Покойся по кусочкам

36

Один розовый гипс, рецепт на что-то для сна и обезболивающее — и вот я снова в клубе.

— Боже мой, я с ума сходила от волнения! — восклицает Легс, подбегая ко мне и осторожно обнимая.

Когда она отходит, Лил делает то же самое, мягко касаясь моего лица.

— Ты настоящая крутышка, Эмити. Хочу быть такой, как ты, когда вырасту.

Не могу сдержать улыбку, пока ее уводят.

— Черт, нет. Одной такой достаточно, — заявляет Хэвок.

— Эй, не будь грубым с моей лучшей подругой, Президент, — говорит Тут, подходя ко мне. — Тебе что-нибудь нужно?

— Воды?

— Без проблем, куколка.

— Ты уверена, что готова? — спрашивает Джи, обнимая меня и притягивая к себе.

— Да. Хочу закончить, а потом проспать неделю. Но сначала мне нужно поговорить со Стефаном, и... — он прерывает меня поцелуем.

— Уже сделано. Он и большая часть команды заглянули в больницу, пока тебя отвозили на рентген.

— Церковь! — гремит Хэвок, пока Джи ведет меня в священную комнату.

— Я знаю, что должна чувствовать себя особенной, раз меня сюда пускают, но вы, ребята, разрешаете мне войти только тогда, когда я получаю травмы, — замечаю, заставляя парней ворчать.

— Слишком рано, — жалуется Мак, пока Мидас качает головой.

— Если я не буду шутить об этом, то заплачу, — признаюсь, пока Джи садится и устраивает меня у себя на коленях.

Все рассаживаются, на этот раз с Хэвоком во главе стола. Он стучит кулаком по изрезанному дереву, чтобы начать собрание.

— Нам нужно обсудить многое, но начнем с того, что касается Эмити, чтобы она могла отдохнуть.

Хэвок смотрит на меня, словно бросая вызов.

— От меня ты жалоб не услышишь.

— Это что-то новое, — усмехается Блейд.

— Для тех, кто не в курсе, сегодня был полный ад. Но всё началось не на скале. Джи, хочешь начать?

Откидываюсь на своего мужчину и слушаю, как он рассказывает о письме и крови.

— Погоди, так это была менструальная кровь? — Иньиго брезгливо морщится, и я с ним полностью согласна.

— Да, так что к тому моменту я уже думал, что сталкер — это фейк. Ничто другое не имело смысла. Я поверил, что Моника всё это придумала, чтобы провести время со мной.

— Честно говоря, она сказала мне, что у нее никогда не было сталкера. Я не понимал, что это была и правда, и ложь одновременно, — ворчит Хэвок.

— Моника опубликовала фото, где я сплю в постели Эмити после аварии на мотоцикле. Она пробралась в фургон, сделала селфи, чтобы выглядело так, будто мы были вместе, и отметила Эмити и всех остальных в посте.

— Вот же ебанная сука, — хрипит Серкус.

— К счастью, Эмити не повелась. Она ушла делать свой последний трюк, пока я принимал душ и дремал в фургоне. Когда вышел, нашел записку на ее столе. Набросился на Монику, думая, что она пытается подставить Эмити. Именно тогда понял, что сталкер действительно существует. Но он шел не за Моникой, он хотел Эмити. Всегда писал записки Агате, персонажу, так что было легко предположить, что это Моника. Но она была не единственной, кто играл эту роль.

— Моника знала об этом с самого начала? — спрашивает Капоне.

— Изначально письма приходили в студию, что логично, ведь Эмити живет в фургоне. Как и все остальные, Моника думала, что сталкер охотится за ней — пока съемки не начались здесь, и она не нашла первую записку на столе Эмити.

— Она наняла нас, чтобы защитить себя, зная, что целью была Эмити, — Блейд с отвращением качает головой.

