Поместье Элдрит

Глава 34

Линкс

Кажется, я скучаю по тому времени, когда был демоном.

Сэйбл последние полчаса объясняла мне, что, несмотря ни на что, я должен платить налоги. С какой, чёрт возьми, стати? В мире теперь гораздо больше денег, чем было, когда я родился, и каким-то образом он влез в ещё большие долги. Значит, я должен пахать как проклятый и отдавать большой процент дохода? Почему? Разве я не могу этого избежать?

Я рассматривал множество вариантов работы. Их много, но я понятия не имею, что они из себя представляют. Сэйбл рассказала мне о работе в гараже, о том, как стать пожарным или полицейским, о поступлении в колледж и о различных вакансиях в сфере технологий. Честно говоря, я бы предпочёл умереть и вернуться в ад раньше, чем истечёт срок моего соглашения.

Но чтобы угодить ей и снова стать человеком, на следующей неделе я устраиваюсь на новую работу в гараже в качестве механика-стажёра. Это глупо, потому что за последние несколько месяцев Сэйбл возила меня по городу и учила ездить по прямой, но на этом моё терпение иссякло.

Я всё ещё изучаю все тонкости этого века. Можете меня осуждать. Я чертовски стар.

Сэйбл громко вздыхает, отвлекая меня от моих мыслей. — Ты даже не слушаешь.

— Извини, я, кажется, разучился радоваться оплате чьих-то долгов.

— Это не долги, — говорит она со смехом. — Это налоги. Каждый должен платить свои налоги.

— Люди даже не знают о моём существовании. Доказательств нет.

Сэйбл берёт меня за руку и ведёт в нашу спальню.

— Ты для меня существуешь, — говорит она с ухмылкой. — И если я хочу быть честной перед собой, я не могу быть с тем, кто не платит налоги. Представь, что подумают наши дети?

У меня сжимается сердце, и я не могу понять, хорошее это чувство или плохое.

— Дети?

— Ну, — продолжает она, отводя взгляд, — в будущем мы можем поговорить об этом. Я знаю, мы оба этого не хотим, но мы можем пересмотреть своё решение, если когда-нибудь смиримся с тем фактом, что дети доставляют неудобства. Но это не имеет значения, если ты не собираешься платить налоги…

— Ты ставишь мне ультиматум? Буду хорошим мальчиком и буду трахать тебя, пока ты не забеременеешь, или потеряю тебя навсегда?

Не говоря ни слова, она приподнимает плечо.

Я никогда не думал о том, чтобы завести собственную семью — раньше это не входило в мои планы. Я не могу представить, чтобы у нас были дети. Мы оба не созданы для такого образа жизни и никоим образом не готовы к такой ответственности. Чёрт, я всё ещё пытаюсь понять, как обращаться с чертовым телефоном и интернетом.

Каждое утро я боюсь даже приготовить ей чашку кофе.

Но, увидев, как загораются её глаза, я поддаюсь на её тактику лёгкого флирта. Я смотрю на самую красивую женщину в мире, и мне становится тепло. Я чувствую себя спокойно, и у меня на душе ни капли не тяжело.

— Я люблю тебя, Сэйбл.

Она перестаёт пятиться к кровати и полностью поворачивается ко мне, приоткрыв губы. Как будто эти слова шокировали её, а я не говорил их ей тысячи раз с тех пор, как впервые признался в любви.

— Я люблю тебя, — повторяю я. — Если я тебе нужен, я твой. Если ты хочешь детей, то и я тоже. Если ты хочешь, чтобы я построил для нас собственный дом, и он оставался в нашей семье из поколения в поколение, то ты его получишь. — Я сокращаю расстояние между нами и беру её за подбородок. — Я не оставлю тебя ни на остаток нашей жизни, ни в аду после неё. Никогда. Если только ты не попросишь меня уйти.

— Я бы никогда не попросила тебя уйти, — шепчет она, опуская взгляд на мои губы. — Я тоже тебя люблю, Линкольн.

Я прижимаюсь губами к её губам, и всё кажется правильным. Наши тела сливаются воедино, и я веду её назад, пока мы не падаем на кровать. Я касаюсь её языком и слышу, как она стонет мне в рот.

Она высвобождает мой член и сжимает его в руке, одновременно прикусывая мою нижнюю губу и оттягивая её, пока та не возвращается на место.

— Я никогда не смогу насытиться тобой.

— Хорошо, — отвечаю я, проводя поцелуями от её подбородка к шее и посасывая чувствительную кожу, пока она не краснеет. — Потому что ты останешься со мной навсегда, маленькая девочка-призрак.

От того, как она гладит меня, как раздвигает ноги, чтобы я мог приблизиться… Я отстраняюсь и срываю с неё одежду, пока не оказываюсь лицом к лицу с чёртовым ангелом. Её глаза живые, яркие и блестящие, и она улыбается мне.

Я собираюсь заставить её глаза слезиться и так сильно растрепать ей волосы, что она будет часами пытаться их распутать.

Она визжит, когда я переворачиваю её, хватаю за задницу и разминаю мышцы, которые она постепенно наращивает с помощью тренировок. Я никогда раньше не чувствовал себя идиотом, пока она не показала мне, как пользоваться чёртовой беговой дорожкой.

Я раздвигаю её ягодицы, и она скулит, когда я зарываюсь в них лицом и просовываю язык в её дырочку. Ей нравится, когда я делаю это в качестве прелюдии — я ещё не трахал её в задницу, но ей точно нравится, когда я вылизываю её там, проникая языком внутрь и наружу, пока ввожу два пальца в её киску и трахаю её до первого оргазма.

Она кричит, уткнувшись лицом в подушку, и ещё сильнее прижимается задницей к моему лицу, а когда её дрожь утихает и её киска перестаёт сжимать мои пальцы, я вытаскиваю их и целую каждую ягодицу.

Перевернув её ещё раз, я поднимаю её колено и пристраиваюсь к её входу. Она не сводит с меня пьяного взгляда, пока я вхожу в неё.

Двигаясь медленно, я целую её, неглубоко проникая внутрь. Её тело снова сжимается вокруг меня, и она стонет. В последнее время всё стало более интенсивным, и я понятия не имею почему. Вместо того чтобы сходить с ума и трахать её так, будто завтра я умру, я двигаюсь медленнее. Не тороплюсь, наслаждаясь каждым сантиметром её тела. Я планирую посвятить остаток своей жизни тому, чтобы боготворить её, и хочу, чтобы она каждую секунду чувствовала себя принцессой.

Сэйбл — центр моей вселенной.

— Сильнее, — умоляет она, впиваясь пятками в мои бёдра, чтобы я вошёл глубже.

Я качаю головой, уткнувшись ей в шею. — Теперь я могу не торопиться.

И я не тороплюсь. Я буду не торопиться с тобой вечно.