Развод. Все сжигаю дотла

«Разговор»

Яна; много лет назад

Телефон стоит передо мной на столе, и я смотрю на него уже, наверно, несколько часов. За окном шумит непогода. Дождь. Гроза. Молнии сверкают. С детства боюсь грома, но сейчас меня он мало волнует. Просто умелые декорации к одной трагедии.

Ну, хватит. Сколько можно уже тянуть?!

Решительно стягиваю трубку, а все равно. Пальцы будто льдом покрыло. Словно я на морозе без перчаток снег разгребала. Голыми руками, хах! Да что ж такое?

Глупо улыбаюсь, а душу щемит. В ней сейчас один только прибой и слышно. Одинокий такой, на все градусы возведенный в абсолют. Если бы у печали и тоски была бы картинка — именно такой она и была. Серое, неспокойное море и пустой пляж, по которому один человек бредет — и этот человек я. Я! Я…

Так сложно.

И вроде бы так просто, но почему так сложно-то? Мы с Пашей уже не те, что были прежде. С моим переездом мы здорово отдалились, а Дан? Он здесь. Он рядом. И я его люблю, правда.

Я очень его люблю…

Наверно, одна жертва во имя такой любви — это нормально. С ним у меня будет будущее, с ним у меня будет семья.

Бросаю взгляд на свое помолвочное колечко и улыбаюсь. Оно отражает вспышку молнии, разрезая непростую действительность.

Я вспоминаю вечер, который случился со мной впервые. Неделю назад. Да-да, неделю назад он сделал мне предложение! Очень красивое предложение с живой музыкой, цветами. В шикарном ресторане на воде, а потом еще салют бах-бах-бах! Это то, о чем я мечтала. Дан подарил мне сказку. И жизнь, что обещает только взлеты.

Так и будет. Я знаю. Мы с Даном не просто решили пожениться по щелчку пальцев. Мы встречались. Шли к этому, притирались. Мы не женимся через две недели после знакомства или «по залету», как это модно говорить. Это осознанный шаг двух людей, которые поняли, что они хотят семью. И не просто там с кем-то, а друг с другом.

Очень дорогие, глубокие чувства.

Что у меня есть с Пашей?

Бросаю взгляд на маленькую звездочку, которую крутила до этого момента в холодных ладонях.

Что у меня с ним? Гора потрясающий воспоминаний, а дальше сплошные странности и провалы. После того, что произошло между нами за несколько месяцев до моего отъезда в Москву, мы оба словили дикую неловкость друг к другу. А дальше… пау-пау-пау! Ни хрена дальше. Он спокойно со мной попрощался и сказал, чтобы я его не забывала.

Хах… как плевок в душу, если честно.

Конечно, он не вкладывал такого смысла. Все я. В плане… полагаю, такой момент наступает во всех жизнях хотя бы раз. Когда твои собственные ожидания совершенно не влезают в рамки твоей реальности.

И швы трещат, и дыхание спирает от попыток одно в другое уместить.

Виноват ли в этом Паша? Да нет. Я уже давно ничего от него не жду. Момент был упущен. Мы продолжали общаться все это время в разлуке, а он… ничуть не поменялся. Белкин ждет, что я закончу университет и вернусь обратно в Питер.

Да-да. Ждет.

Каждый раз, когда мы созваниваемся, он непременно вбросит что-то типа: вернешься, будем так зажигать! Ха!

Только мне не до смеха.

Паша приезжал к нам с Даном в Москву где-то три месяца назад. Они друг другу не понравились вообще, ведь даже тогда этот придурок умудрился ляпнуть: когда вернешься в Питер, мы с тобой повеселимся!

Охренеть.

Вот что это было?! Одному богу известно.

Нет, ничего не меняется. И не поменяется. Паша — это Паша. А я — это я, и мне так страшно застрять в отношениях с мужчиной, который даже признать не может, что у нас гипотетически могли бы завязаться отношения! Гипотетически! Ему как кость в горле даже так, что говорить про свершившийся факт?!

Ни.

За.

Что.

Какой-то недобред с налетом детского сада. И я не собираюсь от него что-то там требовать. Стабильности? Уверенности? Границ? Нет. Он покрутит у виска и спросит, а не ударилась ли ты головой, старче?

Зачем мне это надо? И чего я тяну? На чаше весов мое счастливое будущее и недоотношения, в которых вопросов больше, чем у первоклассника об этой жизни в принципе. Представляете?! Да-а-а… между нами реально очень много белых пятен. Хочу ли я это исправить? Нет. Устала. Да и потом, отношения — игра в дуэте, а не соло. Ждать у моря погоды, мне тоже не улыбается. И вообще. По-моему, нет ничего хуже, чем прожить эту жизнь в ожидании чего-то.

