Покойся по кусочкам

28

Слепой инстинкт и мышечная память срабатывают, и я бросаюсь с мотоцикла прямо перед тем, как мы падаем. В момент, когда чувствую землю, перекатываюсь, принимая удар на плечо и верхнюю часть руки. Делаю несколько перекатов, стараясь держать тело расслабленным, и останавливаюсь на боку, а не на спине.

Воздух выбивает из груди, и одно мгновение я просто лежу, пытаясь вспомнить, как дышать. Шум вокруг заглушается стуком сердца и порывами воздуха, наполняющими легкие глубокими глотками.

Спустя неизвестное количество времени я наконец беру дыхание под контроль. Глубоко вдохнув, встаю на руки и колени и оглядываюсь в поисках Джи. Нахожу его в канаве через дорогу, мотоцикл рядом, волна страха накрывает меня.

Поднимаюсь на ноги, слегка пошатываясь, и почти падаю, прежде чем поймать равновесие. Он лежит на спине без сознания, с кровью, сочащейся из носа, и глубокой раной на лбу. Срываю шлем и бросаю его в сторону, опускаясь на колени рядом с ним. Поднимаю руку и прикладываю дрожащие пальцы к его шее, наклоняясь ближе.

Проходит мгновение, но когда я наконец чувствую устойчивое биение его пульса под пальцами и теплое дыхание на своей щеке, с облегчением всхлипываю.

— Джи, детка, ты меня слышишь? — беру его лицо в руки, умоляя открыть глаза и сказать, что с ним всё в порядке.

Он не отвечает, и я сдерживаю еще один всхлип, чтобы не поддаться панике. Мне нужна ясная голова. Нужно найти помощь. Оглядываюсь в поисках грузовика, который сбил нас, но его давно нет.

Снимаю рюкзак и роюсь в нем в поисках телефона, ругаясь, когда достаю его и вспоминаю, что единственный номер Воронов, который у меня есть, — номер Джи. Я задерживаю палец над цифрой девять. Нужно вызвать скорую, но тогда приедут и копы. Часть меня понимает, что это плохая идея. После всего, что Невея и Джи рассказывали мне о мотоклубе, знаю, что они играют по своим правилам, и вызывать полицию — табу. Мне это может не нравиться, но я знала, на что шла, когда согласилась на отношения с Джи. Я не могу сдаться сейчас только из-за страха.

Осторожно, чтобы не навредить ему, засовываю руку в его куртку и достаю телефон. На экране трещина, но в остальном он работает.

Ввожу пароль, бесконечно благодарная за то, что когда мой телефон разрядился на днях, он дал мне свой, чтобы написать Невее, не задумываясь, сообщив мне пароль. Я никогда не думала, что мне это понадобится для чего-то подобного.

Открываю контакты, нахожу имя Блейда и звоню. Звонок идет, но он не отвечает. Сбрасываю и пробую снова, но результат тот же.

— Черт тебя дери, Блейд, — ругаюсь, слеза скатывается по щеке. Так сложно держать себя в руках, когда не знаешь, правильно ли поступаешь. Может, мне просто вызвать скорую и нахуй последствия. Нет ничего важнее, чем убедиться, что с ним всё в порядке.

Он не лежал бы здесь, если бы я не устроила сцену из-за Моники на его мотоцикле. Джи не настаивал бы, чтобы я надела его шлем, и он был бы защищен, а единственное, что пострадало, — моя гордость, а не его череп.

Снова ругаюсь и листаю контакты, пока не нахожу имя Хэвока, вспоминая, что у Джи был готовый телефон для него, когда он прибыл в клуб. Звоню и задерживаю дыхание, молясь, чтобы он ответил. Пока идут гудки, снова прикладываю пальцы к шее Джи, чтобы проверить пульс. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке. Не могу позволить ему погибнуть, пока я бьюсь в панике.

— Джи?

— Хэвок! — вырывается у меня, когда он отвечает.

— Кто это?

— Эмити. Мне нужна помощь.

— Что случилось? — слышу, как он двигается, пока я глубоко вдыхаю.

— Нас сбил грузовик. Мы оба упали с мотоцикла Джи, но он был без шлема, Хэвок. Теперь он истекает кровью и не приходит в себя, — говорю я, позволяя страху просочиться в слова, воспоминания из прошлого смешиваются с реальностью.

