Поместье Элдрит

Глава 8

Линкс

Я моргнул раз, потом второй, а на третий раз увидел, что девушка всё ещё лежит лицом в грязи. Я наклоняю голову. Что, чёрт возьми, произошло? Только что она повернулась ко мне и попыталась извиниться своим хрипловатым голосом, а в следующую секунду не слишком грациозно рухнула на землю.

Я даже не попытался её поймать.

Её неуклюжесть очень напоминает мне кое-кого, кого я не видел и с кем не разговаривал очень, очень давно. Я отбрасываю это воспоминание и делаю глубокий вдох. Может быть, поэтому мне хочется проверить её пульс. Как будто я вижу себя в молодости и слышу невинный голос, который просит меня завязать ему шнурки. Или, может быть, это чувство возникает из-за того, что я давно не общался с людьми за пределами Ада, и её душа напоминает мне о жизни.

Теперь мёртвые для меня — обычное дело. Живые — в меньшинстве. Не то чтобы она была живой. Но она только что умерла, так что, по сути, это одно и то же.

Я фыркаю и отвожу взгляд к кронам деревьев, которые защищают нас от утреннего солнца. Пыхтя, я опускаюсь на корточки и тычу средним пальцем ей в бок. Конечно же, эта чёртова девушка-зомби без сознания.

— Я не собираюсь нести тебя обратно в поместье, — предупреждаю я, надеясь, что она застонет и сядет. Я долго и томительно жду, а потом закатываю глаза и закатываю рукава до локтей. Она не такая уж тяжёлая, когда я поднимаю её с земли, но, несмотря на её вес и запрокинутую голову, я не могу удержаться и смотрю на неё. — Если ты меня слышишь, то ты идиотка.

Ничего. Мне кажется, она даже не дышит.

Что бы здесь ни происходило, мне это не нравится.

Прошло несколько часов с тех пор, как меня вызвали, и я до сих пор не знаю, какого чёрта я здесь делаю. Эта девушка только и делает, что плачет, умирает или теряет сознание. Если она хотела привести меня сюда и позлить ради забавы, то ей это удалось.

Когда я смотрю вниз, раздражение в животе усиливается.

И мне особенно не нравится то, что я несу её обратно в дом.

Я наступаю на ветку, и мои руки сжимаются крепче, чтобы не уронить её. У меня дёргается челюсть. Нужно было дать ей упасть.

Я опускаю взгляд и смотрю на неё, прижатую ко мне. Между её губ застряла прядь волос. Они ещё не стали голубыми, но, поскольку я никогда раньше не встречал привидений, я не уверен, что это произойдёт. Хотя она всё равно будет хорошенькой.

Эта мысль на мгновение выбила меня из колеи, и теперь я думаю о ней уже во второй раз. Но я, чёрт возьми, не слепой. Она симпатичная. Если бы мы встретились в реальном мире и оба не были бы категорически мертвы, я бы, наверное, попытался заговорить с ней или посмотреть на неё — сработает и то, и другое.

Я перекидываю её через плечо, чтобы не видеть её лица. Для всего есть решение.

В это время дня солнце освещает длинные стеклянные окна здания — некоторые из них расписаны узорами, которые я видел только в богатых домах, когда был жив.

Типично для меня — оказаться здесь в ловушке.

Здание состоит из множества крыльев и четырёх этажей, его каменные стены выкрашены в чёрный цвет. И зачем им столько дымоходов? Кто их чистит? На это у них ушло бы лет десять.

Несмотря на то, что дом заброшен, двор усеян клумбами. Я чувствую запах растений, когда несу её через чёрный ход поместья в комнату с заколоченными окнами и односпальной кроватью посередине. Всё в этой ситуации чертовски странно.

В углу комнаты стоят аномально большие часы, которые тикают громче, чем нужно. Стекло разбито, а дерево покрыто пылью.

Я укладываю её на койку без простыни и начинаю искать одеяло, но потом останавливаюсь и качаю головой, удивляясь собственной глупости. Ей не холодно. Она мертва.

Мой взгляд скользит от её лица к грязным ботинкам. Она не карлица, но ростом мне по плечо. Если не считать того, что я возбуждаю себя или сжимаю член так сильно, что становится больно, когда моего соседа по комнате нет дома, я уже много лет не получал особого удовольствия — должно быть, поэтому мой пульс начинает учащаться, и я делаю шаг назад. Я не нахожу её привлекательной. Я не могу представить, как выглядят её голые ноги под штанами, и не могу признать, что её прикрытые одеждой груди привлекают моё внимание слишком сильно, чтобы это было нормально. Борясь с желанием не сводить с неё глаз, убрать волосы с её лица или провести большим пальцем по её пухлым губам, я сжимаю руки в кулаки и поворачиваюсь к девушке спиной, оставляя её лежать на койке, и направляюсь туда, куда меня позвали.

