Развод. Все сжигаю дотла

«Есть в ней что-то такое...»

Дан

— …Извините? Извините, мужчина?

Пару раз моргаю и перевожу взгляд на миниатюрную девушку с маленьким мальчиком, который цепляется за ее ногу. Она смущенно улыбается.

— Простите, что мы вас отвлекаем. Я знаю, это очень… кхм, смелая просьба, и я пойму, если вы откажетесь, но…

Ни хрена не понимаю. Озадаченно хмурюсь. Девушка мнется, а потом опускает глаза на мальчишку.

— Если вас это не затруднит и не доставит вам никакого дискомфорта, не могли бы вы уступить место у окна?

Господи.

Шумно выдыхаю, будто бы эта девчонка могла бы сказать что-то действительно важное. Конечно же, нет. В плане… я ее в первый раз в жизни вижу, разумеется, она не могла сказать ничего «из ряда вон», только сейчас это неважно. Ну, неважно! Я напряжен до последней своей молекулы, и меня сейчас любой человек способен выбить из равновесия.

Мой тяжелый выдох она понимает совсем не так. Начинает тараторить, объяснять, что место у окна купить она не успела, а ее сынок очень хочет посмотреть на облака. Она продолжает громоздить одну неловкость на другую, гуще краснеет. Этот фарс надо побыстрее остановить, ведь, кажется, от волнения она испытывает явную потребность заполнить пустоту словами.

Понимаю.

Когда я был подростком, со мной тоже так было.

Поднимаю руку и мягко говорю:

— Не надо ничего объяснять, у меня тоже есть дочь. Я все понимаю.

Встаю, выхожу в проход между ровных рядов синих сидений, жду, пока их маленькая семья займет свои места.

Если честно, я был бы рад посидеть у окна, но если совсем откровенно, мне сейчас на это абсолютно насрать. И нет, все дело не в том, что за эти дни я дико заколебался. Совсем наоборот. Я ощущаю дикий приток энергии, будто бы способен сейчас вернуть горы.

Дело в другом.

Я на взводе все это время своей вынужденной, срочной и совсем незапланированной командировки, потому что моя жена мне не отвечает.

Опускаюсь в сидение, самолет взлетает через десять минут. Я совсем скоро буду в Москве, и у меня уже есть план.

Яна действительно игнорирует. Сначала ее телефон был выключен, и я почти поверил, что он у нее «разрядился», только все это фарс. «Я сейчас занята, перезвоню потом» — а потом была тишина. Конечно, разрядился, ага; хотя я и не ждал ее звонка. На этапе брошенной небрежно фразе все стало понятно.

Она на меня дико злится.

Понимаю ли я ее? Конечно, я ее понимаю. То, что случилось семь лет назад, так или иначе, нас подкосило. Фундамент треснул. Да, я старался и приложил много усилий, чтобы вернуть отношения на тот же уровень, но… иногда я даже сейчас ощущаю флер того времени.

Периодически Яна зависает. Она просто сидит и смотрит в окно, а когда я ее зову, и она переводит взгляд обратно на меня, на долю секунды я замечаю. В ее глазах отражается отпечатанная татуировкой тоска. И ты хоть лоб расшиби, кажется, это не исправят никакие твои подвиги.

Никакие!

Говорят, измена — этот тот самый порог, та самая точка невозврата. Ты до нее доходишь, и даже если потом стараешься склеить разбитые частички любимой чашки, она все равно останется треснутой. Так это и есть на самом деле. Тоску из глаз Яны не выгнал ни психолог, ни я сам.

А теперь это…

Начинают шуметь двигатели самолета. Мы медленно катимся, скоро стартуем, а я отправляюсь на пару дней назад, когда впервые за семь лет был с Варварой на расстоянии вытянутой руки…

Несколько дней назад

Я не знаю, чего я хочу от этой встречи и не понимаю, что по итогу долбанет прямо в лоб. Я правда не знаю. Но мне страшно. Ноги несут меня туда, где мне дико, волнительно и страшно! Сердце тарабанит в груди, я от волнения сжимаю и разжимаю пальцы.

Она стоит на детской площадке. Волны ярко-рыжих волос падают на плечи. Варя ласково улыбается.

Я помню эту улыбку? Помню, не стану врать. Я помню все, что было тогда, потому что мне до сих пор за это стыдно.