— Мне всегда казалось это странным. В то утро она орала на меня, чтобы я держала вас, «преступников», — говорю, показывая пальцами кавычки в воздухе, — подальше от нее. А потом, в следующую секунду, она уже карабкается на Джи, как на дерево. Это просто смешно. Я могла погибнуть только потому, что она завидовала, что у меня есть сталкер, о котором не знала, и горячий парень. Ну, знаете, как я смею? — саркастически добавляю.

Джи обнимает и кладет подбородок мне на плечо.

— Не волнуйся, она получит по заслугам, обещаю. Хочешь продолжить?

Он целует мой висок, осторожно избегая пореза, заклеенного пластырем.

Я киваю и тяжело вздыхаю.

— После завершения всех пересъемок у меня остался последний трюк. Когда мы доехали до середины пути, один из грузовиков с большей частью оборудования сломался. Так что только я, Стефан, Генри и Джек добрались туда.

Я фыркаю.

— Что? — спрашивает Хэвок.

— Стефану стало плохо, и мы не знали, как долго остальная команда будет добираться. Джек собирался отвезти Стефана обратно и привести ассистента режиссера, чтобы тот его заменил. Мы не могли откладывать из-за надвигающейся бури. Генри вызывал у меня мурашки, и я не хотела оставаться с ним наедине, поэтому попросила Джека остаться, а Генри отвезти Стефана. Я попросила своего сталкера остаться со мной. Оказалось, Джек был тем, кто сломал грузовик и подсыпал что-то в воду Стефана, — я качаю головой, разочарованная тем, что пропустила знаки.

Правда в том, что некоторые из самых известных преступников — серийные убийцы, сталкеры, насильники, педофилы — так долго оставались безнаказанными, потому что не было никаких красных флагов. Мужья, братья, сыновья. Учителя, священники, тренеры и даже сосед, с которым ты только что пил пиво на барбекю. Приятные, нормальные люди, которые творили невообразимые вещи за закрытыми дверьми.

Всегда удивлялась, как люди не подозревали их, и теперь понимаю. Как ни странно, фальшивая дружба, которую он изображал, кажется большим предательством, чем всё остальное.

— Похоже, Джек всех обманул, — говорит Хэвок, заставляя меня почувствовать себя немного лучше. — Я говорил со Стефаном, пока тебя осматривали. Генри был протеже Джека. Я думал, он тренировал того парня Мэтта — того, которого Джи и я застали с Моникой, — но, видимо, нет.

— Погоди, что? — я широко раскрываю глаза.

— С кем она спит, не имеет значения, — вздыхает Джи. — Но я думаю, Джек нанял Генри по очень конкретной причине.

Наклоняю голову.

— Генри был парнем «на всякий случай».

— «На всякий случай»? — Серкус поднимает бровь.

— Парнем на случай, если всё пойдет к чертям собачьим. Джек собирался свалить на него вину, если что-то пойдет не так, — объясняю я.

— Ааа... теперь понятно, — кивает Серкус.

Тру глаза, преодолевая боль, чтобы закончить свою часть и пойти спать.

— В общем... Как только Генри и Стефан уехали, я почувствовала облегчение. Пока Джек не расслабился и не проговорился. Не помню точно, что он сказал, но это включило все мои инстинкты. Он увидел тот самый момент, когда я поняла, что что-то не так. Потом ударил меня бутылкой с водой, — осторожно касаюсь виска. — Я почти ничего не помню из того, что он сказал после. Удар по голове сделал всё немного туманным. Следующее, что помню, — это Джи и Хэвок, а у меня к затылку приставлен пистолет. Остальное вы знаете.

— Я нет, — говорит Блейд, и несколько других кивают.

— Хэвок и Джи появились с собственными пистолетами, но Джек не слушал доводов. Он хотел выстрелить в Джи, но я отвела его руку, и тогда Хэвок выстрелил в него. Думала, что в безопасности, пока он не стащил меня за край скалы.

Делаю глоток воды из бутылки, которую Тут поставил передо мной на стол.

— Я инстинктивно схватилась за страховочную веревку, но Джек держал меня за руку. Его вес и сила падения вывихнули плечо и сломали запястье.

