Покойся по кусочкам

15

— Да, черт возьми, ты моя, — соглашаюсь, игнорируя комментарий про Спящую Красавицу, потому что то, что хочу сделать, не включает в себя ни секунды сна.

Плевать, что говорил раньше. Собираюсь провести с ней каждую минуту, доказывая, почему ей стоит остаться.

Не скрываю, что хочу ее, но знаю: если сейчас начну давить, то девушка сбежит. А это последнее, чего я жду.

Нет, мне нужно, чтобы она начала что-то ко мне чувствовать, а потом я просто выебу из нее все сомнения и уговорю остаться. Это не должно быть слишком сложным. Уже знаю, насколько сильно она любит мой член.

Мы выходим к байку, и я протягиваю ей шлем, прежде чем сам сажусь и завожу двигатель.

Она забирается за мной, крепко обхватывая руками, как будто я — последний якорь.

Похоже, я совсем размяк, потому что единственное, о чем думаю, — как охуенно правильно ощущается, когда она сидит сзади.

Никогда не сажаю женщин на байк. Никогда. Не хочу, чтобы у них возникли лишние иллюзии.

Но с Эмити даже не задумывался.

Резко газую, и ее смех раздается позади меня, заставляя улыбнуться.

Направляюсь в одно место примерно в часе езды отсюда. Не хочу разрушать тот пузырь, в котором мы сейчас существуем.

Подъезжаем к парковке закусочной, куда клуб часто заезжает, когда мы бываем в этих краях, навещая «Разрушение».

Пока тут еще не так людно, но к обеду будет полно народу.

Замечаю знакомый байк и хмурюсь.

Паркуюсь рядом, слезаю с мотоцикла и протягиваю руку Эмити.

Она берет ее, спрыгивает с байка, стягивает шлем и ухмыляется мне.

— Тебе нравится ездить, да?

— Обожаю. Часто работала с мотоциклами на съемках, но у меня почти никогда не бывает возможности просто покататься ради удовольствия. А еще я слишком много путешествую, чтобы иметь собственный байк.

— У меня есть старый, можешь взять, если хочешь. Скажу парням в гараже, чтобы проверили, всё ли с ним в порядке.

— Ты серьезно?

— Да. Тогда тебе не придется одалживать машину Динь-Динь.

— Ты точно не против? Разве у вас, байкеров, нет какого-то кода, запрещающего давать женщинам мотоциклы?

— Я похож на того, кому есть до этого дело?

Она хватает меня за футболку, притягивает к себе и целует.

— Лучшее свидание в жизни.

— Оно еще даже не началось.

— И всё равно это лучшее свидание, на котором я когда-либо была.

Ухмыляюсь, обнимаю ее за плечи и веду к закусочной.

О да, заставить ее влюбиться в меня будет проще простого.

Как только мы заходим внутрь, колокольчик над дверью звенит, оповещая всех о нашем появлении.

Байкер и его очень беременная старушка, сидящие у стойки, поворачивают головы в нашу сторону.

Она улыбается и машет, как только замечает меня.

— Эй, Джи. Давненько не виделись.

— Мерси, — киваю ей, затем ее мужику. — Скоуп. Что вас сюда привело?

— Приехали навестить Иньиго и ребят, пока они в «Разрушении». Два зайца одним выстрелом, знаешь.

Совсем забыл, что Мерси — племянница Иньиго.

Но точно не забыл, что она первая леди нового отделения «Демонов Хаоса».

Она здесь со своим мужиком, Скоупом, президентом клуба.

Но двоих других парней, Казза и Визза, с ними нет.

Она переводит взгляд на Эмити и улыбается.

— Черт, прости. Это Эмити. Эмити, это Мерси и Скоуп. Они из другого клуба — «Демоны Хаоса».

— Привет.

Она машет рукой, выглядя совершенно невозмутимой.

— Хотите присоединиться к нам? — спрашивает Мерси, и Скоуп только недовольно рычит, заставляя меня ухмыльнуться.

— Вообще-то, у нас свидание, — отвечаю я.

— Подожди, байкеры ходят на свидания?

— Разве твой не так тебя заполучил? — смеется Эмити.

— Эм, нет. Это было похищение и принуждение, — совершенно спокойно говорит Мерси.

— Ну конечно. Моя ошибка.

— Да, легко перепутать. Байкеры… отдельная порода. Так как вы двое познакомились?

— Мерси, у них свидание, — прорычал Скоуп.

— Тише, я всё еще на тебя злюсь.

— Мне вообще стоит знать, что ты натворил на этот раз? — спрашиваю я его.

— Он меня обрюхатил, — отвечает Мерси.