Так уж вышло. Мне стыдно. Наши отношения — это вообще квинтэссенция стыда и гребаной горечи, и если меня кто-то спросит, какова ложь на вкус, я отвечаю: у нее привкус арбузного бальзама для губ и запах сладкой карамели. Два атрибута Вари, которые я тоже очень хорошо помню.

Останавливаюсь прямо за ее спиной и все еще не могу до конца осознать, а губы шепчут:

— Привет…

Она застывает.

Я не знаю, ты ждала меня? Почему-то кажется, что да. Варя будто бы знала, что я приду, и когда она оборачивается — ответ лежит на поверхности.

Она действительно знала, и она действительно ждала. В ней нет ни грамма удивления…

— Что ты здесь делаешь?!

Я смотрю ей в глаза и молчу.

Семь лет назад у меня были сильные чувства к этой женщине. С Яной на тот период было сложно. Ничего особенного, никаких трагических событий. Так просто бывает, и это просто жизнь: иногда отношения охладевают. Особенно если вы так долго вместе…

Именно в тот период и появилась Варя.

Молодая, яркая, красивая девушка. Ей было безумно интересно все, о чем я рассказывал, когда как Яне это интересно не было никогда. Но оно и понятно. Куда я лезу? Моя жена — это об искусстве, какие цифры? Мы с Варей в этом плане имели больше точек соприкосновения.

Началось все просто. Обычно я бы сказал. По бытовому. Какие-то разговоры, участие, внимания. Полагаю, большего и не нужно, чтобы начать. Незаметно короткие пересечения стали длиннее. Варя работала на меня, и это тоже было просто. Где-то подзадержалась, где-то улыбнулась. Потом спросила совета. Да! Именно оттуда все и началось на самом деле. Может быть, не пойди я тогда с ней выпить кофе и обсудить некоторые моменты по работе, я бы не зашел так далеко. Но я пошел. И я зашел.

Это был разговор. Очень долгий, внимательный, веселый и легкий разговор. В тот вечер я впервые осознал, что улыбаюсь рядом с женщиной. Но в этом нет ничего интересного, если честно. Наши с Варей отношения развивались слишком банально, чтобы сейчас об этом рассказывать. Зачем? Вторая встреча, третья, потом осознание, что эти встречи больше походят на свидания. Попытка прервать «внерабочее» общение, которая закончилась диким, неконтролируемым желанием ее поцеловать. Так это и случилось. Я просто не смог сдержаться, а потом не смог остановиться.

Первый секс…

Мне было хорошо. Потом было плохо, когда на смену чистой эйфории пришло густое, липкое чувство вины.

Первый взгляд на Яну.

Господи! Каким ублюдком я себя ощущал, слов нет, чтобы это передать. Но я все равно продолжал, потому что остановиться тоже не мог. Это было бы просто. В смысле… остановиться. Захоти я тогда, это было бы просто. Всего один последний разговор, увольнение, и Вари никогда не было в моей жизни! Измена уже случилась, я это тоже понимал, но она могла остаться только на моей совести. Да так и должно было быть: это только моя проблема! Но случилось иначе...Если бы я остановился раньше, ситуация не стала бы настолько острой и патовой, ведь нельзя сравнивать обычный секс, даже основанный на страсти, с полноценными отношениями.

Переписка.

Подарки.

Я снял Варе квартиру получше. Я к ней приезжал. И да… был момент, когда я всерьез думал расстаться со своей женой. Меня останавливал только ребенок, а потом… она все узнала.

Это был худший день в моей жизни.

Он сейчас буквально звенит вокруг нас с Варей, создавая какую-то… гнетущую атмосферу, несмотря на солнце и детский смех.

Мне плохо.

Тянет и тащит в разные стороны, а еще слова мамы бьют набатом:

— Это всего лишь страсть…

Всего лишь страсть…

Я помню по секундам тот вечер, когда принял решение. Мама обещала мне поговорить с Яной, и я не знал на тот момент, как она отреагирует и что мне придется сделать, чтобы получить шанс, но выбор был сделан.

Гостиничный номер с бежевыми стенами. Мягкий полумрак. Варя сидит на кровати, а я стою у окна и курю. На тот момент курить в гостиницах уже было нельзя, только мне было абсолютно по херу. Шел дождь. Варя тихо прошептала:

— То есть… ты выбираешь ее, да?