Хватит уже…

Я решила. Сложно лишь потому, что слишком много теплых воспоминаний. Ничего страшного. Они никуда не денутся из моего сердца, всегда будут рядом. Но не он…

На мгновение опять замираю, но быстро мотаю головой и набираю наскоро его номер.

Гудок.

Второй.

Какая-то часть меня умоляет, чтобы никто на том конце не взял трубку, но…

— Да?

Твою мать.

Прикрываю глаза и издаю тихий смешок.

— Привет, Паш. Это я. Узнал?

Он улыбается. Я по голосу слышу…

— Богатой не будешь, звездочка. Как дела?

Плохо, Паш.

— Дан сделал мне предложение.

Повисает пауза. Я не хочу растягивать, поэтому сразу же добавляю.

— Я согласилась выйти за него, Паш.

Тишина.

Слышу только, как он дышит, и на этом все…

С губ срывается тихий смешок. Я прикрываю глаза, забравшись в кресло с ногами.

— Поздравишь?

— А есть с чем?

Неприятно. Морщусь и вздыхаю.

— Тебе это не идет.

— Возможно.

— Я знаю твое отношение к браку, Белкин, но не ты же женишься.

Он в ответ только коротко смеется.

Говорю же — ничего не поменялось. Вот и все…

— Ему не очень нравится наше общение, Паш.

— Ооо… бля, кто бы сомневался! — в его голосе нарастает злость.

Я прикусываю губу. Хмурюсь. Но мотаю головой и беру себя в руки.

— Его можно понять. Нас многое связывает, и…

— И что?!

— Паш.

— Он же попросил прервать наше общение. Не отрицай только!

— Не собиралась.

— Отлично. Что ты ответила?

Пару мгновений молчу.

— Думаю, ты уже знаешь…

— Бля… ну, нет.

— Паш.

— Ты серьезно?! Серьезно, сука?!

— Не ори.

— Не орать?! — Паша повышает голос еще больше.

Слышу, как чиркает его зажигалка.

Опять курит…

— Ты говоришь мне, что из-за твоего тупого…

— Не надо его так называть!

— А КАК МНЕ ЕГО НАЗЫВАТЬ?!

Снова подвисает тишина. Мы дышим тяжело и зло, и обоих клинит.

— Он — мой любимый человек, мой жених! Я собираюсь выйти за него замуж! Тебе не кажется, что ты должен проявить немного такта?! ХОТЯ БЫ СЕЙЧАС!

— «ХОТЯ БЫ СЕЙЧАС»?! Любопытно, блядь! Сейчас — это когда?! Когда ты шлешь меня в жопу?!

— Я никуда тебя не шлю!

— А что ты делаешь, Яна?! Ты прямым текстом говоришь мне…

— Что я выхожу замуж! И вместо «поздравляю», ты выливаешь мне на голову помои! Нормально?!

Он молчит и лучше бы молчал дальше, но нет. Вдруг говорит хрипло то, что окончательно выводит меня из себя.

— Ты совершаешь ошибку.

Вскакиваю так быстро, что почти путаюсь в проводе. Еще одно неудачное движение — разбитый нос мне точно гарантирован! Удается устоять на своих двоих, полагаю, из чистого упрямства. И вот когда битва с природной грацией картошки выиграна, я шиплю.

— Замолчи.

— Ты совершаешь ошибку, Яна, — упрямо продолжает он, — Этот Дан…

— ЗАКРОЙ РОТ!

— …Он тебе совершенно не подходит, звездочка.

Душу обдает кипятком.

Цепляюсь в телефонную трубку до боли в пальцах, а Белкин вздыхает.

— Он тебя заживо похоронит.

— И что это значит?!

— Да то, что рядом с ним ты другая совсем становишься! Ясно?! Дру-га-я! Закрытая, как он сам, на все замки! Блядь, ты при нем даже материться не можешь!

— О! Какая трагедия! Наш брак обречен, потому что рядом с Даном я не матерюсь. Да?!

— Да… сука, не в этом дело! Чем ты слушаешь?! Он тебя в себе самой замурует заживо! Окстись, твою мать! Глаза раскрой! Ты рядом с ним себя потеряешь, и ты никогда не будешь счастлива с тем, кто тебя не принимает! А он НЕ ПРИНИМАЕТ. И НЕ ПОНИМАЕТ. И НИКОГДА НЕ ПОЙМЁТ! ТЫ СЛЫШИШЬ?! НИКО…

— Заткнись! — рявкаю, Паша замолкает.

Тяжелое дыхание становится еще суше и быстрее.

Неприятно — мягко сказано. До слез обидно и больно — ближе к истине. И я могла бы ему все высказать. Что если ему важна я, то надо было раньше чесаться! Или, например, не отпускать меня в Москву!

