

Он хмурится.

— О чем ты?

— Думаю, что Невея и я могли бы провести с ним ночь. Ну, не в его постели или что-то в этом роде, мы бы спали на полу. Просто чтобы он чувствовал себя лучше и не был один.

— Ни за что.

Смотрю на него, ожидая, когда он поймет, насколько лицемерен. Проходит мгновение, и он осознает.

— Блядство. Прости. Поверь, мне это тоже не понравилось. Можешь спросить Ганнибала.

— Вам обоим нужно было остаться?

— Она не знает Ганнибала, и я ни за что не остался бы без него. Моника не интересна мне, Эмити. Я не изменщик.

— Если бы я думала, что ты изменяешь, уже ударила бы тебя. Но это не значит, что мне это нравится.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, Джи. Ты обещал, что Моника больше не сядет на твой мотоцикл.

— Она была на мотоцикле Ганнибала, но ему позвонили по экстренному делу, и парню пришлось уехать. Я не мог оставить Монику на обочине дороги.

— Ты мог позвать кого-то другого. Ебаный Боже, мог позвонить мне. Выбор есть всегда. Слушай, я пойду готовиться к сцене, пока не сказала то, о чем пожалею потом.

— Ты всё еще останешься в клубе сегодня вечером, да? — спрашивает он, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Я киваю.

— Оставлю дом на колесах здесь. Можешь попросить Хэвока заехать за мной?

— Я сам отвезу тебя.

— Ты будешь здесь дольше меня, присматривая за Моникой. Не переживай, Джи, это ничего не значит, — мягко говорю, прежде чем уйти.

Возможно, я слишком остро реагирую, но не могу контролировать свои чувства. Я бы не волновалась, если бы на его мотоцикле была Невея. Но мысль о том, что Моника хватает его руками, заставляет хотеть вырвать ей ногти. Ненавижу, что веду себя как психопатка, но эта женщина проявляет худшее во мне.

— Эй, Эмити. Ты в порядке? Я звал тебя.

Поднимаю взгляд и вижу Джека и Мэтта — одного из стажеров — стоящих передо мной.

— Да, прости, я была в своих мыслях. Похоже, сегодня тот день, когда мне понадобится несколько чашек кофе.

— Понимаю. У тебя есть пара минут? Хочу обсудить кое-что перед тем, как переснимем сцену.

— Конечно.

Иду с ним к столу для пикника, а Мэтт следует за нами с iPad. Поднимаю бровь в вопросе. Стажеры обычно не делают заметки, но похоже, Мэтт пытается произвести впечатление. Джек усмехается и пожимает плечами.

— Садись. Хочешь, попрошу Мэтта принести тебе кофе?

— Не хочу создавать неудобств.

— Я не против, — говорит Мэтт.

— Если ты уверен, то я бы хотела латте с обезжиренным молоком. Спасибо.

— Без проблем, — Мэтт передает iPad Джеку и уходит за кофе.

— А мне черный кофе, спасибо, что спросил, парень, — кричит Джек Мэтту вслед, и тот оборачивается с покрасневшими щеками. Он показывает нам большой палец и спешит прочь.

— Парень влюблен в тебя, — говорит Джек, заставляя меня смеяться. — Он предложил делать заметки, только чтобы быть ближе к тебе.

— Я нравлюсь ему так же, как и все остальные женщины на съемочной площадке. У него есть тип, и имя ему «вагина».

Он фыркает, но не спорит.

— Ладно, сегодня утром мы переснимаем одну из сцен погони. Стефану не понравилось освещение, когда он отсматривал материал. Тут всё в порядке. Днем будем снимать подъем на скалу. У тебя будет страховочное снаряжение, но Стефан хочет, чтобы это выглядело максимально реалистично.

Я киваю.

— Веревки легко убрать при монтаже, проблема в страховочном поясе. Тело двигается по-другому, и он хочет, чтобы выглядело так, как будто ты лезешь свободно.

— Если веревки будут рядом, я могу это сделать. Не в первый раз. Но мне нужно сначала осмотреть поверхность. Если она слишком гладкая, понадобятся зацепы, их тоже можно будет убрать при монтаже.

— Ты уверена? Это чертовски рискованно, даже для кого-то с такими большими звенящими яйцами, как у тебя.

Я смеюсь.

