После развода. Ненужная любовь

Глава 23

Надя

Я врываюсь в его кабинет без стука, но мен искренне плевать на условности. Меня за ночь так и не отпустило от того, что он вчера словно вор пришел ко мне пока меня не было и общался с детьми, и плевать прикрывался починкой вещей. Сына он к себе приучает, вот и все. Посто подло манипулирует тем, кем может.

Самир сидит за столом из темного дерева, такой спокойный, самодовольный и довольный собой, будто король на троне, наблюдающий за возней подданных.

— Ты приходил ко мне домой! — бросаю ему прямо с порога, не давая опомниться и начать разговор первому. — Пока меня не было. Без моего разрешения. Ты вообще страх потерял? Тебе вообще я смотрю не стыдно за это.

На последних словах срывюсь на крик, потому что он не стыдится ничего. Ему на все плевать. он считает себя правым.

Этот скотобаз медленно поднимает на меня взгляд, откладывая в сторону массивную дорогую ручку, будто моя ярость сравнима с писком комара. В его глазах ни капли раскаяния или смущения.

— И тебе привет, Надя, — здоровается со мной, намекая, что я не поздоровалась, но мне не стыдно за это. — Я просто починил то, что давно уже требовало ремонта. Простого спасибо было бы достаточно, — и снова упрек, и мне снова не стыдно, потому что не просила его о помощи. — Кстати, Амир скучает по мужскому вниманию, и я бы хотел провести с ним время. Пока, заметь, я прошу, но могу просто абрать его, потому что он и мой сын.

— Он мой сын, Самир! — перебиваю его и почти кричу, срывая голос от яростного крика. — Он не игрушка в твоих больных играх! Он не пешка в твоих манипуляциях! Что тебе еще от меня нужно? Чего ты вообще добиваешься этими дешевыми спектаклями?

Он откидывается на спинку своего кресла, складывает руки на груди, словно полностью контролирует ситуацию, что безумно раздражает. Прямо до дрожи в руках раздражает

— Когда через пару месяцев закончится реконструкция Дома творчества, я предлагаю тебе пост директора этого обновленного учреждения. Достойная, серьезная должность с хорошим окладом долна достаться молодому и перспективному сотруднику. Ваша глубокая пинсеонерка не справляется со своими обязанностями.

да, похоже ничему его жизнь не учит. Не получилось прямо, пошел бочком. Логика этого еловека явно покинула. М-да, и ничего не поделать с ним, это уже диагноз какой-то.

И зачем я только пришла…

— Неужели ты снова предложишь мне спать с тобой в обмен за эту должность? — спрашиваю уже больше от комичности ситуации, чем от реального интереса. — Или условия на этот раз изменились? Стали более «выгодными»? Добавил премиальных к унижению?

Во время моей речи его лицо не дрогнуло, ни один мускул не выдал никаких эмоций, что просто поражает.

— Я не повторяю дважды одну и туже ошибку, Надя, — ну да, он просто чудит по новому. — Ты объективно лучше нынешней директрисы. Ты моложе, энергичнее, с современным взглядом на вещи, со свежими, нестандартными идеями. Мой выбор основан исключительно на профессиональных качеств всех возможных кандидатов, а не на каких-либо личных чувствах или привязанностях. Это бизнес, не более того.

Не верю своим ушам, не верю его наглой лжи. Он не может говорить это серьезно, потому что он не умеет быть объективным, когда дело касается меня. Самир это неоднократно доказывал..

— Мне не нужна эта должность! Мне не нужна твоя помощь! Мне не нужно ничего от тебя! Я сама со всем в своей жизни прекрасно справлюсь! Сама! Как справлялась все эти годы!

— Не глупи, Надя, это объективный карьерный рост, которого ты заслужила, — его снисхождение ранит больнее прямого оскорбления, только он этого не замечает и не понимает. — Ты заслуживаешь гораздо большего, чем вести кружок рисования для детей, и за просто так помогать организовывать серьезные городские мероприятия. Эта должность подходит именно для тебя. Твой характер, твой опыт, все это будет задействовано на максимум.

— Я сама решу, какая должность мне подходит, а какая нет! Если ты не оставишь меня в покое, не прекратишь эти игры, я уйду из Дома творчества, Самир. Я найду себе другую работу, подальше от тебя и твоих «забот»!

Он смотрит на меня едва сдерживая раздражение, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить.

— Ты дура, Надя. Гордая, упрямая, недальновидная дура. Ты отказываешься от лучшего предложения в своей жизни из-за глупой, никому не нужной, разрушающей тебя гордости.

От этих слов во мне что-то рвется. У меня слезы на глаза наворачиваются, и меня накрывает волной истерики.

— Тогда поезжай к своей жене и своему сыну! — я не кричу, просто выдаю то, что накипело за все эти годы. — Иди к ним, раз я такая дура! Им ты явно нужнее! Они тебя ждут!

Его тоже задевают мои слова. Он медленно, очень медленно, как в замедленной съемке, поднимается из-за стола, и замирает.

— Я и так со своей женой и детьми нахожусь, — он говорит тихо и так, что мне становится снова не по себе.

— Я тебе не жена, — отвечаю ему в тон. — Амир только мой сын. Ты сам все уничтожил, растоптал, сжег дотла.

Разворачиваюсь и почти выбегаю из кабинета, не оглядываясь, не желая больше видеть его. С силой захлопываю тяжелую дверь и прислоняюсь спиной к холодной стене коридора, чувствуя, как мелкая дрожь пробегает по всему телу.

Я закрываю глаза, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях и сдержать подступающие слезы.

Он с женой и сыном.

Это уже даже не смешно.