Покойся по кусочкам

3

Улыбаюсь, глядя на пустой лагерь. Съемочные площадки обычно хаотичны, так что вернуться сюда сейчас, когда на месте царит только тишина и покой, — настоящее блаженство.

Но тут слышу звук приближающейся машины и вздыхаю. Помяни черта.

Разворачиваюсь и наблюдаю, как ярко-красный Honda SUV появляется из-за поворота, и широкая улыбка расползается по лицу.

Я знаю эту машину.

Автомобиль останавливается в паре метров от меня, и через мгновение водительская дверь распахивается. Как только Невея выходит из машины и встречается со мной взглядом, тут же бросается ко мне. И я не могу не сделать то же самое.

Мы встречаемся на полпути, сталкиваемся, обхватывая руками друг друга, и одновременно смеемся и плачем.

— Твои сиськи меня душат, — глухо бормочет она.

Усмехаюсь, отстраняясь, и она смотрит на меня. Не могу сказать, что я — гигант при своих 1,68 м, но рядом с Невеей все выглядят высокими.

— Не делай вид, что тебе не нравится зарываться в них лицом.

Она закатывает глаза.

— Ну, это единственная близость, которая мне доступна.

— Вот это ответственность, Пиппин. Раз уж я твой единственный сексуальный опыт, надо сделать его незабываемым. О, знаю! В следующий раз надену бикини.

— Я просто окажусь с твоим соском во рту. Мы близки, но не настолько.

— Не отбрасывай возможность девчачьих утех, пока не попробуешь. Ты даже не представляешь, что теряешь, — подкалываю я.

— Мне не нужно пробовать печень, чтобы знать, что она мне не понравится.

— Подожди… Ты только что сравнила мою вагину с печенью?!

— Что? Нет! Я не это имела в виду. Хотела сказать, что никогда не ела печень, но уже знаю, что она мне не понравится из-за запаха…

Она замирает, ее лицо становится того же цвета, что и волосы, и я едва сдерживаю смех.

— Не то чтобы я говорила, что твоя вагина плохо пахнет! Уверена, что с ней всё прекрасно, и… пожалуйста, сделай так, чтобы это закончилось, — умоляет она, совершенно смущенная.

Я не выдерживаю. Разрываюсь от смеха, слезы текут по лицу.

Она качает головой, губы подрагивают, пока смотрит на меня.

— Не понимаю, почему я вообще тебя терплю.

— Меня?! — ахаю в ответ. — Я просто невинно стояла тут, когда ты начала меня оскорблять.

— Это всё из-за нехватки кислорода в мозгу, когда твои сиськи пытались меня задушить.

— Да, наверное, так и есть, — говорю я, вытирая слезы с глаз. Обнимаю ее за плечи и прижимаюсь лбом к ее виску на мгновение.

— Шутки в сторону. Я правда рада, что ты здесь.

— Я тоже. Так что, ты собираешься помочь мне донести сумки своими большими, сильными накаченными руками, или как?

Смеюсь.

— Да, оставь это мне. Открывай багажник.

Она наклоняется, достает ключи из замка зажигания и нажимает кнопку, чтобы открыть багажник.

Когда он поднимается, беру две сумки и большой чемодан. Перекидываю одну сумку через плечо, уравновешиваю другую на чемодане и качу его к своему автодому.

— Было трудно добраться?

— Эй, мы же обо мне говорим.

Оборачиваюсь, подняв бровь. Она не только миниатюрная, но и совершенно не ориентируется на местности.

— Ладно, возможно, я заблудилась. Один или семь раз.

Ухмыляюсь, но отвожу взгляд, чтобы она не заметила.

— Ну, теперь ты здесь, и это главное.

Заношу ее вещи внутрь и ставлю их в спальне.

— Ты можешь спать здесь, а я займу диван.

— Я меньше, так что диван мой.

— Не то чтобы я была гигантом, Невея, и к тому же диван раскладывается.

