Развод. Все сжигаю дотла

«Не смотри»

Яна

Сегодня я беру отгул на работе, чтобы как следует подготовиться к важной встрече своего мужа.

Это будет аукцион.

Боже, я просто обожаю аукционы! Это всегда так остро, будит внутри дикий азарт, который с трудом Дан может удержать до конца вечера. Ему нравится покупать красивые вещи, он у меня коллекционер. Иногда он покупает статуэтки, а иногда картины, но главной любовью Дана являются книги. Он это хобби перенял от отца. Тот тоже вечно бегает со своими книжками, даже заказал для них шикарный стеллаж. Чтобы под стеклом и все серьезно.

Я всегда только улыбаюсь в ответ на это его хобби. Разделяю ли я восторг своего мужа? Нет. К литературе я испытываю скорее прохладные чувства, но ему нравится, а как там говорят? Чем бы дитё ни тешилось, лишь бы не вешалось.

Пускай.

Обычно он мне покупает какую-нибудь побрякушку, и этого мне всегда достаточно.

Аукцион проводит жена знаменитого бизнесмена Москвы. Как по мне — абсолютного самодура, но с ним нужно считаться. Его протекция — наше все, а ярость? Испытать на себе не захочет никто. С Шиловым все предпочитают дружить. В целом, мужик он неплохой, если исключить из уравнения все особенности его далеко не простого характера.

Мне всегда больше нравилась его жена, и общаться я предпочитаю с ней.

Ксения Шилова словно сошла со страниц исторического романа. Красивая, статная. Даже имя у нее царское — Ксе-ния.

А может быть, и нет. У всех свои ассоциации, право слово, но если бы вы слышали, как его произносит Игорь, то сразу поняли, о чем я говорю. Никакой тебе «Ксюши», «Ксюхи» или, чего доброго, «Ксю». Нет. Эта женщина не иначе как Ксения и точка. Я всегда смотрю на них и пытаюсь понять такие странные отношения. Игорь — грубый, фактически мужлан! А она тонкая натура. Как сошлись? Даже не это главное, а как он ее не сломал за все годы их отношений? Куда интереснее.

Красавица и чудовище. Так я называю их союз про себя, но судить не тороплюсь. Все-таки когда Игорь смотрит на него, в его глазах играет нежность. Ну, из той, на которую только может быть способен человек. Наверно, ее можно было бы окрестить "на пределе", и даже меня пронимает. Мурашки бегут, хочется отвести взгляд в сторону — вот насколько это интимно выглядит.

Ладно, пора собираться.

После тренировки я принимаю душ, а потом еду в салон красоты, чтобы там мне сделали укладку. Первая ее версия мне совершенно не нравится. Простовата? Нет, не то слово. Просто не то? Да, ближе к правде. Прошу переделать. Мне важно, чтобы все прошло идеально, ведь там, куда мы сегодня поедем, будет много важных людей. Дан должен быть самым лучшим, а я совсем не хочу его подставить. Нет ничего хуже, как по мне, когда твой любимый человек вынужден краснеть за то, о чем беспокоиться не должен в принципе.

Наконец-то меня устраивает каждая прядка, каждый штрих вечернего макияжа, и я еду домой, где заканчиваю последние мелкие приготовления. Глажу мужу рубашку, подготавливаю его костюм, выбираю украшения, которыми дополню образ.

К назначенному времени я полностью готова.

Дан приезжает домой, снова осыпает меня комплиментами, обнимает. Ему нравится, как я выгляжу, но это мы уже поняли вчера. Хотя… нет, приятно видеть еще парочку подтверждений тому, что я действительно справилась.

Их я получаю с горкой.

— Дан, мы опоздаем, — шепчу ему в губы в перерывах между поцелуев, — Тебе надо еще в душ успеть.

— Да… да. Душ. Точно.

Его пальцы вонзаются в обнаженную спину, а потом он шумно выдыхает и издает смешок.

— Твою мать, я это платье на тебе сегодня порву!

Тихо смеюсь в ответ и киваю.

— Порвешь. Обязательно порвешь, только подожди до окончания вашей сходки крутых и сильных.

Дан выгибает брови.

— Крутых и сильных?

— Ты меня понял. Топай в душ!

Слегка отталкиваю его, указывая на дверь в ванную комнату.

