После развода. Ненужная любовь

Глава 10

Самир

Я сижу, отгороженный от всего мира экраном ноутбука. Перед глазами отчеты по новому проекту, цифры, графики, сводки. Но все это кажется сейчас такой далекой, почти абстрактной ерундой. Я вожу глазами по строчкам, а они не складываются в осмысленную картину, расплываются, убегают. Я пытаюсь сосредоточиться, вникнуть, но не выходит. Мысли путаются, ускользают.

Из соседней комнаты, где Зарина до сих пор обустраивает детский уголок, уже который час доносится ее голос. Он звучит все капризнее и громче с каждой минутой.

— Самир, ты только посмотри на этот комод! Ну просто ужас-ужасный! — да, нам же так нужен сейчас комод на вырост, который пригодится сыну через пару лет, а там он будет не модным и она его выкинет. — Такие ручки… они же колхозные! Выглядит дешево и ужасно безвкусно. И цвет… Я же говорила, что хочу небесно-голубой, воздушный, а это что? Какой-то грязный, болотный аквамарин! Смотри, ну посмотри же наконец!

Я мычу что-то невнятное в ответ, даже не отрывая взгляда от экрана. Киваю, хотя она этого не видит. Пустое это все. Бессмысленная, выматывающая суета. Ребенку, в конце концов, ведь все равно, какого цвета его комод и какие там ручки. Главное, чтобы был функциональным и безопасным. Но попробуй ей это объяснить.

— Самир! Ты вообще меня слушаешь? Я тут уже почти час тебе показываю, объясняю, а ты даже не смотришь в мою сторону! Тебе совсем не интересно, как будет выглядеть комната нашего сына? Нашего общего ребенка! Или тебя волнует только твоя работа?

Я с силой выдыхаю, чувствуя, как нарастает раздражение, и медленно отрываю взгляд от монитора. Она стоит посреди гостиной, уперев руки в боки.

— Я слушаю, Зарина, — говорю устало, почти безжизненно. — Просто я, честно говоря, не вижу принципиальной разницы между этими двадцатью оттенками голубого. Они все примерно одинаковые. Выбери тот, что тебе больше нравится, и давай на этом остановимся. Я доверяю твоему вкусу. Все равно через два года ты это выбросишь, когда понадобится, ведь там будет другая мода.

— Ты не понимаешь! — ну все, снова начала. — Все должно быть идеально, продумано до мелочей! Это же его мир, его пространство! А ты вообще никакого участия не принимаешь, тебя ничего не волнует! И это еще не все! У меня опять эти дурацкие, идиотские прихоти начались. Мне снова дико хочется чего-то совершенно невообразимого! Это должно было пройти!

Все, достало. Закрываю ноутбук, смиряясь с тем, что работать сегодня все равно не удастся. Каждый день одно и то же. То ей подавай соленые огурцы, политые медом, в час ночи. То свежую клубнику посреди зимы, да такую, чтобы с поля, а не заморскую дубовую. И все это с истерикой, со слезами, с обвинениями в мое равнодушие.

И нет, она этого не хотела! Ей просто хотелось самоутвердиться, а я не хотел ее осаживать, чтобы ребенку не навредить ее нервами.

— Ну, и чего тебе на этот раз? — спрашиваю, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не прозвучало мое нарастающее раздражение. — Опять огурцы с медом? Или может, арбуз найти? Хотя нет, не сезон.

— Маринованной вишни, — заявляет без тени стеснения, смотря на меня с вызовом, и с каким-то странным торжеством в глазах. — Очень хочется. Прямо до трясучки. Острой, кисло-сладкой, чтобы косточка внутри была. Я даже не знаю, готовят ли такое вообще. В магазинах точно нет. Ты должен найти! Сейчас же!