От парней исходит волна гнева. Я не понимала, что многие не знали, что произошло.

— Не могла удержаться, и он пытался сбежать, так что я использовала украшение, которое оставила мне мама, чтобы порезать ему лицо и перерезать горло.

— Ты сделала это цацкой114? — Ганнибал смотрит на меня с восхищением.

— В кресте спрятан маленький клинок.

— Похоже, твоя мама могла бы стать любовью всей моей жизни, — подмигивает Ганнибал.

— Она бы сожрала тебя заживо, — говорю я, и он улыбается.

Качаю головой и смотрю на Хэвока, пока Джи играет с прядью моих волос. Джи необычно тих, знаю, только потому, что он в шоке от того, как близко был к тому, чтобы потерять меня.

— Это помогло освободиться, но с моей рукой, не могла подняться сама. Именно тогда Джи и Хэвок пришли на помощь.

Джи берет слово и рассказывает им остальное. Я ерзаю, когда в комнате воцаряется тишина, пока Иньиго не смотрит на меня.

— Ты молодец, малышка. Кто-то точно присматривал за тобой, потому что я не знаю, как ты выжила.

— Моя мама. Я никогда не ношу украшения, когда работаю. Помимо безопасности, не хотела сломать цепочку или потерять их. Но каждый раз, когда пыталась снять его сегодня, меня тошнило.

Джи проводит ладонью по моей руке.

— Рад, что она присматривала за тобой.

— Я тоже, — целую его в челюсть, прежде чем повернуться обратно к Хэвоку.

— Что насчет этого ублюдка Джека? Нам ждать последствий? — спрашивает Иньиго.

— Я говорила с полицией в больнице и рассказала им, что произошло. Опустила часть про то, что у тебя был пистолет, Хэвок, потому что подумала, что это может нарушить условно-досрочное. Так что, когда они будут допрашивать вас обоих, Джи был тем, кто выстрелил. Возможно, вам стоит поменяться пистолетами.

Хэвок усмехается, но качает головой.

— Спасибо, что прикрыла меня.

— Так поступает семья, верно? — говорю я.

Он улыбается.

— Именно. О, и я рассказал Стефану о роли Моники во всём этом, а также обо всём, что она вытворила с фото. И сказать, что он был в ярости, — ничего не сказать. Особенно когда понял, что она знала, что целью была Эмити, и ничего не сказала. Он звонил в студию, когда я его оставил, так что будет интересно посмотреть, как всё разыграется. Они могут поддержать ее, так как она большая звезда, но я был чертовски красноречив, так что весь актерский состав и команда знают, что произошло на самом деле. Уверен, это разлетится как пожар по сухой траве. Плюс, я записал ее признание. И Джи сделал фото этой мрази с Мэттом. Камера не на ее стороне. Она выглядит как лживая, манипулятивная шлюха, какой и является.

— Камеры, — я вдруг вздрагиваю.

— О чем ты? — спрашивает Джи, и я поворачиваюсь к нему.

— Мы установили кучу камер на месте съемок на скале. Стефан любит снимать с как можно большего количества ракурсов. Так он получает живописные кадры — дикую природу и всё такое, что мы обычно пугаем.

— Ты знаешь, они замкнуты или... — Джи качает головой на мой пустой взгляд. — Не волнуйся, я разберусь, — он смотрит на Хэвока. — Тебе нужно что-то еще от Эмити?

— Ничего, что не может подождать. Отведи ее наверх и уложи, потом возвращайся. Мы будем ждать тебя.

Никто ничего не говорит, пока я встаю. Джи следует за мной, руки опускаются на мои бедра. Я устало, но искренне улыбаюсь всем и позволяю Джи вывести меня за дверь и наверх. К тому времени, как он раздевает меня, я уже почти в коме.

Он укладывает меня и накрывает одеялом.

— Поспи. Я ненадолго. Обещаю.

— Люблю тебя, — бормочу, засыпая прежде, чем слышу, как он отвечает, что тоже любит меня.