Но нет же. Это не про Пашу, и ничего от моего монолога под названием «пустые ожидания» не поменяется. Он тупо хочет, чтобы я прожила всю жизнь в ожидании, когда человек, который не верит в брак и отношения, в них повери?! Так это все равно, что смотреть на небо и ждать, что оно вдруг станет зеленым.

Паша поверит в здоровые отношения между мужчиной и женщиной только после дождичка в четверг. Это не для меня. Хватит уже. Никаких разочарований.

— Спасибо, — роняю тихо, — Мне было страшно звонить. Я не знала, что тебе сказать, но ты облегчил задачу. Правда.

— Да, — усмехается горько, — Похоже на то, м?

— Не звони мне больше, Паша. Никогда. Прощай.

Я вешаю трубку первая, ответить ему не даю. Вместо этого хватаю тонкую цепочку и бегом несусь к окну, которое настежь открываю. Больше всего на свете хочется стереть его из своей памяти. До талого. Снести. И все, что с ним связано, тоже в топку бросить!

Но кулон висит в кулаке. Дождь бьет меня в лицо. Волосы мокнут, футболка липнет к коже гадко, а кулон висит, и я не могу разжать пальцы…

— Яна! Я дома! — из прихожей звучит голос Дана.

Оборачиваюсь резко, и дальше уже не думаю. Я прячу свою тайну на дно шкатулки, а потом выбегаю в коридор. Дан мокрый весь, но улыбается. У него в руках мои любимые цветы, и он тянет меня к себе, целует и шепчет, что соскучился.

В душе тепло.

Неприятный разговор я заставляю себя забыть. Похоронить на задворках собственной памяти и никогда к нему больше не возвращаться…

Сегодня четверг. Еще два дня, и мы поедем к его родителям. Планировать свадьбу.

А Белкин? Он останется для меня приятным воспоминанием на дне шкатулки с украшениями.

Сейчас

Я не стала заказывать курицу.

Если честно, то мы в принципе в ресторан не пошли. Это как будто бы было совсем не про нас… вместо него мы выбрали парк напротив.

Идем по заснеженной аллее, молчим. Улыбаемся. Я не знаю, что спрашивать, и он, наверно, тоже. Столько лет прошло…

— Когда мы в последний раз столько молчали? — тихо говорит он, я бросаю взгляд в ответ и усмехаюсь.

— Не знаю, но раньше нас определенно было не заткнуть.

Хрус-хрус-хрус

Под ногами напевает подмятый снежок. И совсем непонятно, какая там мелодия? Она полна печали? Или радости? Или всего вместе, соединенного под гимном «ностальгии»? Может быть, кстати, именно так и звучит ностальгия…

Ладно. Я здесь совершенно точно не ради рефлексии по своему прошлому. Улыбаюсь и заправляю волосы за ухо.

— Ну, расскажи. Как же так вышло?

— М?

— Ты. Здесь. Помнится, Москва раньше была для тебя… как ты говорил?

Паша смеется и кивает пару раз.

— Бездушно-душным апокалипсисом.

— Точно.

— Не знаю, — он жмет плечами и вздыхает, — Наверно, надо было куда-то расти. Питер стал мне в плечах жать.

— Обалдеть. Вот это у тебя, конечно, ЧСВ.

— Ты спросила — я ответил. Что у тебя?

Изнутри сжимаюсь, но быстро беру себя в руки и отвечаю ровно.

— Все нормально. Моей дочери уже шестнадцать.

— Вот это точно обалдеть. Шестнадцать?

— Да… время летит с чудовищной скоростью. Кажется, что еще вчера она не умела разговаривать…

— Как я тебя понимаю. Дети очень быстро растут…

Замираю. Паша тоже останавливается и оборачивается.

Бам!

Слава-те-хоспаде! Не пришлось тут выворачиваться и изобретать колесо, чтобы подойти к теме, которая меня так волнует! Он начал ее сам.

— Неужели? — выгибаю брови, делая вид, что совершенно не в курсе его семейного положения.

Паша ухмыляется.

— Да. Только у меня сын.

— Сын?

— Зовут Матвей.

Моргаю пару раз. Белкин улыбается, будто не понимает моей реакции.

— Что такое?

— Не… думала, что у тебя есть ребенок.

— Ну… вот так.

— Если ты скажешь, что у тебя есть еще и жена…

— И она есть.

Его выражение лица не меняется. Он продолжает улыбаться (сука, с нежностью!) и смотреть мне в глаза.

Блеа-а-а-а… да какого черта, спрашивается?! Где эта гребаная справедливость, о которой из каждого утюга?!

Будь хорошей! Не делай зла! Бла-бла-бла, хрень! Какая же собачья хрень все ваши тупые наставления!

Что хорошего?!