— Я заметил. Поздравляю, мужик.

Протягиваю ему руку, и он улыбается. Улыбка больше похожа на оскал, но это же Скоуп, так что ничего нового.

— Не поздравляй его. Он в полной заднице.

Эмити смотрит на нас, пытаясь понять, в чем дело, пока ее взгляд не падает на странное ожерелье на шее Скоупа.

Она замирает, затем медленно поворачивает голову к Мерси.

— Это…

— Моя ВМС71? Ага.

— Он этого не сделал.

— О, еще как сделал.

— И он всё еще жив?

— Это игра в долгую72, — отвечает Мерси.

Скоуп вздыхает.

— Ты меня не убьешь. Ты слишком любишь мой член.

— Пф, у меня дома есть еще два члена, плюс я прекрасно обхожусь с силиконовыми. У них несколько скоростей, и они не лишают меня оргазмов, когда я их раздражаю, — огрызается она.

Эмити прыскает от смеха, а потом быстро вмешивается, чтобы разрядить обстановку.

— Я встретила Джи в баре, когда он был в хлам. Он провел весь вечер, знакомясь с моими сиськами, а потом я притащила его пьяную задницу в клуб, дважды наставила ствол на проспекта и перекинула брата с нашивкой через плечо за то, что он меня разозлил.

— Ладно, можешь к нам присоединиться, — говорит Скоуп.

Качаю головой.

— Не собираюсь проводить свое свидание с тобой, — отвечаю ему. Какой же он засранец.

— Всё равно подкрепление уже здесь, — говорит Скоуп, кивая в сторону окна.

Поворачиваюсь и вижу подъезжающую машину. Из нее выходит Джинкс, единственная женщина-участница «Демонов Хаоса».

— Черт. Мне пора, — говорит Мерси, обращаясь к Эмити. — Но нам нужно как-нибудь встретиться и сравнить заметки о байкерах, которые считают, что всё всегда должно быть так, как они сказали.

— Эм, конечно. Я буду в городе еще какое-то время. Всё зависит от того, сколько займут съемки фильма.

— Фильм?

Она переводит взгляд между нами, затем ее рот раскрывается от удивления.

— Ты снимаешься в том фильме, который сейчас снимают рядом с клубом «Воронов»?!

Эмити смеется.

— Не так уж и круто, не переживай. Я не актриса. Дублерша — каскадер.

Когда Скоуп видит выражение лица Мерси, на его лице мелькает легкая паника.

— Ни хрена. В твоей жизни уже хватает сумасшедших женщин. Вот пример, — говорит он, когда Джинкс заходит в закусочную.

Сегодня Джинкс носит протезы вместо лезвий, которые обычно делают ее похожей на крутую героиню из фантастического фильма.

— Видишь? Я же говорила, что ненадолго. Вы готовы?

— Да, поехали.

Скоуп мягко подталкивает Мерси вперед, но та делает Джинкс знак подойти к нам.

— Джинкс, это Эмити. Она каскадерша в фильме, который снимают возле «Гнезда Воронов».

Джинкс снимает солнцезащитные очки и с улыбкой смотрит на Эмити.

— Звучит забавно.

— О, еще как. Я делаю такие вещи, от которых у большинства случился бы инфаркт. И как адреналиновая наркоманка, могу сказать — в восторге. Вы должны как-нибудь заглянуть и посмотреть. Если хотите, могу достать вам пару гостевых пропусков.

— Да, охренеть! Я в деле.

— Я тоже. Мне нужно немного отвлечься от всей этой атмосферы «большого члена», которая витает в клубе.

Смотрю на Скоупа и тихо смеюсь, увидев, как он хмурится.

— Ты беременна, Мерси, — напоминает ей Скоуп.

Она поглаживает свой округлившийся живот.

— О, так вот что это такое? А я-то думала, что просто переела печенья.

Она закатывает глаза и достает телефон.

— Какой у тебя номер?

Эмити называет цифры, пока Мерси вводит их в телефон.

Через пару секунд раздается звук нового сообщения.

— Всё, теперь у нас есть номера друг друга. Созвонимся и договоримся.

— Отлично. Было приятно познакомиться.

— Взаимно, — улыбается Мерси, а Джинкс машет Эмити на прощание.

Скоуп задерживается, пока Мерси и Джинкс уходят к машине.

— Мне нравится, что она беременна, но ненавижу, что не могу возить ее на байке, — признается он, а потом поворачивается к Эмити. — Не позволяй ей втянуть тебя в какую-нибудь фигню.

Он смотрит на нее холодным взглядом, от которого большинство людей сразу бы попятились.