Я ещё раз осматриваю помещение в поисках чего-то, что могло бы подсказать мне, как выбраться из этой тюрьмы. Моё внимание привлекает коричневая деревянная шкатулка рядом с телом девушки. Это единственное, что здесь не сломано.

Крышка не открывается, но одного запаха достаточно, чтобы понять, что это обгоревшие человеческие останки.

Скривившись, я ставлю урну на то же место, где её нашёл. Можно с уверенностью предположить, что это та самая сестра-призрак, о которой она говорила перед тем, как потерять сознание.

Я хмуро смотрю на её физическую версию. Шея трупа всё так же неестественно вывернута, но цвет кожи изменился. Что-то не так с тем, что её тело оставили здесь. Покачав головой, я переступаю через её медленно разлагающийся труп и выхожу из комнаты. Это не моя проблема. Мои шаги эхом разносятся по особняку, пока я не добираюсь до столовой.

Гримуар насмехается надо мной, лежа на столе. Я листаю его страницы в поисках какого-нибудь способа всё исправить или заклинания, которое освободит меня, но из-за мешанины языков и символов я понятия не имею, что делаю.

Найдя страницу, которую она использовала, я читаю текст, нахмурив брови и пытаясь разобрать заклинание. Моя латынь и в лучшие времена оставляет желать лучшего, но я хотя бы немного лучше понимаю её на слух, чем при чтении.

Насколько я понимаю, эти символы создают безопасный портал между измерениями, позволяющий духу попасть на этот план. Это всё, что я понял. Здесь нет ни мелкого шрифта, ни предупреждений, ни нормального объяснения того, что делает заклинание, кроме как «призывает духа».

Моя грудь наполняется воздухом, я закрываю глаза и снова произношу слова, приоткрыв один глаз, чтобы увидеть, что ничего не происходит.

Я пинаю ближайшую ко мне вещь, и корзина, наполненная одеялами, отлетает в другой конец комнаты.

Ей нужно проснуться и произнести заклинание. Она сделала это однажды — сможет сделать и снова. Предположительно. То, что она мертва, может стать проблемой.

Есть шанс, что, когда она умрёт, откроется портал и за мной придёт пожиратель душ. Я лучше сам себе яйца оторву, чем снова буду иметь дело с одним из них. С другой стороны, я мог бы заставить её призвать Дилана, чтобы точно узнать, жив он или нет.

Делать это или не делать? Решения, решения.

Но я не могу покинуть это богом забытое место, пока не сниму проклятие, которое связывает меня с ней. Если бы она не застряла на этой территории, было бы достаточно просто перенести её туда, куда мне нужно. Но, очевидно, это невозможно.

Всё, что ей нужно сделать, — это разорвать связь между нами, и я смогу уйти. Вот и всё. Я не знаю, какой сейчас год и как долго я застрял в чистилище Ада, но мой брат, возможно, всё ещё где-то там.

У меня ком в горле. Это самое близкое к ответам место, где я был. Когда я был в Аду, мне не на что было опереться. Теперь я в том же мире, что и он. Я могу найти его — если он всё ещё здесь.

Сейчас должны произойти две вещи. Во-первых, мне нужно оружие на случай, если демон придёт, чтобы утащить меня обратно в Ад. А во-вторых, мне нужно постараться не убить эту девушку снова, когда она начнёт плакать из-за… из-за чего бы она ни плакала, чёрт возьми.

Я обвожу взглядом комнату и останавливаюсь на стуле. Сойдёт. Я отламываю ножку и заостряю её о грубую кирпичную стену. Я прижимаю подушечку пальца к острию и отдёргиваю его, почувствовав жжение. Ладно, может, он и недостаточно острый, чтобы убить Тор’ота, но, по крайней мере, он их замедлит.

Я сжимаю в одной руке гримуар, а в другой — кол и мчусь через весь дом, чтобы вернуться в комнату, где я оставил призрака. Я замираю в дверном проёме и смотрю, как она потирает руки, словно ей холодно, страшно или она беспокоится о том, что я могу с ней сделать. Кажется, она слегка раздражена тем, что я всё ещё здесь.

То же самое, чёрт возьми.

Но это хорошо. Она должна быть в ужасе от меня и от ситуации, в которой мы оказались.

— Последний шанс поговорить, — говорю я, отчеканивая каждое слово и заставляя её вскочить на ноги. — Это последнее, что удерживает меня от того, чтобы раскроить тебе череп. У меня не хватит на это терпения.

— Ты должен был быть моей сестрой! — кричит она в отчаянии, прерывая меня. — Я хотела её, а получила тебя.

Я поднимаю брови, услышав, с какой издёвкой она произносит последнее слово. В ней есть огонь.