— Вот и отлично. Значит, мне будет еще удобнее.

Она встает, скрестив руки на груди, и начинает постукивать ногой, явно ждет, что я начну спорить.

Она может уступать своему отцу, но перед остальными никогда не пасует.

Люди думают, что из-за моей внешности и работы я та еще вспыльчивая, шумная авантюристка. Но это совершенно не так. Я тихая. Люблю быть наедине с собой и легко могу провести дни или даже недели без общения — ну, если не считать Невеи, которая будет названивать, пока я не отвечу.

А вот Невея — настоящая душа компании. Она купается во внимании, как цветок в солнечных лучах. Веселая, упрямая, дерзкая, а без кофе вообще дикая.

Ангел в душе, но внутри нее живет маленький демон, который обожает наводить хаос и устраивать неприятности.

Неприятности, которые мне потом приходится разруливать.

Мы как инь и ян6.

Я без раздумий поймала бы за нее пулю.

— Почему у тебя такое странное выражение лица? Тебе в туалет надо?

— Нет. Я просто думала о том, что ради тебя бы пулю поймала.

На ее лице расплывается широкая улыбка.

— Мир был бы слишком унылым местом без меня.

— Это правда, о скромная ты наша, — усмехаюсь.

— Ты же знаешь, я бы тоже приняла пулю за тебя, да?

— Знаю.

Она прикусывает губу.

— Но чисто из любопытства, мы говорим про серебряные пули или типа пули от нерф-гана7?

— Учитывая, что я не оборотень, серебряные маловероятны.

— Значит, все-таки пули от нерф-гана? Ну, в таком случае, да, я бы точно поймала за тебя пулю.

Качаю головой, смеясь.

— Ладно, Джон Маклейн8, как насчет того, чтобы немного изучить местность, пока не стемнело?

— Ты имеешь в виду там, в лесу, где водятся медведи, насекомые и серийные убийцы?

— Я знала, что моя мама тебе мозги промыла своими фильмами.

— Ты шутишь? Твоя мама была лучшей. Одни из моих самых теплых воспоминаний — как мы втроем заваливались к ней в постель и смотрели старые фильмы типа «Психо» или «Американского оборотня в Лондоне».

Она замолкает. Я знаю, почему. Она до сих пор чувствует вину за то, что у нее вообще есть воспоминания из детства, когда ее сестра так и не получила шанса вырасти. Она думает, что предает ее каждый раз, когда смеется или улыбается.

Притягиваю ее к себе в объятия.

— Мой отец просто взбесился, когда узнал, что твоя мама позволила посмотреть «Техасскую резню бензопилой», когда мне было четырнадцать. Он думал, что фильм неподходящий и будет сниться в кошмарах. Но знаешь? Ни один из тех фильмов никогда меня не пугал. И почему?

— Потому что монстры, которых нам действительно стоило бояться, были не на экране. Они были на улицах, где мы жили, — тихо говорю я.

Понимаю. После всего, что случилось, мы стали невосприимчивы к ужастикам, которые пугали остальных.

— Вот именно. Отец не понимал этого тогда и не понимает сейчас. Знаешь, что меня правда пугает? Жизнь в том доме, среди призраков мамы и сестры. Боюсь, что стану такой же, как они — застряну там навсегда, — потому что всё, чего я хочу, это уйти. Но мой отец настаивает, чтобы я осталась.

Отстраняюсь, беру ее лицо в ладони.

— Переезжай ко мне.

— Я… что?

— Переезжай ко мне. Время пришло. Ты всегда сможешь навещать дом, когда захочешь. Но если ты не уйдешь сейчас, то не уйдешь никогда.

— Но мой отец…

— Будет всё так же сидеть в том доме, где ты его оставишь. Ты сама только что это сказала. Он продолжит жить, как жил последние пятнадцать лет, потому что это его выбор. Но, Пиппин, ты достойна большего. Заслуживаешь увидеть мир и найти в нем свое место.