Она насрала в моей жизни, потом решила сменить обстановку и бам! На тебе! Подцепила… его! Его, твою мать! Того, кого под венец затащить было… как вообще?! Каким макаром?!

Почему у нее вышло, а я даже девушкой его не считалась? Почему?..

— Ты выглядишь озадаченной, — Паша делает маленький шаг в мою сторону, поднимает брови, — Все нормально?

— Да, нормально. Просто… пытаюсь понять, как так получилось. Чтобы ты. И женился. Что же там за женщина такая?

Он издает глухой смешок.

— Ее зовут Варя.

Ох, твою мать, простите, конечно, но ебала я в рот, какое у нее имя!

А приходится улыбаться. Сквозь «не хочу», а если честно, то даже сквозь «какого-твою-мать-хрена»?!

Что же в ней такого есть? Что особенного? Таинственного, влекущего? Ну… что?..

— Красивое имя.

— Спасибо, — чуть кивает, продолжая смотреть мне в глаза, — Как так получилось? Просто все меняются, Яна. Такова жизнь.

Злость моментально срыгивается. Другого слова у меня нет. Я ведь будто с ног головы в дерьме стою, и мне еще больше хочется забиться в нору, чтобы никогда из нее не выходить.

Он прав. Это просто жизнь. И есть женщины-события, а есть женщины-явления. Между ними разница колоссальная: события — это бытовуха, что-то рядовое. Явление — яркое, меняющее течение времени. Мне просто не повезло, я оказалась в первой категории. Это тоже жизнь, конечно, пусть и выглядит совсем плохо.

Надо валить. Я сглупила. Не нужно было искать этой встречи, и ничего не нужно было. Сидела бы сейчас дома, сопли на кулак на втыкала, но знала, что половину из всего сама себе просто накрутила! А тут уже не прикроешься разыгравшейся паранойе… ну, никак не спрячешься! Теперь эта правда стала аксиомой: просто она особенная, а ты — нет. Вот и ответ на все твои «а почему».

Смотрю на часы и вздыхаю.

— Черт… уже так много времени, мне пора на работу, Паш.

— Уже? — выгибает брови, я киваю, хотя стараюсь не смотреть ему в глаза.

Вру ведь напропалую, а такая история вроде нашей дает очень неприятные побочки: ты всегда знаешь, когда твой родной человек врет. Потому что видел сотни раз, как именно он это делает, и теперь! Сука-а-а-а! Отличишь на «раз-два».

— Да, к сожалению. У меня строгий начальник.

Какая. Же. Херь.

Моей начальнице вообще на все насрать. Она три месяца сидит на кокаине, и, поверьте мне, кто и во сколько пришел — это последнее, что ее волнует. Главное — деньги. Деньги есть? Замечательно. Делайте, что хотите дальше.

Сомнительно, но окей.

Оборачиваюсь в поисках выхода из парка, а Белкин вдруг говорит.

— Я на днях хочу взять одну машину в прокат.

Перевожу на него взгляд.

— Что?

Паша цыкает и слегка закатывает глаза.

— В Питере такую тачку не дают. Хочу взять ее и посмотреть, как едет.

— И…

— Не хочешь со мной?

Ловлю ступор.

В… смысле?

Из груди рвется смешок.

— Ты серьезно?

— А что? — Паша делает маленький шаг на меня и жмет плечами, — Или ты разлюбила тачки?

— Нет, но…

— Муж не отпустит?

Цыкаю и возвращаю ему его же подковырку.

— А тебя жена отпустит? Или она будет с нами? И если так, то кем буду я?

Паша улыбается достаточно широко, чтобы я снова увидела его ямочки.

Они ломают что-то в моей душе. Черт… такие же очаровательные как прежде…

— Как кем? Моей звездочкой.

Чувствую — краснею. Он делает еще один шаг и замирает почти вплотную. Смотрит на меня сверху вниз. Пристально. Серьезно. Пусть на его губах играет все еще улыбка, но этот взгляд другой. Слишком далекий от веселого…

— А если серьезно, то она не любит все это. Скорость, тачки — не ее тема.

Мне становится слишком жарко. И слишком неуютно. Как итог? Несу хрень. Любую, лишь бы прервать что-то, чего я не понимаю (и не хочу понимать).

— Собираешься взять спорткар зимой? Даже на слух похоже на бред.

Паша тихо смеется и мотает головой.

— Это другой спорткар. Так как?

Не соглашайся. Не. Сука-глашайся. Не!..

— Хорошо…

Блеаа-а-а… Яна. Что ты творишь?..тебе мало? Еще больнее хочешь? Окончательно отрезать пути отхода? Сгорел сарай, гори и хата?

ЧТО. ТЫ. ТВОРИШЬ?!

Я не знаю, и руки будто сами дают ему номер, а после прозвона снова забивают его имя в память телефона…