На мгновение, кажется что это не Джи лежит на земле, а моя мама, и тяжесть неудачи угрожает задушить меня.

— Где вы?

Оглядываюсь, но не вижу никаких указателей.

— Я не знаю. Мы посреди ебанной глуши, — ругаюсь, видя только деревья и поля по обе стороны дороги. Говорю это Хэвоку, пытаясь не смеяться над мыслью, что он действительно может узнать чертово поле.

— Куда вы направлялись? Что проезжали? Думай, Эмити. Я уже в пути, но мне нужно понять направление.

Глубоко вдыхаю и закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Мы ехали со съемочной площадки. Направлялись в магазин за новым шлемом. Он заставил меня надеть свой, Хэвок. Джи пострадал, потому что чертовски упрям, — плачу я, открывая глаза.

— Если бы пострадала ты, а не он, было бы хуже. Поверь. Он знал риски и сделал бы так же снова, даже зная, что произойдет. Я тебя не знаю, но мне и не нужно. То, как он на тебя смотрит, говорит само за себя. Сомневаюсь, что есть что-то, чего он бы не сделал ради тебя, даже если это риск жизнью ради твоей безопасности.

— Ладно, — шепчу я, с трудом переваривая всё. Джи не должен был быть моим «навсегда». Он должен был стать диким и захватывающим воспоминанием, которое я могла бы достать из памяти, когда буду сидеть на крыльце в пятьдесят лет, оглядываясь на свою жизнь.

— Мы уже в пути. У меня есть примерное представление, где вы, но я хочу, чтобы ты оставалась на связи, хорошо? У меня есть Bluetooth в шлеме, так что просто продолжай говорить, а я буду ехать, пока не найду вас.

— Хорошо, Хэвок. Мне нужно было вызвать скорую или полицию? Я не знала, что делать.

Чувствую, как снова погружаюсь в прошлое, в ту беспомощную подростковую версию себя, которая кричала о помощи, пока горло не начало кровоточить.

— Он дышит?

— Да, я… Я чувствую его пульс. Сильный и ровный. Боюсь убрать руку, вдруг он остановится.

— Ты справляешься, Эмити, действительно справляешься. Ты ранена?

Я качаю головой, забывая, что он не видит меня.

— Нет, в порядке.

— Хорошо, просто продолжай держать пальцы на его пульсе. Если что-то изменится — если он перестанет дышать или кровотечение усилится — я вызову скорую. Ты просто сосредоточься на нашем парне, хорошо?

— Справлюсь, — говорю я.

Слышу звук двигателя и поднимаю голову, чувствуя облегчение — пока не вижу знакомый грузовик, медленно приближающийся к нам.

— О, Боже…

— Эмити, что происходит?

— Они вернулись.

Я перевожу телефон на громкую связь и кладу его на живот Джи, прежде чем снова засовываю руку в его куртку.

— Кто «они»? Говори, Эмити! — кричит Хэвок.

— Грузовик, который сбил нас. Он едет к нам, медленнее, чем я могу идти.

— Черт. Ладно, слушай меня, Эмити. Тебе нужно спрятаться.

— Что? Нет, я не оставлю Джи.

— Не думаю, что они вернулись, чтобы проверить, как ты, детка. Надеюсь, я ошибаюсь, но…

— Ты думаешь, они вернулись, чтобы добить нас, — перебиваю я его, наконец понимая, что это не было несчастным случаем. Они намеренно сбили нас.

— Пожалуйста, Эмити. Спрячься. Сделай это ради Джи, — мягко говорит он.

Но вместо того чтобы сдаться и согласиться, его тон только злит.

— Нет. К черту тебя, Хэвок. Я не оставлю его, и ты не заставишь меня.

Достаю пистолет Джи и проверяю, заряжен ли он. Сделав паузу, чтобы сосредоточиться, наблюдаю, как грузовик останавливается в нескольких метрах от нас.

— Они остановились, — шепчу я.

Хэвок ругается, и я слышу, как его двигатель ревет громче, пока он мчится к нам.

— Если Джи не поставит тебя в угол за это, я сделаю это сам, — бросает он, когда двери грузовика открываются, и двое мужчин выходят.