— Продолжай.

Её губы дрожат, а стеклянные глаза опускаются на самодельное оружие в моей руке.

— Ты снова собираешься меня убить?

— Не решил. Я могу убедить себя не причинять тебе вреда, если ты дашь мне что-то большее, чем расплывчатые, бесполезные ответы.

Отлично. Она снова собирается заплакать. Может, мне лучше покончить с собой?

— М-моя… — она устало откашливается, и внезапно все эмоции на её лице исчезают. Интересно. — Моя сестра мертва.

— Как и ты, — добавляю я, и она вздрагивает. Я даже немного жалею об этом. — Дай угадаю. Ты думала, что сможешь поговорить с ней с помощью чего? Колдовства? Вместо этого ты призвала демона и теперь не знаешь, что с этим делать. — Я стискиваю зубы. — Если ты скажешь «да», я снова тебя убью, потому что это будет означать, что ты понятия не имеешь, как снять это чёртово проклятие и освободить меня от необходимости быть здесь с тобой.

Надеюсь, я ошибаюсь. Потому что, если она может произнести заклинание призыва, я хотя бы смогу узнать, жив Дилан или мёртв. Он был или остаётся хорошим парнем; он бы никогда не оказался в ловушке Ада, так что если заклинание призыва не сработало, значит, его сердце всё ещё бьётся. Что я могу его найти…

Мои губы почти приоткрываются. Я хочу спросить, в каком году это было, но выражение её лица останавливает меня.

Её суровые глаза опускаются, и я теряю всякую надежду уйти от неё.

— Я не хотела. Я даже не думала, что это сработает. Я… я… — Она прочищает горло, и я морщу лоб, наблюдая, как струйка яда проступает на её лице. Это превращает её в другого человека. — Я понятия не имела, что делаю.

Столько авторитета для такой жалкой оговорки.

Ненавижу, что у меня появилась хоть капля надежды, а она уничтожила её всего восемью гребаными словами. Она не понимала, что делает, так что вероятность того, что она сможет сделать это снова — и для своего убийцы, не меньше, — крайне мала.

Тони, должно быть, уже сходит с ума. Я его единственный знакомый в Аду и единственный, кто терпит не только его превращения, но и его общительную натуру. Он может даже сам убить эту девушку, если когда-нибудь увидит её.

При этой мысли я прищуриваюсь. Нет. Если кто-то и собирается убить эту невыносимую девчонку, то это я.

Снова.

Навсегда.

Каким-то образом.

Но это уже мои проблемы.

— Исправь это. — Я киваю на тяжёлую книгу в своей руке.

У неё в горле бьётся пульс. Я вижу, как он замирает, как она глубоко вздыхает. Почему я, чёрт возьми, так пялюсь?

— Сколько ещё раз мне нужно тебе сказать, что я не могу? — кричит она, размахивая руками, как будто это поможет ей донести свою мысль. — Я не могу, ясно? Я не знаю, что, чёрт возьми, я сделала и почему, ты здесь. Я. Не. Знаю. Угрожать — пустая трата твоего времени и моего терпения. Так что либо отстань от меня, либо верни мне книгу, чтобы я могла закончить начатое.

Я выпрямляюсь, услышав её тон. Ни одно низшее существо не говорило со мной в таком тоне с тех пор, как я был человеком. Они не осмеливались. Она либо дерзкая, либо глупая. Наверное, и то, и другое. Мне бы не хотелось, чтобы она меня развлекала, но вот мы здесь.

— Нет, — просто отвечаю я.

Она недоверчиво поднимает брови.

— Нет?

— Ты можешь разорвать эту чёртову связь между нами? — резко спрашиваю я, делая шаг вперёд.

Она пожимает плечами.

Пожимает плечами.

Блять. Эта чёртова девчонка. Она даже не удосуживается ответить мне, прежде чем попытаться выхватить книгу у меня из рук. Я поднимаю её над головой, так что, если она не собирается взбираться на меня, как на дерево, ей конец.

— Как, по-твоему, я должна разорвать связь, если ты не отдашь мне гримуар?

— Откуда мне знать, что ты не откроешь ещё один портал и не впустишь их за мной?

Это её заинтересовало.

— Кого?

— Не твоё чёртово дело. Я тебе не доверяю. Ты мне не нравишься. Я не хочу быть привязанным к тебе, как гребаная собака на поводке, так что, если ты не можешь гарантировать, что сможешь разорвать эту связь, тебе не повезло.

Она толкает меня плечом и проходит мимо, оставляя меня в комнате с книгой, которую я всё ещё держу над головой.

Я смотрю на то место, где она только что стояла. Я не знаю, что мне больше по душе — мёртвая девушка, которая меня боится, или призрак, который постепенно осознаёт, что может напугать меня в ответ.