Да, Надя никогда не позволяла себе таких глупостей. Она всегда была разумной, понимающей, собранной. Даже во время обеих беременностей, когда организм тоже шалил. Максимум налегала на зеленые яблоки или на творог. И никогда, ни разу не требовала от меня невозможного посреди ночи. А тут… это какой-то бесконечный сумасшедший дом.

Не могу поверить, что прошел уже целый месяц. Месяц, как Надя и девочки бесшумно исчезли из нашего, вернее, уже моего, старого дома. Мой юрист сухо сообщил по телефону, что все документы на смену фамилии ей и детям поданы и уже находятся на регистрации.

Анжелика и Амина Большовы. Чужое, колющее слух, режущее сознание сочетание.

Как она могла? Как она посмела так легко, так бесповоротно стереть меня из их жизни? Словно двадцать лет совместной жизни — это ничего не значащая пыль. Я же… я же не хотел этого.

Я же обеспечивал их! Собирался и дальше обеспечивать, ни в чем не отказывать! Я даже работу ей предложил, хорошую, спокойную! А она… она взяла, собрала вещи и ушла. Молча. Вычеркнула. Как будто меня никогда и не существовало.

Не могу в это поверить. Не укладывается это в голове просто. Двадцать лет жизни, общие победы, трудности, смех, слезы, наши девочки… и вот так, в одночасье, перечеркнуть? Она сильная, я всегда это знал и даже ценил. Но не настолько же.

Это ведь не ее настоящее решение. Это гордыня, обида, женская истерика, в конце концов. Она не сможет одна. Никогда. У нее ничего не получится. Максимум через год, может, раньше, она прибежит назад поджав хвост. Будет умолять о помощи, о прощении.

— Самир! — толчок в плечо возвращает меня в душную реальность. Зарина стоит надо мной, красная от злости.

— Что случилось?

— Да что с тобой не так в последнее время?! — почти кричит. — Я тут с тобой разговариваю, что-то объясняю, прошу, а ты витаешь в облаках! Ты совсем не уделяешь мне внимания! Тебе лишь бы в своем ноутбуке копаться или в телефоне сидеть, уткнувшись в экран! Ты вообще здесь? Или ты только номинально тут, а сам где-то далеко!

— Я слушаю тебя, — повторяю, чувствуя, как где-то глубоко внутри закипает раздражение. — Ты говоришь про вишню. Маринованную. Я услышал. Хорошо. Поищем в интернете, закажем где-нибудь.

— Да не в вишне дело, Самир, ну что ты как маленький! — она заламывает руки, и это театральное, дешевое движение вызывает у меня приступ тошноты. — Дело в том, что тебе на меня плевать! Тебе не интересно, что я чувствую, что я хочу, о чем я переживаю!

Она права. Я не с ней. Я в прошлом. В том просторном, светлом доме, где всегда пахло свежей выпечкой и чистотой, где было тихо и спокойно. Где не нужно было постоянно что-то доказывать, что-то решать, скандалить, где можно было просто молчать, сидя рядышком на диване, и это молчание было наполненным не пустотой, а пониманием.

С Надей тишина была мирной, целительной. А здесь, в этой шикарной, но бездушной квартире, тишина лишь короткая, зыбкая передышка, предвестник новой бури, нового скандала.

— Я устал, Зарина, — и это чистая правда. Я устал от всего этого. — У меня много работы. Новый, очень сложный проект на носу.

— А я? Я и наш сын? Мы что, не часть твоей жизни? Я тоже устала! Устала от твоего вечного равнодушия, от твоих пустых взглядов! Я одна тут все тащу на себе! Пошел ты!

Она резко разворачивается и, громко, демонстративно топая, уходит в спальню, к ребенку. Дверь захлопывается с таким грохотом, что вздрагивают стекла в серванте.

И наступает та самая, вымоленная тишина. Но она не приносит ни капли облегчения.

Я откидываюсь на спинку кресла, запрокидываю голову и закрываю глаза. Да, тишина. Но не та. Совсем не та.