— Давай скорее. Мы же действительно опоздаем. Разве ты не хочешь прикупить чего-нибудь в коллекцию?

Слегка прищурившись, Дан шепчет.

— Ты что-то знаешь?

Загадочно улыбаюсь.

— Все, что я могу тебе сказать — сегодня ты точно потратишь много денег.

Дан расширяет глаза и, как ребенок, выдыхает.

— Ты знаешь! Колись! Что ты знаешь?!

— Дан!

— А потом сразу в душ. Честное, пионерское.

Поднимает ладонь и прикусывает нижнюю губу. Я люблю, когда он такой. Озорной, по-детски счастливый. Будто ему не сорок, а все еще двадцать лет…

Очаровательно.

Нет, серьезно. Он выглядит просто очаровательно! И я сдаюсь…

— Ладно, — шепчу с улыбкой на губах, Дан опускает ладонь и приготавливается внимательно слушать, — Я встретила Ксению в ресторане на прошлой неделе, и она сказала, что ей удалось достать один очень известный роман. Первое издание. С автографом, Дан. С ав-то-гра-фом.

Через мгновение он расширяет глаза и выдыхает.

— И ты молчала?!

— Иди в душ!

Улыбаюсь только шире. Наверно, у каждого мужчины есть такое вот странное хобби, которое помогает ему сохранить связь со своим внутренним ребенком. И я, серьезно, совсем не против.

Дан разворачивается и идет в ванну, но по пути пару раз оборачивается. Словно удостовериться хочет, что я ему не соврала — точно, как ребенок! Я помню, что делала так же, когда просила у мамы купить мне дорогущие краски. Когда-то они нам были не по карману, но однажды на Новый год она загадочно улыбнулась и сказала, что договорилась с Дедом Морозом, и он обещал, что принесет мне те самые краски.

Я не поверила.

Почти год я просила их на все праздники, но получала другие подарки. А тут…

Вот так же оборачивалась. Как Дан. Нет, все-таки хорошо, что я упросила Ксению попытаться отрыть такую редкость. У нее получилось, и сегодня Дан станет невероятно счастливым человеком.

— Ты же не против черной рубашки? — кричу ему из гардеробной.

Дан отвечает под аккомпанемент своей электрической, зубной щетки.

— Я надену все, что ты мне дашь, любовь моя.

Вот и замечательно.

Каждый вечер самого популярного, аукционного дома Москвы — это что-то на потрясающем. Звучит классическая музыка, по залу курсируют элегантно одетые официанты. Сегодня на них фраки и красный пояс, а волосы уложены на один бок. Их наряд гармонирует с украшением на столах, да и в целом с залом, создавая из всего этого один слаженный механизм.

Нет, Ксения все-таки умеет создавать красоту. Женщины в потрясающих платьях, мужчины в дорогих костюмах… к ней на приемы не ходят с сомнительными девицами! Ни разу я не видела кого-то вульгарного или неподобающего. Сюда либо с женами, либо единицей, иначе рискуешь вызвать недовольство у хозяйки, а это автоматически означает навлечь на себя гнев ее чокнутого мужа.

Повторюсь, с ним никто не хочет ссориться. Целее будешь.

Я обнимаю пальчиками бокал шампанского и улыбаюсь в такт разговору с одним из партнеров Дана, а сама незаметно оббегаю зал.

Аукционный дом «Заря» существует уже больше семи лет, и вот пытаюсь вспомнить, а случалось ли здесь что-то «из ряда вон»? Не получается. Хотя нет. Нет-нет-нет. На заре, простите за тавтологию, "Зари", произошел неприятный инцидент. Один из бизнесменов привел с собой не жену, а свою любовницу. Конечно, как часто случается, ее он назвал своей «помощницей», но там все сразу стало понятно.

Всегда понятно…

Я незаметно ежусь и отгоняю неприятные мысли, чуть крепче сжав ножку бокала. Что там было дальше? Ах да. Крупный скандал. Его жена приехала следом и устроила целое светопреставление с дракой, ором, матами. Ох, по-моему, это был… да, точно. Это был дебют Ксении в роли устроителя подобных мероприятий, и она очень сильно расстроилась. После про того бизнесмена никто и ничего больше не слышал. Ха! Шутка. Ну, или нет. Я не сильно вникала тогда во все тонкости "богатого" мира, но потом услышала от некоторых женщин, что Игорь развалил бизнес того мужчины, и вынудил его покинуть страну. С голой задницей. В надежде, видимо, на лучшую долю где-то еще.