Горько. Сердце сжалось, ведь это был очень тяжелый разговор. Мне совсем не хотелось его продолжать, и вот вернуться обратно — очень. Либо в тот момент, когда принимать каких-то решений не нужно было, либо… в тот момент, когда я ее еще не знал. Чего я хотел больше, разобрать было сложно. Я не хотел копаться, не хотел углубляться. Я хотел побыстрее все обрубить и свалить как можно дальше.

Выбор сделан. На чаше весов моя семья и девушка, к которой я испытываю сильные чувства. Что мне дороже? Ответ очевиден. Тем более… меня так ломает, когда я думаю о Яне, и в этой ломке не только стыд, но и… боль. Мне больно оттого, что я был дерьмовым мужем и сделал такое с женщиной, которая подарила мне любимую дочь. Не думаю, что в момент, когда наши с Варей отношения закручивались, я об этом размышлял. Нет. Не размышлял. Все шло легко и просто, все шло на эмоциях, а Яна? Ее не было в том уравнении. Вообще. Это эгоистично, конечно, но как есть. Ее не было, а теперь уже поздно…

— Я не уйду из семьи, — сказал я тихо, делая затяжку.

Варя всхлипнула.

— Но ты же говорил… что ты меня любишь?

Резонно. Я действительно мог сказать это на пике своего эмоционального подъема, только любовь ли это? Я не мог понять. Чувств было слишком много, вихрь слишком силен, чтобы разобраться и вразумить четко.

Я прикрыл глаза.

Она имела право предъявлять мне претензии, но… это не значит, что мне как-то легче их пережить. Ни хрена мне не легче. Тяжеляк… и давит-давит-давит. Я даже посмотреть на нее не мог! Потому что боялся передумать…

— На мне ответственность, Варя, — продолжил я хрипло, — И я… не могу нарушить своего слова. Я не уйду из семьи. Прости меня, но это наша последняя встреча.

Она молчала, и я снова понимал. А что тут скажешь? Уйти из семьи я ей не обещал. Мы вообще об этом не говорили.

Пару раз моргаю и возвращаюсь в настоящее. Варя снова молчит, она ждет от меня каких-то объяснений? Она и тогда ждала. Я дал максимум возможного, а сейчас… в моей голове снова пробегают красной строчкой мамины слова:

— Это просто страсть. Это нелюбовь!

И бам!

Я осознаю, что она была права.

Что я чувствую? Да ни хрена!

Нет, разумеется, меня цепляет. Снова появляется густое чувство вины и пару токовых разрядов из-за того, что между нами было и как это «было» оборвалось. Возможно, имей мы другие карты на руках, все вообще могло сложиться иначе, но! Это действительно была нелюбовь. Наши чувства ей стать просто не успели, а сейчас ничего уже не осталось.

Страсть, буря, тяга, физика — называйте как хотите, но не-твою-мать-любовь. Все это за семь лет потеряло свою ценность, даже если она когда-то и была. За семь лет «после» я понял, что такое любовь на самом деле. Я видел ее в своей жене. В том, как сильно она старается, сколько усилий прилагает, как она… борется.

Вот это точно любовь. А мы с Варей… по сравнению с этой величиной, лишь яркая, но короткая вспышка на ночном небе.

— Не знаю, — признаюсь честно.

Теперь хмурится Варя. Возможно, она ожидала другого ответа. Возможно, я сам ожидал от себя совершенно другого. На аукционе меня резко пронзило, и даже отрицать этого не буду, но… опять же. Дело тут больше в ощущение чего-то незакрытого, незавершенного. И вот я стою перед ней. И вот я смотрю в глаза, на нос и губы, которые целовал, а в груди… пустота. Только пара токовых разрядов, как рефлексия.

Разворачиваюсь и молча покидаю детскую площадку. Нам говорить больше не о чем. Это была нелюбовь, и это самое главное. Я не ошибся семь лет назад. Я принял верное решение.

Сейчас

Опускаю глаза на свое обручальное кольцо и слабо улыбаюсь.

Конечно, она на меня злится. Я знаю. Мои цели были благими, но так выглядит только с моей стороны, а каждый всегда оценивает ситуацию со своей. Мы редко можем абстрагироваться в моменте, отойти в сторону и на все посмотреть «полностью». Нам доступна лишь часть, которая задевает исключительно наши интересы.

Я все понимаю.

Яна злится и имеет все основания злиться, но я надеюсь, время, проведенное по раздельности, немного остудило ее пыл.

Она меня услышит.

Она меня поймет.

