Поместье Элдрит

Глава

20

Линкс

Боюсь, я начинаю испытывать симпатию к Сэйбл.

Она меня уже не раздражает, как раньше. На самом деле мне даже нравится, когда она рядом, когда я чувствую её запах, ощущаю её присутствие, слышу её.

Именно поэтому я стараюсь держаться от неё подальше. Даже когда мы разговаривали с теми офицерами, я не мог перестать на неё смотреть. Она отвлекала меня. Чёртова заноза в заднице, с которой я не хочу иметь ничего общего.

Я закатываю рукава, подворачиваю манжеты чуть выше локтей и расхаживаю по спальне, в которой спал. Даже стены, кажется, смеются над моим состоянием. Я не только умираю от желания снова почувствовать киску Сэйбл на своём члене, но и хочу просто… увидеть её.

Блять.

Что, чёрт возьми, со мной происходит? Чем раньше я найду способ выбраться отсюда, тем лучше.

С прикроватной тумбочки на меня смотрит гримуар. Я не открывал его уже несколько часов. Каждый раз, когда делаю это, я ожидаю увидеть что-то новое. Но там всё те же слова, рисунки и чёртовы символы, которых я не понимаю. Сэйбл смогла призвать меня, а потом и Тони, так почему же она не может просто снять это проклятие и избавиться от меня?

Мои пальцы дрожат, вспоминая прикосновение к её коже, то, как я сжимал её бёдра, входя в неё.

Мой член дёргается.

Я стискиваю челюсти.

А потом бью кулаком в стену.

Тяжело дыша, я снова начинаю расхаживать по комнате, проводя руками по растрёпанным волосам.

— Блять, — бормочу я. — Чёрт бы всё побрал.

Сожалею ли я о том, что произошло между нами? Нет.

Ненавижу ли я себя за это? Да.

Сделал бы я это снова?

Скрежеща зубами, я качаю головой и тяжело вздыхаю. Сегодня не тот день, чтобы срываться — я вымылся в душе, но всё ещё чувствую её запах на своей коже и вкус её кожи на языке.

Чёрт возьми.

Я выбегаю из комнаты в поисках её. Нам нужно установить границы, иначе я сойду с ума: она остаётся в одной части поместья, а я — в другой. Она может делать всё, что захочет, в своём призрачном обличье, а я буду разрабатывать план, как выбраться отсюда.

Когда я нахожу её в главной гостиной, она сидит на рваном диване, поджав под себя ноги, и читает книгу.

Мой пульс замедляется.

Я останавливаюсь на пороге комнаты — весь мой гнев и тирада о границах, которую я собирался ей высказать, улетучиваются, когда она поднимает на меня взгляд.

— Ты выглядишь уставшим.

Я хмурюсь.

— Тебе нравится постоянно вести себя как стерва?

— Да, — сердито смотрит она на меня. — Но только с тобой.

И это меня чертовски заводит.

Мы оба смотрим друг на друга. Я моргаю, и она тоже.

— Ты пришёл сюда, чтобы позлить меня, или тебе действительно что-то нужно? — протягивает она.

— Какой сейчас год?

Она наклоняет голову и закрывает книгу, которую читала.

— Что?

— Год, — повторяю я. — Или хотя бы в каком веке мы живём?

— В двадцать первом?

Я хмурюсь.

— Я серьёзно. Не шути со мной. Какой сейчас год?

— 2025-й, Линкс.

Я замолкаю. Всё в комнате будто исчезает, потому что что, чёрт возьми, она имеет в виду, говоря, что сейчас 2025 год?

Значит, Дилан…

— Для демона ты что-то бледный, — говорит она, и я едва могу разглядеть её сквозь пелену перед глазами. Она встаёт с дивана и кладёт книгу на журнальный столик. — Ты в порядке? — Я нахожу ближайшее кресло и опускаюсь в него. У меня кружится голова, и вот-вот стошнит. Она вкладывает мне в руку телефон. — Вот. Можешь найти в интернете всё, что хочешь, — говорит она.

Сэйбл садится рядом со мной, скрещивает ноги и пристально смотрит на меня. От её взгляда у меня закипает кровь, и меня бесит, что я продолжаю так реагировать на неё. Я не нервничаю в присутствии людей. Это давно из меня выбили, так какого чёрта я волнуюсь, когда она рядом?

Я её трахнул. Я уже должен был забыть об этом. Почему я всё ещё реагирую на неё? Почему я хочу снова услышать, как она стонет моё имя или ведёт себя по хамство, пока я глубоко внутри неё? Её всхлипы навсегда врезались в мою память, а пальцы оставили следы на моей коже от того, как сильно она сжимала мою спину.

— Ну? — настаивает она, когда я просто смотрю на неё.

Я хмурюсь, глядя на гаджет.

— Что значит «найти в интернете»?

Она усмехается и качает головой, заставляя меня хмуриться ещё сильнее. Она что, смеётся надо мной, чёрт возьми?

— Ладно, серьёзный вопрос, демон. Сколько тебе лет?

— Я родился в 18…

— О боже, я переспала со стариком.

Она собирается встать, но я ловлю её за руку.

— Когда ты родилась?

— В 2003.

Я широко раскрываю глаза.

— Ты ещё ребёнок.

— Мне двадцать два. Ты мне в прапрадедушки годишься.