Но только не Эмити.

— А я-то думала, она захочет подменить меня, — отвечает она, метая в него взгляд молний.

— Если она пострадает, — он делает шаг ближе, но я притягиваю ее к себе и встаю между ними.

— Не смей, — предупреждаю я. Плевать, насколько он безумен, уложу его на задницу, если попробует что-то сделать.

— Я не причиняю людям боль. Что-то подсказывает, что ты не можешь сказать о себе то же самое, — огрызается Эмити.

Скоуп рычит, но, прежде чем ярость берет над ним верх, разворачивается и уходит.

Оборачиваюсь, чтобы проверить, как Эмити, но вижу, что она смотрит в окно.

— Я правда раскрываю в байкерах всё самое лучшее, да?

Хватаю ее за волосы, притягиваю к себе и целую.

— Ты раскрываешь лучшее во мне. А это всё, что важно, верно?

— Ах, мое бедное сердечко, — она хлопает ресницами, озорно улыбаясь.

Прикусываю ее губу, прежде чем повести к одной из свободных кабинок. Жду, пока она сядет, и опускаюсь напротив.

— Значит, ваши клубы связаны?

— В какой-то степени, да. Они в союзе с «Королями Разрушения», а мы тоже с ними связаны. Так что у нас перемирие, но я бы не сказал, что мы приятели.

— Это нормально? Чтобы клубы дружили между собой? Прости, если я не должна об этом спрашивать. Всё, что знаю о байк-клубах, — из сериалов и книг.

— Всё зависит от клуба. Не могу говорить за другие, но перемирие между «Демонами Хаоса» и «Королями Разрушения» далось нам нелегко. Мы годами были врагами. Так долго воевали, что уже забыли, с чего всё началось. Потом, несколько лет назад, Блэйд договорился о перемирии между «Воронами» и «Разрушением», и пока оно держится.

Еще и потому, что у нас есть общие члены, такие как Конан, Иньиго и даже Саншайн.

Она берет меню и молча изучает его, пока официантка подходит за заказом.

— Мне омлет с грибами и шпинатом, фруктовый салат и кофе, пожалуйста, — говорит Эмити.

— А мне как всегда и кофе.

Официантка кивает, записывая.

— Скоро принесу. Если что-то понадобится, зовите.

Когда она уходит, снова смотрю на Эмити.

— Так как ты попала в каскадеры? Это было твоей мечтой?

Она качает головой.

— Нет, я даже не рассматривала такой вариант. Была гимнасткой, и сосредоточена только на этом. Тренировалась каждую свободную минуту, когда не спала. И была хороша. Очень хороша.

— Что случилось? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Но мне важно услышать это от нее.

— Авария. Мы попали в массовое столкновение на трассе. Я только что вернулась с Олимпиады в Рио и злилась на себя, что взяла лишь серебро. Считала, что должна была взять золото, и именно об этом спорила с мамой в машине. Она говорила, что я слишком строга к себе. Что она гордится мной. Но я посвятила гимнастике всё детство. Она не хотела, чтобы я упускала другие вещи — общение с друзьями, выпускной. Говорила, что в жизни есть нечто большее, чем спорт, но я не хотела ее слушать. Она хотела, чтобы я просто пожила. А я злилась, потому что думала, что она просто не понимает, что гимнастика — это и есть моя жизнь. А потом ее не стало. И я бы отдала всё, чтобы она снова проснулась и продолжила мне это говорить.

— Она погибла в аварии? — тихо спрашиваю я.

— Умерла мгновенно. Но я не сразу это поняла, потому что сработала подушка безопасности, и я ее не видела.

Она замолкает, когда официантка возвращается с нашим кофе.

— Завтрак скоро будет готов.

— Спасибо, — говорю, не отводя взгляда от Эмити.

Официантка уходит, и на мгновение между нами повисает тишина, пока Эмити делает глоток кофе.

— Мы врезались в грузовик, а потом в нас врезался еще один. Наша маленькая «Шевроле» сложилась, как гармошка. Передняя часть машины смялась и вдавилась в заднюю, где я сидела. Маму почти полностью обезглавило, — шепчет она.

Я протягиваю руку через стол и беру ее ладонь.

— Тебе не нужно рассказывать дальше.

— Нет, всё нормально. Ну, не нормально, но я могу говорить об этом, не разваливаясь на части.

— Мне жаль, что это произошло.

— Мне тоже.

Я обычно говорю прямо, но сейчас ловлю себя на том, что тщательно подбираю слова.

— Из-за этого ты не можешь иметь детей? — тихо спрашиваю я.

Она кивает.