Она закусывает губу, колеблется, но в ее глазах я вижу надежду.

— Ты живешь в трейлере.

— Знаю. Круто, да?

— В нем всего одна спальня.

Я пожимаю плечами.

— Зато две кровати.

— А работа?

— У меня есть Wi-Fi, а работать можно откуда угодно. Ну же, Невея. Ты же хочешь этого.

Она выглядит так, будто ее сейчас стошнит, но я не разжимаю объятий.

Через мгновение она глубоко вдыхает, смотрит мне в глаза и говорит:

— Ладно.

— Правда?

— Правда. Ты права. Если я не сделаю это сейчас, то не сделаю никогда.

— Так горжусь тобой, — сжимаю ее щеки руками, прежде чем отпустить.

— Не надо. Мне страшно.

— Я горжусь тобой именно потому, что тебе страшно, но ты всё равно это делаешь. А теперь давай исследуем местность, а поговорим позже.

— Ладно, только переобуюсь в кроссовки и встречу тебя снаружи.

— Отлично.

Иду на кухню, достаю рюкзак из верхнего шкафа и начинаю его заполнять. Беру пару бутылок воды, несколько батончиков — мюсли, баллончик с отпугивателем медведей, пистолет и аптечку — на всякий случай. С Невеей нужно быть готовой ко всему.

— Всё, я готова. Это точно просто обычная прогулка, а не один из тех походов, которые ты устраиваешь без предупреждения? — подозрительно спрашивает она, глядя на мой рюкзак.

— Обычная прогулка. Просто припасы.

Она щурится, явно не доверяя, поэтому открываю рюкзак, показывая, что на этот раз не прячу в нем палатку и спальники. Черт бы ее побрал, это было всего то один раз!

— Средство от насекомых, — достаю баллончик из бокового кармана, затем вытаскиваю другой контейнер и поднимаю его вверх. — Средство от медведей.

Засовываю его обратно в рюкзак и вынимаю пистолет.

— А это — средство от серийных убийц.

Она оценивающе смотрит на оружие и одобрительно кивает. Моя мама научила нас стрелять — еще одна вещь, которая держалась втайне от Эндрю. Она считала, что каждая женщина должна уметь себя защищать. Хотя Невея не в восторге от оружия, она умеет с ним обращаться.

— Меня устраивает, — она пожимает плечами. — Давай прогуляемся, а потом где-нибудь перекусим. По дороге сюда я проезжала пару мест, которые выглядели довольно неплохо.

— Ты ехала через город? — удивленно смотрю на нее. — Я проехала окольными путями, чтобы не привлекать внимания. Его и так будет достаточно, когда завтра подтянется вся съемочная группа.

— Ну да, эта штука, — она кивает на мой дом на колесах, — точно не сливается с местностью. Насколько я поняла, городок небольшой, но мы справимся. Не уверена, как в нем будут выживать твои киношные звезды.

— И отлично. Может, им захочется поехать тусоваться в другое место.

Она хихикает, зная, как я отношусь к светским вечеринкам. Мне и так хватает wrap-party9, и все прекрасно знают, появляюсь там только потому, что обязана.

— Ты же понимаешь, люди готовы убить за то, чтобы оказаться на твоем месте?

Закатываю глаза.

— О да, ведь моя жизнь просто сплошной гламур. Поверь, я лучше проведу вечер с тобой и парой медведей, чем буду иметь дело с голливудской элитой.

Она скептически смотрит на меня.

— Скоро сама всё увидишь, — предупреждаю я.

Долго ждать не придется — особенно с Моникой Миллер, ведущей актрисой в этом проекте. Я уже работала ее дублершей, и она была эталоном капризной дивы. Чувство собственного величия было настолько абсурдным, что даже смешно. Но, так как мне нравится моя работа и я хочу продолжать получать заказы, то держала мнение при себе.