Это ужасно. Я мог бы продолжать заниматься своими делами, не зная, что я на сотни лет старше этой девушки. Я имею в виду, я трахнул её. Мой член был внутри неё, а она родилась в…

— Ты выглядишь больным, — замечает Сэйбл.

— Я испытываю отвращение к себе, — отвечаю я. — Почему ты смеёшься?

Она прикрывает рот рукой.

— Это просто… забавно. Ты примерно на двести лет старше меня.

Я решаю не говорить ей, что пробыл в аду гораздо дольше, чем два столетия.

— Подожди. Так… каким лосьоном после бритья ты пользуешься? У тебя был лосьон после бритья в аду?

Она пытается меня разозлить.

— Сэйбл, — предупреждаю я, теряя терпение. — Хватит, блять, смеяться.

Она наклоняется вперёд и держится за живот, её трясёт. — Я не могу.

Вздохнув, я откидываюсь на спинку кресла и жду, пока она успокоится. Проходит несколько минут, прежде чем я бросаю на неё взгляд. В её глазах стоят слёзы, и она выглядит очень мило. Чёрт возьми. Даже когда она смеётся до слёз, говоря о моём возрасте, я нахожу её привлекательной.

— Я ещё раз спрашиваю, что, чёрт возьми, значит «найти в интернете»?

Сэйбл вытирает глаза и смотрит на меня, пока я раздражённо вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

— Ладно, ладно. Садись обратно, дедушка. Давай я научу тебя пользоваться этим телефоном.

Маленькая чёрная коробочка лежит у меня на ладони. У неё стеклянная передняя панель, а с другой стороны, как утверждают люди, находятся камеры.

Я изучаю её. Это что-то новое и странное, и я чувствую себя старым. Порой любопытство берёт верх — как тогда, когда мне нужно было узнать, как сжимается киска Сэйбл вокруг моего члена, когда она кончает, и как она звучит в этот момент — красиво, громко стонущая.

Экран загорается. На нём фотография собаки и улыбающейся блондинки, которая прижимает её к лицу.

Сэйбл наклоняется надо мной, и я вздрагиваю от её близости и от того, как сильно я хочу прижать к себе всё её тело.

— Она милая.

Я мычу в ответ, чувствуя её волосы на своей руке, мне хочется провести по ним пальцами или хотя бы схватить пригоршню и…

— Теперь нажми на это, — говорит она, указывая на букву G на одном из предметов, которые она называет значками. — О, она автоматически удаляет историю поиска. Скандально.

— Что в этом плохого?

— Ничего. А теперь введи своё имя.

Я набираю: «Линкольн Тейлор», — и она снова хихикает.

— Ты смеёшься над моим именем?

— Для меня ты просто Линкс. А фамилия у тебя очень простая. — Она на мгновение замолкает, пока я смотрю на неё, затем склоняет голову набок. — Ты шотландский предприниматель?

Я опускаю взгляд на экран и вижу седеющего мужчину в очках и без волос.

— Нет.

— А ты, — она проводит пальцем по экрану, и слова меняются, — шестидесятилетний механик из Вашингтона?

— Я тоже мёртв. Если тебе от этого легче, — говорю я.

Наступает тишина, и мне хочется влепить себе пощёчину за то, что я всё испортил.

Но затем Сэйбл слегка улыбается. — Я тоже. Благодаря тебе.

Ещё больше тишины. Я прочищаю горло, несколько раз моргаю, а потом она вздыхает.

— Ты хоть немного жалеешь, что убил меня?

Я резко поднимаю голову.

— Конечно, жалею. Ты не должна была оставаться здесь со мной в ловушке. Если бы я не свернул тебе шею, мы, вероятно, не оказались бы вместе.

Она слегка приподнимает плечи.

— Я просто… ты никогда этого не говорил, поэтому я просто предположила, что ты не жалеешь и тебе нравится, что ты оборвал мою жизнь.

Я никогда не умел сдерживать свои порывы, и после того, как меня веками пытали, я отреагировал чисто заученно.

— Ты хочешь извинений?

— Не хочешь дать мне их?

— Это ничего не изменит. Ты умерла из-за меня. Нет ничего более непростительного, и я не испытываю угрызений совести. Мне плохо, да, и я сожалею об этом, но я не настолько раскаиваюсь, чтобы извиняться за такое. Это было бы всё равно что говорить в пустоту.

— Я бы приняла извинения, — тихо говорит она.

Я поджимаю губы. Иногда этот призрак кажется призрачным, но ранит, как лезвие. Это всего лишь слова. Слова, с которыми я ничего не могу поделать.

К тому же всё это, что бы ни происходило, временно. Потому что она мертва. Я демон. Мы принадлежим двум разным мирам. Это проклятие рано или поздно спадёт.

Я выпрямляюсь.

— Не надейся.

Сэйбл хмурится.

— Что только что произошло?

Я не отвечаю. Вместо этого я оставляю её в полном замешательстве, а моя собственная глупость не даёт мне покоя, потому что с чего я взял, что цивилизованный, нормальный разговор с ней — это хорошая идея? Я не могу сблизиться с ней. Я не могу позволить себе чувствовать то, что сейчас разрывает мою чёртову грудь.

Как только я захожу в свою комнату, дверь захлопывается, и я позволяю себе закрыть глаза и опустить голову на руки.