Прикрываю глаза и вздыхаю. Пару часов и я буду в Москве, а оттуда сразу к ней. Думаю, Яна уже знает, что я лечу. По крайней мере, Соня знает, а она, уверен, непременно доложила своей матери. Сейчас дочь — это единственный мостик между нами. Я общаюсь и узнаю про Яну только от нее, хотя и чувствую, что моя принцесса рассказывает не все.

Догадалась: родители поссорились.

Оно и понятно. Дочка уже не малышка, ее уже сложно обмануть. Она знает, хотя я уверен, что она не знает истинной причины. Яна бы ни за что не сказала, и это хорошо. Я не хочу, чтобы Соня знала, что когда-то ее отец очень серьезно оступился.

Сейчас это уже не имеет значения.

Я понял, что ошибался. Это была нелюбовь, а просто тупая страсть с очень яркими всполохами. Они меня ослепили. Сейчас? Мне было страшно, что снова сорвут с места, но не сорвали. Я поехал к Варе, потому что мне было страшно не поехать. Не увидеть ее глаза в глаза, чтобы потом сорваться в один прекрасный момент и снова похерить все то, что мы с таким трудом склеили заново.

Я сыграл на опережение и ничего не почувствовал.

За это я буду до конца своих дней отвечать перед женой, но я готов отвечать. Я люблю ее. Ее, а не кого-то другого.

Перелет проходит спокойно и быстро. Мы приземляемся без проблем, и у меня даже уши не закладывает! Как это обычно происходит…

Вижу во всем этом «благоприятном» некий знак. Улыбаюсь, забираю свои вещи и схожу с самолета, без проблем пропуская вперед тех, кто сильно спешит. Багаж я тоже получаю быстро. В общем, мой прилет проходит максимально гладко! Будто высшие силы ведут.

А потом в кармане вибрирует телефон…

Достаю его, смотрю на экран, и сердце топит теплота.

Любимая

Яна сама позвонила. Это происходит впервые за все то время, которое я провел в стороне. Она позвонила мне впервые сама, и я волнуюсь, как в первый раз. Руки немного потряхивает, а на душе… такая теплота, такое огромное желание увидеть ее поскорее! Обнять, поцеловать. Прижать к себе.

Я так соскучился по тебе, родная… твою мать, как же я соскучился…

— Да, лю…

— Ты приземлился? — перебивает меня холодно.

Усмехаюсь.

Теплого приема я не жду, не дурак. Я еще непременно получу по заднице после того, как взял эту паузу. Но знаете? Хорошо, что это все случилось. Я боялся, меня снова накроет, и что тогда делать? Я не хотел снова навредить своей смелой, своей мудрой, своей родной девочке — своей жене.

Меня не накрыло. Меня окончательно отпустило, и я во всем наконец-то разобрался сам. Без влияния мамы или груза ответственности. Я до всего дошел сам! Это было важно.

— Да, получил багаж, собираюсь ехать…

— Я хочу встретиться, — снова перебивает меня.

Вздыхаю, но примиряюсь. Она имеет право вести себя сейчас именно так. Даже хуже. Принимаю и покорно склоняю свою голову перед ней.

— Хорошо. Ты на работе? Могу за тобой заехать и…

— Я не на работе, — отрезает Яна, — Приезжай в «Стекло». Я буду ждать тебя на месте.

Пи-пи-пи

Короткие гудки оповещают, что я послан далеко и надолго. Отключаю звонок, убираю телефон в карман и вдыхаю морозный воздух, а потом издаю смешок.

Это моя жена.

В этом вся моя жена… но я не против. У Яны жесткий характер, зато с ней никогда не бывает скучно. Как бы я жил с Варей? Когда мне надоела бы ее инфантильность? А мне бы она быстро надоела, гарантирую. Это проверено.

После возвращения в семью первые месяцы были дико сложным испытанием. С Яной каждый разговор заканчивался бурной ссорой, поэтому мы почти не разговаривали. Это случалось лишь в те моменты, когда дочка гостила у моих родителей на выходных. Мы не спали вместе, я ночевал в своем кабинете и дико не высыпался. Плюс груз ответственности за свою ошибку, вина… все это сильно давило, и я начал по-серьезному скучать по Варе, которая уехала из Москвы. Это было к лучшему на самом деле. Думаю, что тогда я мог бы совершить эту ошибку еще раз, потому что… было действительно тяжело. У человека так психика устроена. Когда ее дико перегружают, когда давка со всех сторон — он хочет сбежать туда, где легко, поэтому отрицать не имеет смысла. Я мог бы ошибиться еще раз, а я этого не хотел. Выход пришел сам собой, однажды, когда я его совсем не ждал, в мой офис зашла молоденькая девочка. Милая, глазки в пол, красивенькая. Она метила на место Вари, и я взял ее на работу.