— Говорю тебе, я делала это раньше. Не была бы уверена, не предлагала. Но если увижу какие-то проблемы, когда осмотрю место, придется вернуться к первоначальному плану. Будет всё в порядке, это не так сложно. А если я сорвусь, то просто схвачусь за веревки рядом.

— У нас также есть страховочный мат на случай чего, — говорит он.

Но мы оба знаем, что травмы всё равно могут случиться. Поэтому одной из первых вещей, которые выучила, было то, как правильно падать. Если что-то пойдет не так, хотя бы знаю, как минимизировать ущерб.

— Со мной всё будет в порядке. Это последний трюк, да?

— Последний из больших, да. Было еще несколько, которые мы перенесли, и Моника могла бы сделать их сама, но мы не хотели, чтобы она испортила прическу.

Он закатывает глаза, и я фыркаю.

— Рада, что она действует не только на мои нервы.

— Думаю, мы все уже дошли до того, что коллективно надеемся на замену актрисы в последних двух фильмах, — ворчит он.

Я ничего не говорю. Было бы лицемерно с моей стороны защищать ее сейчас. Кроме того, ей не на кого пенять, кроме себя. Ее отношение к окружающим становится всё хуже с каждым новым фильмом.

— Тебе нужно держать ее под контролем.

Он понижает голос, как будто боится, что нас услышат, но вокруг никого нет.

Он смотрит в сторону моего автодома. Когда поворачиваюсь, вижу, как Моника разговаривает с Джи. Она смеется над тем, что он сказал, и хотя его язык тела кричит «отстань», она кокетливо касается его и наматывает волосы на палец.

— Я думала, ей нужно идти в гримерку, — ворчу я.

— Моника не упустит шанса пофлиртовать с твоим парнем. Поверь, она не рада, что он выбрал тебя, а не ее.

— Джи не интересуется Моникой.

Он смотрит на меня, как на идиотку.

— Это — Моника Миллер, Эмити. Она интересует каждого мужчину. Но если он провел с ней хоть немного времени, то, вероятно, понял, что это — змея в овечьей шкуре. Хотя мужчины готовы многое простить, если дело касается секса.

Продолжаю наблюдать за ними, видя, что Джи стоит со скрещенными руками. Он не выглядит очарованным, скорее раздраженным, и это успокаивает мои нервы.

— Вот твой латте, Эмити.

Вздрагиваю от голоса Мэтта и поворачиваюсь, чтобы взять кофе.

— Спасибо большое, Мэтт. Ты — спаситель.

Делаю глоток и стону, закрывая глаза и наслаждаясь вкусом. Когда открываю их, Мэтт краснеет. Он бормочет извинения и убегает.

— И, конечно, он унес мой кофе с собой, — Джек вздыхает, вставая. — Допивай и иди в костюмерную. Стефан хочет переснять сцену после монолога Моники. Ему нужно поймать ее в правильном свете, чтобы придать «сияющий вид», что бы это ни значило.

Он качает головой и уходит, оставляя меня допивать кофе в одиночестве. К тому времени, как я заканчиваю, чувствую себя так же раздраженной от присутствия Моники, как и раньше, но, по крайней мере, теперь могу контролировать свои гомоцидальные позывы99.

Направляюсь к дому на колесах, чтобы быстро проверить телефон, надеясь, что Невея написала или позвонила, чтобы сообщить, что у нее всё в порядке. Из-за раннего вызова на площадку у меня не было возможности проверить, как она, перед тем как уйти.

Легка на помине… Когда подхожу к двери, Невея подъезжает на машине, и я жду, пока она выйдет. К счастью, Моники и Джи уже нет, так что мне не придется участвовать в неловких разговорах.

Смотрю на лицо Невеи и сдерживаю желание подразнить ее.

— Ты в порядке?

— Замечательно, но меня разбудил звонок от организаторов книжной конференции — они хотят, чтобы я вылетела сегодня. Билет уже куплен, меня будут ждать в аэропорту.

— Ого, так быстро. Думала, ты уезжаешь только на следующей неделе.

— Так и было, но они решили добавить встречу с фанатами, и их беспокоила разница во времени, так что теперь мне нужно срочно собираться. Что мне надеть? В Лондоне же часто идет дождь, да?

Пожимаю плечами.

— Кто знает? Погода непредсказуема.

— Неважно, я разберусь. Могу купить что-нибудь на месте. О Боже, я так нервничаю.

Она гладит ладонями свою юбку.

Подхожу и обнимаю ее.