— Честно говоря, все были в шоке, что я вообще выжила. Зажало на заднем сиденье, и меня пришлось вырезать с помощью гидравлических ножниц.

Она была там несколько часов… с мертвой матерью. Блядь. Как вообще можно оправиться после такого?

— Я сломала обе ноги, таз, четыре ребра и левое запястье. Вывихнула правое плечо, получила перелом черепа. Но хуже всего было то, что меня пронзило куском металла. Я потеряла много крови и получила серьезные внутренние повреждения, включая разрыв яичника и порезы на печени и почке. Врачи сделали всё, что могли, но осложнений было слишком много, и в итоге мне пришлось сделать гистерэктомию73.

Сглатываю, осознавая, насколько близка она была к смерти.

— Даже представить не могу… — голос срывается, потому что, черт возьми, что тут вообще можно сказать?

Она грустно улыбается и продолжает.

— Первый месяц я провела в медикаментозной коме, а потом на морфине. Не сразу осознала, что потеряла — маму, возможность иметь детей, карьеру. Даже если бы я восстановилась, мое тело никогда бы не стало прежним, а гимнастика — не тот спорт, где можно просто взять перерыв. Мне пришлось бы начинать с нуля. И… не знаю. Думаю, ссора с мамой перед аварией застряла у меня в голове. Она убила мою страсть к спорту и оставила только чувство вины и стыда.

— Понимаю. Иногда то, что ты чувствуешь, не совпадает с тем, что логично.

— Знаю, особенно после всей терапии, которую прошла. Но тогда в моей голове просто не было места для логики.

— С кем ты жила, когда вышла из больницы? С отцом?

— У меня не было отца. Мама была немного безбашенной, и не была уверена, кто он. Мы всегда были только вдвоем, но мне никогда не казалось, что чего-то не хватает. Наверное, поэтому было еще тяжелее. Она была для меня всем. А потом ее не стало.

Она делает еще один глоток кофе.

— Но, если отвечать на твой вопрос, мне исполнилось восемнадцать, пока я была в больнице. Так что, когда меня выписали, просто вернулась домой.

Она замолкает, и я отпускаю ее руку, когда официантка ставит перед нами тарелки.

— Вот ваш завтрак. Что-нибудь еще нужно?

— Нет, всё отлично, — отвечаю я, и мы благодарим ее, прежде чем она уходит.

— Мне повезло, что Невея жила по соседству. Она была моей опорой. Честно, не знаю, что бы делала без нее. Но жить одной, наедине с воспоминаниями, было тяжело, так что я начала тренироваться. И это помогло. Когда я тренировалась, я ни о чем не думала. Поэтому записалась куда только могла — боевые искусства, бокс, крав-мага74, бег — а потом наткнулась на паркур.

Она берет кусочек дыни из фруктового салата и кладет в рот, пока я поднимаю нож и вилку.

— Всё получилось случайно. Я увидела объявление о наборе массовки в кино и подумала, что это может быть весело. На съемках смотрела, как работает команда каскадеров, и поняла, что хочу этим заниматься. Они часто получали травмы, но всегда вставали, отряхивались и продолжали. Что-то в их стойкости зацепило меня. Ну, а то, что было дальше — уже история.

Она улыбается и берет вилку.

Откусываю кусок сосиски, пытаясь подобрать нужные слова.

Хочу сказать как сильно горжусь ею, потому что это правда. Но прозвучит ли это искренне?

Не знаю, что именно в этой женщине заставляет меня сомневаться в каждом слове и мысли, но одно знаю точно — мысль о том, что я могу ранить ее чувства, заставляет чувствовать себя хреново.

Если это делает меня подкаблучником, то пусть так и будет. Не знаю никого, кто смог бы сделать то, что сделала она. Вместо того чтобы позволить этой трагедии разрушить себя, взяла боль и превратила ее в топливо, нашла силу там, где должна была сломаться.

И посмотри на нее сейчас.

Она построила для себя новую мечту. И процветает. Если бы я был слабее, ее сила могла бы меня запугать. Но я не слабый. В мире мотоклубов выживают только сильные женщины, и Эмити Холлис, возможно, сильнее многих.

— Ты просто охренительно крутая. Знаешь, да?

Она пожимает плечами, откусывая кусочек омлета, и выглядит немного смущенной — что для нее не свойственно.

— Я готов поставить свой байк на то, что твоя мама там, наверху, чертовски гордится той невероятной женщиной, которую родила.

Она направляет на меня вилку.

— Если ты заставишь меня заплакать, пырну тебя.

Усмехаюсь, накалывая картошку на вилку.

— Принято.