Эта история теперь передается «из рук в руки» и служит чем-то вроде страшной сказки для непослушных детей. Видимо, чтобы было неповадно. Сколько там правды по итогу, я никогда не спрашивала у Дана, да и в принципе уже неважно. Так делать я в любом случае не стала бы никогда.

Муж удачно шутит, я поддерживаю его смехом и киваю.

А еще через мгновение мне в голову прилетает мощный апперкот.

Случайность.

Взгляд, брошенный в сторону.

Что это было? Случайность или… чуйка? Наверно, уже тоже не особо имеет значения. Я замираю на месте, и все, что есть вокруг меня, превращается в размытое пятно.

Мне еле удается устоять на своих двоих.

Сердце дико, часто бьется в груди. По коже ползут отвратительные мурашки, которые не щекотят, а режут ее, оставляя за собой кислотный след.

Волосы на затылке шевелятся…

Я смотрю туда, куда смотреть не хочу. Но это, знаете, примерно, как увидеть страшную аварию с летальным исходом. Однажды у меня такое было. Кстати, как раз, когда мы переезжали из Питера в Москву на нашей старенькой машинке, похожей на маленького жучка. Прямо на нашем пути фура снесла легковушку. В последней не выжил никто, и это было просто ужасно. Кровь, внутренности… все это было растерто по серой трассе, а из-за снега картина выглядела еще более яркой. Ну, или нет, и мне так просто кажется. По крайней мере, воспоминания о том, что я тогда увидела, до сих пор четко стоят перед глазами, и это что-то да значит.

— Не смотри, малыш, — тихо прошептал папа, — Отвернись.

Но я не могла. Я смотрела, хотя мечтала не смотреть. Меня тошнило и немного потряхивало. Снова захотелось начать грызть ногти… А я продолжала впитывать мгновение, когда ничего уже было не исправить.

Потом я попытаюсь скрасить гнетущую тишину нелепой шуткой из разряда:

— Это был знак, папа. В Москве нас не ждет ничего хорошего.

Но получилось так себе. Ни у родителей, ни у меня не осталось сил даже притвориться, что мы не думаем о том, как беспечно оборвалась ниточка...

Отвратительно.

Меня передергивает, Дан сразу же реагирует и опускает на меня глаза.

— Любовь моя, ты чего?

Я медленно поднимаю на него глаза. Не знаю, что он в них видит, но его веселье тут же распадается на атомы, как будто бы его и не было.

Как в замедленной съемке он поворачивает голову, чтобы понять, куда я только что смотрела, но я резко подаюсь на него. Кладу руку на щеку и возвращаю все внимание на себя. Слегка мотаю головой.

Дан пару раз моргает.

— Ян, ты чего?

— Не надо, — все, что я могу сказать.

Глупо, знаю. Но… пожалуйста, не смотри. Не надо…

Внутри все резко встает на дыбы. Если честно, то я почти готова разрыдаться, словно вот-вот потеряю… все. Понимаете? Я будто потеряю все! Абсолютно все, что у меня было!

И мне так страшно…

Черт, как же мне страшно…

Не смотри…

Но Дан усмехается, нежно перехватывает мою руку и оставляет на ней ласковый поцелуй, а потом поворачивается.

Я чувствую, что все его существо моментально напрягается. Внутри меня стискивает мощными тисками.

Вот и все…

Теперь мы оба смотрим на размазанный по асфальту ад. Ну, если быть совсем откровенной, то это не ад, а всего лишь я. Я там! Размазанная, уничтоженная, без срока давности…

Молодая девушка откидывает свои огненно-рыжие волосы назад и смеется. Красиво, мелодично. На ней шикарное, легкое платье с оборками и цветочным принтом. А выглядит она… черт, прошло семь лет, а на нее будто время не подействовало вообще никак! Потому что она не изменилась!

Сука...вонючая, гадкая сука...

Все такая же красивая, яркая, притягательная тварь. Как тогда, когда чуть не уничтожила весь мой мир легким движением своей гребаной руки…