Запираю трейлер, прячу ключи в карман и перекидываю рюкзак через плечи.

— Готова?

— Насколько это возможно.

— Вот это настрой.

Мы проходим несколько миль, наслаждаясь видами и природой, прежде чем остановиться, чтобы Невея могла передохнуть.

Протягиваю ей батончик с мюсли и бутылку воды.

— Ты в порядке?

— Ага, — тяжело дышит она, берет воду. — Но если ты не собираешься нести меня на руках, нам лучше повернуть обратно. Если пойдем дальше, могу просто умереть, — она откручивает крышку и делает глоток.

— Вот это драма. Ладно, без проблем. Просто хотела посмотреть, есть ли тут другие лагеря. Убедиться, насколько уединенное место.

— Ты говоришь «уединенное», я говорю «глухомань».

— Картошка — потатошка.

— Признаю, тут красиво. И тихо.

— Вот именно! Думаю, когда уйду на пенсию, припаркую дом на колесах где-нибудь в таком же месте.

— До пенсии еще далеко.

— Ты удивишься. Эта работа сильно бьет по телу. Повезет, если протяну еще лет двадцать.

— Хм. Никогда об этом не думала. Я всегда больше беспокоилась за твою безопасность, и даже не задумывалась, какой урон получает тело. Мне всегда страшно, когда ты работаешь. Бесит отсутствие страха и инстинкта самосохранения. Ты кидаешься во всё. Прыгаешь откуда угодно. И с любой высоты.

Смеюсь, видя, как она хмурится.

— Не смейся. Я же видела твои синяки, порезы, вывихи, растяжения и переломы. Ты человек, а не супергерой, — говорит она, делает еще глоток и возвращает мне бутылку. — Должно быть, с возрастом восстанавливаться становится всё сложнее.

Я пожимаю плечами.

— Наверное. Но я пока ни у кого не спрашивала. Не настолько хорошо знакома со многими каскадерами, чтобы задавать такие вопросы, а быть грубой не хочу. Вообще, встречала только двоих, кто до сих пор работает в пятьдесят: Джека Эванса, координатора трюков в фильме, в котором скоро начну сниматься, и Дина Мастерса, с которым работала на съемках «Чем громче они падают». Он выглядел так, будто мог поднять меня одной рукой и даже не вспотеть.

Глаза Невеи затуманиваются, когда она погружается в раздумья. Жду, пока она придет в себя, наблюдая, как хватает телефон и открывает приложение для заметок.

— О, радости дружбы с писательницей, — вздыхаю я. — Дай угадаю: ты только что представила сцену, где герой, весь в поту, поднимает свой любовный интерес голышом?

Она бормочет что-то невнятное, продолжая строчить текст. Наконец, дописав, поднимает на меня взгляд с виноватой улыбкой.

— Прости.

Отмахиваюсь.

— Да брось. Я вытаскиваю тебя в спонтанные походы, ты залипаешь и пишешь постельные сцены. Таковы уж мы. Можно считать, квиты. Хотя меня до сих пор смешит, что ты — автор бестселлеров в жанре романтики, у которой…

— Которая до сих пор девственница. Да, да, знаю.

— Я собиралась сказать «у которой отец — пастор», но да, и это тоже. Откуда вообще знаешь, что писать, если у тебя нет опыта? — спрашиваю я, запихивая пустую бутылку в рюкзак.

— Я смотрю порно. Всё еще рада, что переезжаю к тебе?

— Черт да. И просто к слову, у меня топовый телевизор. Потом скажешь спасибо. Хотя члены в 4K Ultra HD могут вообще отбить всякое желание.

Она заливается смехом, щеки розовеют от того, что я сказала «член», хотя сама использовала это слово семьдесят один раз в своей последней книге. Семьдесят один. Я знаю. Считала.

Протягиваю ей руку.

— Пошли, поужинаем.

— Вот теперь ты говоришь на понятном языке.