Я прицеливаюсь, оставаясь внизу. Думаю, они не видят нас четко из-за канавы, в которой мы находимся, и из-за того, как наклонен мотоцикл.

— Двое идут ко мне.

— Эмити, ты вооружена?

— Да, у меня пистолет Джи. Как думаешь, он не будет против, если я его использую? — мои слова звучат по-детски, пока я пытаюсь оставаться в настоящем.

Мне нужно сосредоточиться на Джи, а не на маме, на спасении его в настоящем, а не на спасении ее в прошлом.

— Он хотел бы, чтобы ты сделала всё, чтобы остаться в безопасности. Слышишь меня, дорогая? Всё, что потребуется.

Я понимаю, что он говорит. Если дойдет до этого, мне нужно будет нажать на курок без колебаний, потому что они не станут медлить. Если эти ребята начнут стрелять, то будут делать это на поражение, иначе они бы не вернулись.

Когда они приближаются, замечаю их нашивки и чувствую, как мое тело расслабляется.

— О, слава Богу, у них нашивки «Душ Воронов».

Облегчение накрывает меня, и я знаю, что всё будет хорошо. Кровь, стучащая в голове, заглушает слова Хэвока.

Это был просто несчастный случай — должно быть, — странный случай, который я раздула из-за сегодняшних событий.

Но тогда почему они не остановились, когда сбили нас? И почему они едут на грузовике, а не на мотоциклах? Я думала, они не могут носить нашивки, когда едут в машине.

Сосредотачиваюсь на них. Они уже в нескольких шагах и не выглядят встревоженными или шокированными. Похоже, будто для них это обычное дело.

— Я их не узнаю, — шепчу, понимая, что это братья, которых я раньше не видела.

— Эмити, — голос Хэвока звучит странно, будто в нем есть нотка паники.

— Что не так? Это же твои братья, да?

Его дыхание прерывистое, когда он отвечает:

— Если ты их не узнаешь, они не из нашего отделения. Единственный новичок здесь — я. Нет ни кочевников, ни братьев, которые были бы в разъездах или помогали другим клубам.

— Ладно, но они же «Вороны», верно?

Молчание.

— Хэвок?

Тишина.

— Друзья или враги, Хэвок?

Они ближе, и теперь видят меня. Они ускоряют шаг.

— Друзья или враги? — вырывается у меня сквозь стиснутые зубы, пока я вижу, как они достают оружие и направляют его на нас.

Будто вырывая ответ, Хэвок отвечает рычанием:

— Враги.

Я не колеблюсь. Поднимаю пистолет и стреляю.

Первый падает, но второй уклоняется и стреляет в ответ. Бросаюсь на Джи, прикрывая своим телом. Несмотря на звон в ушах, слышу, как Хэвок кричит мое имя через телефон, но я не отвечаю. Всё, что могу сделать, — держать голову внизу.

Когда стрельба наконец прекращается, тишина заполняет воздух, и каждый из нас ждет, кто сделает следующий шаг. Поворачиваю голову и готовлю пистолет, ожидая подходящего момента, когда воздух пронзает самый сладкий звук.

Мотоциклы.

Слышу ругань, прежде чем стрелок бежит обратно к грузовику. Стреляю в него, раздается крик, но он не падает. Ковыляет, кажется, волоча ногу за собой. Он добирается до грузовика, залезает внутрь, резко стартует и стреляет в меня, проезжая мимо. Одна из пуль попадает в землю рядом с моей ногой. Так близко, что я чувствую тепло сквозь джинсы, а затем он исчезает. Джи пока в безопасности.

Прикладываю пальцы к его шее, ненавидя то, что он всё еще не приходит в себя. Пульс сильный и ровный, и это единственное, что не дает мне развалиться на части.

Бросаю взгляд на того, в кого стреляла, но он не двигается. Не знаю, чувствую ли облегчение или просто слишком оцепенела. Уверена, вина нахлынет позже. То, что я умею стрелять, не значит, что хотела отнять жизнь.

Сглатываю ком в горле, сосредотачиваясь на ощущении пульса под пальцами и реве моторов, который становится всё ближе. Когда первый мотоцикл появляется в поле зрения, позволяю себе вздохнуть.