— Дыши. Ты отлично проведешь время. Буду скучать по тебе. Сделай миллион фотографий для меня.

— Обязательно, обещаю. Вау, если бы папа знал, что я это делаю, у него бы случился инфаркт.

— Он справится. А то, чего он не знает, ему не навредит.

Она выдыхает и кивает, убирая волосы за ухо — привычка, говорящая о том, что она нервничает.

— Я так хочу поехать с тобой. Если бы всё было на пару недель позже…

— Не-а. Даже не думай о том, чтобы чувствовать себя виноватой. Это я согласилась на конференцию, хотя уже обещала работать на тебя. Если кто и должен чувствовать вину, так это я.

— Может, просто договоримся не чувствовать себя виноватыми?

— Давай. И вообще, теперь ты сможешь провести пару недель в автодоме с мистером Mотоклуб.

— М-м-м… — неопределенно бормочу я, следуя за Невеей внутрь.

— И что это значит? У вас всё в порядке?

— Я сейчас злюсь на него.

Сажусь, пока она вытаскивает свой чемодан из-под кровати и начинает бросать в него вещи.

— Что случилось?

Прикусываю губу, но знаю, что она не отстанет, пока я не выложу всё. Так что рассказываю. Всё — от того, как проснулась одна в постели Джи, до того, как увидела свой шлем в руках Моники, и слов, которые мы с Джи сказали друг другу.

Она молча слушает, продолжая собирать вещи. Когда я заканчиваю, встаю и иду за ее туалетными принадлежностями в ванную. Возвращаясь, вижу, что она сидит на краю кровати.

— Ты знаешь, я всегда буду на твоей стороне. Всегда. Так что, если тебе нужно, чтобы я ненавидела Джи, так и будет. Вырежу дырки для сосков во всех его футболках и пролью колу ему на клавиатуру.

Я улыбаюсь и сажусь рядом с ней.

— Чувствую, сейчас последует «но»?

— Но я думаю, ты переборщила. Мог ли он поступить иначе? Конечно. Но в конце концов, его работа — обеспечивать безопасность Моники. Так что, если это значит проверять ее среди ночи или позволить ей ехать на его мотоцикле, то пусть будет так. Это не значит, что он хочет ее. Любой, у кого есть глаза, это видит. Но если ее присутствие на мотоцикле так тебя беспокоит, то думаю, небольшое возмездие не помешает. Пусть второй лучший друг прокатит тебя. Кажется, Тут не будет против подразнить Джи.

— Великие умы думают одинаково, — говорю я. — Сказала ему, чтобы он попросил Хэвока забрать меня. Невооруженным взглядом было видно, что он хотел спорить, когда я сказала, что это ничего не значит, но не смог, не подтвердив при этом мою точку зрения.

— Так коварно. Моя вторая любимая черта в тебе.

— Правда? А какая первая?

— Твой отличный вкус в выборе лучших друзей, конечно.

— Конечно, — сухо отвечаю, смеясь, когда она тыкает меня в бок.

— Просто дай ему шанс всё исправить, ладно? — она смотрит на меня, и я киваю.

— Кроме того, я слышала, что злой секс так-же хорош, как и примирительный.

— Ты не только низкая как Йода100, но и мудрая, как он.

— Я достаточно высокая, чтобы ударить тебя в грудь.

Отпрыгиваю, смеясь.

— Не могу поверить, что мой маленький ребенок уже вырос и…

— Спасает Китай? — заканчивает она со смехом.

— Я вдохновлялась Му-Шу, да, но хотела сказать — едет в Лондон без меня.

— Как бы ни любила цитаты из «Мулан»101, я уже взрослая, Эмити. Могу сама о себе позаботиться. Иногда это не так заметно, но… — ее слова заглушаются, когда я закрываю ей рот рукой.

— Я знаю, что можешь. Если бы так не думала, не позволила бы тебе сесть на самолет и улететь на другой конец света.

Она задумывается на мгновение, а затем расслабляется. Убираю руку от ее рта.

— Ладно, я верю тебе, — она притягивает меня и крепко обнимает.

Вдыхаю ее запах и держу близко к себе, сглатывая комок в горле. Шутки в сторону, знаю, как это важно для нее.

— Мне пора. Я должна быть в костюмерной прямо сейчас. Просто хотела, чтобы ты знала — я так горжусь тобой, Невея, и знаю, что Ситлалли тоже гордилась бы.

— Думаешь?

— Абсолютно точно.