Между нами ничего не было. Я просто иногда позволял себе улыбнуться или поговорить чуть дольше, но между нами ничего не было. Буквально через месяц таких вот гляделок, она начала меня раздражать.

Девчонка была безумно похожа на Варвару, но с ней я не был в плену какой-то тупой страсти. С ней я раздражался. Возможно, из-за того, что с Варей я не знал последствий, к которым может привести моя халатность, а с этой знал? Или причина крылась гораздо глубже…

Боже, конечно, глубже! Я теперь-то понимаю, что глубже. Варя бы тоже начала меня раздражать, если бы я ее не трахал. Глупостью, посредственностью, инфантильностью. Собой. И это жестокая правда жизни: мне нравилось с ней спать, и теперь я могу это окончательно понять. Мне нравился секс, а все наши разговоры — всего лишь густой флер порока, потому что трахать ее я хотел сразу. Вот так.

Тру глаза, потом опускаю руки и смотрю на пейзаж за окном. Серый лес, подтаявший снег. Гадкая погода, подкрепленная лужами и слякотью. Блядь… сейчас бы поехать на море.

Кстати! А что? Идея — огонь. Соня выросла, мы вполне можем оставить ее с моими родителями, а сами повторить медовый месяц. Хотя нет. Не хочу никаких экскурсий, я от трепа за целый день безумно устаю и без того! Только море. Только пляж. И мы с Яной.

Отличная идея! Предложу ей это. Янина работа не будет помехой, а со своей я как-нибудь разрулю.

Воодушевленный, выхожу из такси рядом с указанным рестораном.

Интересный выбор…

Недолго оцениваю место нашей встречи. Это бар. Не приличный, светлый ресторан, а какой-то темный, как будто бы склеп вообще! Когда я захожу внутрь, сразу понимаю, что первые впечатления — правдивы.

В зале стоит интимный полумрак, мебель из дерева приятного, теплого оттенка. Стены — кирпич. Стоит запах сигарет и густого уда.

Очень странный выбор места. Очень-очень-очень странный. Яна и такое, не побоюсь этого слова, злачное место?! Хм… она меня позлить захотела?

В полной мере осознаю, что, скорее всего, так оно и есть, когда вижу свою жену.

Яна сидит за столиком и задумчиво смотрит на стакан перед собой. У нее новая прическа. Волосы стали короткими, по плечи, прибраны в полукруглую, объемную укладку. Глаза — чернее ночи. Губы — горький шоколад. На моей приличной супруге одето непонятно что! Черный пиджак… и все! Сука! Только колготки и высоченные шпильки! Какого хера вообще?!

Все мужики в этом зале на нее пялятся! Даже не стесняясь! Внаглую сидят и пожирают ее глазами, так что хочется убить каждого.

В груди растекается противная ревность. Она горит, шипит и прожигает душу дотла! Какого черта, сука?! БЛЯДЬ!

Решительным шагом иду в ее сторону, а когда останавливаюсь рядом, сразу же рычу:

— Какого черта ты так вырядилась?!

Яна медленно поднимает на меня глаза.

И это похоже на удар…

В низ живота бьет дикое возбуждение. Член напрягается, начинает оживать моментально просто! Будто мне лет восемнадцать! И нет. Дело не в том, что у меня секса давно не было. Дело в ней.

Дело всегда было в ней…

Есть в Яне что-то такое, за что ты душу свою отдать можешь. Я просто забыл об этом… тогда я об этом забыл… ее огонь успокоился, и я посмел о нем забыть…

Какой же мудак. Сука, каким же мудаком я был…

Яна криво усмехается и указывает глазами на место напротив.

— Очень трогательное приветствие. Присаживайся, Даниэль. Поговорим.

Она говорит тихо и вкрадчиво, а все, о чем я могу думать: как сегодня буду иметь ее так жестко, чтобы даже ее походка изменилась на несколько следующих дней. Вот он эффект Яны. И только с ней ты достигаешь такого состояния, потому что есть в ней что-то такое...оно тебя цепляет за душу крюками и никогда не отпускает.

Никогда.