Подъезжают еще мотоциклы и грузовик, но взгляд прикован к человеку, который бежит ко мне, оставив свой мотоцикл посреди дороги. Хэвок скользит ногами по грязи и останавливается рядом с нами, затем ложится на живот, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, когда он тянется за пистолетом.

— Теперь всё в порядке, Эмити. Ты спасла его, и спасла себя. Теперь позволь мне взять всё под контроль, хорошо? Не позволю ничему плохому случиться ни с одним из вас, — говорит он мягче, чем я когда-либо слышала.

Слышу, как остальные окружают нас, но продолжаю смотреть на Хэвока, тело всё еще прикрывает Джи.

— Не надо. Ты оставишь свои отпечатки на пистолете. Я не хочу, чтобы ты снова попал в тюрьму.

— Тсс, не переживай об этом.

— Я… Думаю, я убила его, — срывающимся голосом говорю я, отпуская пистолет.

Он берет его и быстро передает кому-то другому, прежде чем взять мою теперь пустую руку в свою.

— Нам нужно, чтобы Ганнибал осмотрел Джи.

Я уже качаю головой, когда Ганнибал опускается на колени рядом с нами. Он отбрасывает мои волосы со лба и смотрит мне в глаза.

— Я позабочусь о нем, Эмити. Обещаю.

Сглатываю, боясь отпустить его. Но всё равно киваю, понимая, что не смогу помочь ему в одиночку.

— Ладно.

Начинаю двигаться, но Хэвок уже тут, поднимает меня на руки и обнимает.

— Ты молодец, дорогая.

На этих словах я срываюсь, всё, что сдерживала, разбивается вдребезги. Зарываюсь лицом в его шею и рыдаю, пропитывая рубашку слезами, но он не произносит ни слова. Прошлое и настоящее сталкиваются в голове, как два фильма, идущих одновременно, пока мне не хочется завыть от боли.

Но затем Хэвок шепчет мне на ухо, и я понимаю, что на этот раз всё по-другому. На этот раз я не одна. Поднимаю голову и оглядываюсь. Мак и Тут помогают Ганнибалу с Джи. Мидас и Проб осматривают того байкера, в которого я стреляла, а Крейн и Капоне грузят мотоцикл Джи в грузовик.

— Ладно, его показатели в норме. Давайте доставим нашего парня в клинику. Мак, Тут, хочу, чтобы вы погрузили Джи в грузовик — аккуратно. Я поеду сзади с ним, на всякий случай.

Ганнибал смотрит на меня.

— Ты поедешь с Хэвоком. Мне нужно свободное место, на всякий случай.

Снова киваю, хотя не хочу покидать Джи.

— Хорошая девочка. Ладно, парни, поехали, — кричит он, пока я остаюсь на коленях у Хэвока и сглатываю еще один всхлип.

Крейн и Мидас подходят ближе. Крейн помогает нести Джи, а Мидас приседает передо мной и Хэвоком.

— Это Эйсид — тот, в кого она стреляла, — говорит Мидас Хэвоку, который напрягается. — Он жив, но сильно истекает кровью. Мы положим его в грузовик вместе с мотоциклом, — затем Мидас поворачивается ко мне. — Давай поднимем тебя и отвезем в клуб. Ты справишься с поездкой?

Я не оставляю Джи, так что даже если бы мне было плохо, я бы всё равно сказала «да».

— Поехали.

Он протягивает мне руку и помогает подняться.

Как только Хэвок встает, берет меня за руку и ведет к своему мотоциклу. Он надевает шлем, а Капоне подходит с шлемом Джи и надевает его на меня, затягивая ремень.

— Знаю, что у тебя в голове сейчас каша. Просто продержись еще немного.

— Я в порядке.

Капоне сжимает мое плечо и ждет, пока я сяду на мотоцикл за Хэвоком, прежде чем отступить.

Крепко держусь за Хэвока и закрываю глаза, когда он отпускает сцепление, надеясь, что это всего лишь дурной сон, от которого я скоро проснусь.

Пока мы мчимся обратно в клуб, полностью теряю счет времени, снова и снова прокручивая в голове наш глупый спор. Джи может умереть, и последнее, что я сказала ему, было гневной триадой, как и с мамой.

Почему судьба так ненавидит меня?

Когда мотоцикл замедляется, открываю глаза. Мы вернулись, но я не знаю, где именно нахожусь. Оглядываюсь, и всё выглядит знакомо, но это не так. Мне нужно мгновение, чтобы понять почему. Мы в клубе, но приехали с другой стороны.

Останавливаемся перед незнакомым зданием. Как только Хэвок глушит двигатель, я слезаю и расстегиваю шлем. Он делает то же самое, пока остальные мотоциклы и грузовик с Джи подъезжают сзади.

Я начинаю идти к ним, но Хэвок останавливает меня.

— Дай им пространство, дорогая. Пока они устраивают его, расскажи нам, что произошло?

— Ладно, но я могу сделать это здесь? Не хочу его оставлять.

— Мы найдем тихое место внутри. Пошли. Мидас, Проб, Капоне, вы с нами. Ганнибал, сосредоточься на Джи. Когда с ним будет всё в порядке, стабилизируй Эйсида. У меня есть вопросы к нему, — приказывает он и тянет меня внутрь. Он оглядывается, прежде чем вести меня в небольшую комнату.

Это похоже на комнату отдыха с столом и несколькими стульями вокруг. У дальней стены стоит стойка с кофемашиной и мини-холодильник, полный газировки.

Хэвок выдвигает стул для меня, а Проб достает из холодильника колу. Он открывает ее и двигает ко мне. Поднимаю напиток ко рту и глотаю, пока остальные садятся, надеясь, что сахар поможет справиться с дрожью.

— Ладно, я уловил большую часть. Но расскажу немного остальным. Затем, когда допьешь, — он кивает на мою колу, — Расскажешь остальное, хорошо?

— А что насчет Блейда? — спрашивает Капоне рядом со мной.

— Я пыталась ему позвонить, — хрипло говорю я, прежде чем прочистить горло. — Но он не ответил.

— Я тоже звонил ему и оставил сообщение. Кто-нибудь знает, где, блядь, его носит? — ругается Хэвок.

Проб качает головой, но Мидас отвечает:

— У Конона сегодня химиотерапия. Иньиго вез его. Кинг говорил что-то о том, что везет Саншайн на могилу Алекса, так что, возможно, он с Джуниором.

Хэвок выдыхает с раздражением, но начинает рассказывать всем, что произошло. О том, как грузовик сбил нас с Джи, как я позвонила ему, а затем грузовик вернулся. Он поворачивается ко мне, чтобы я рассказала остальное.

— Я думала, что мы в безопасности, когда они вышли из грузовика, потому что на них были нашивки «Воронов», — признаюсь я, замечая, как Проб напрягается. — Но я их не узнала, — смотрю на Хэвока. Его челюсть напряжена, а руки сжаты в кулаки на столе.

— Она спросила меня, друзья они или враги. И я замешкался. Идиот. Мой ответ должен был быть мгновенным, все инстинкты вопили, что что-то не так, — признается Хэвок.

— Он сказал «враги», как только они достали оружие и направили его на нас. Я не могла позволить им ранить Джи.

— Конечно, не могла, — говорит Капоне, ненадолго касаясь моей руки.

— Я не думала. Просто прицелилась и выстрелила. Видела, как он упал, но промахнулась и не попала во второго. Затем он начал стрелять, и я прикрыла Джи своим телом, ожидая момента для следующего выстрела. Затем услышала ваши мотоциклы и поняла, что всё будет в порядке. Второй тоже их услышал. Он побежал, и я выстрелила в него. Думаю, попала ему в ногу, потому что он начал хромать.

— Хорошая работа, — грозно говорит Проб.

Улыбаюсь ему, дрожа, прежде чем продолжить:

— Он залез в грузовик и уехал, но перед этим выстрелил в меня, проезжая мимо. Сволочь.

— Думаешь, узнаешь его, если я покажу фотографии? — спрашивает Хэвок.

— Должна, да.

Внезапно дверь распахивается, ударяясь о стену. Вскакиваю, остальные следуют за мной. Ганнибал смотрит на меня, выражение лица нечитаемо, пока я медленно иду к нему, готовясь к худшему.

— Он пришел в себя и зовет тебя.

— О. Это хорошо, — тихо говорю я.

И затем теряю сознание.