Развод. Все сжигаю дотла

«Это была я»

Варя

В пустой квартире настолько глухо, что, кажется, я слышу отражение своего пульса, который отбивается от стен и со всей дури возвращается обратно. Мои рыжие волосы мокрыми жгутами падают на плечи. Глаза красные, меня потряхивает. Но я больше не плачу. Просто сижу и смотрю в одну точку.

Я жду своего мужа.

Забавно осознавать, да? Но именно сейчас я думаю о Яне… немного иначе. Злость чуть-чуть спала, и на мгновение в мой мир вторгается не совсем приятная мысль: а было ли с ней так же? Она тоже сидела в тишине, пока ждала Дана с нашего свидания? Она тоже представляла его лицо рядом со мной, мои руки на его теле, наши поцелуи? Секс? Потому что я представляю! И не знаю, где найти кнопку «стоп», чтобы это остановить.

Изнутри меня продолжает прожигать насквозь…

С ней все было так же, как сейчас со мной? И что это? Извращенный способ вернуть «должок» или обыкновенная сила бумеранга? Говорят ведь, что он обязательно по тебе ударит и… это он?

Бред!

Чуть морщусь, прикрываю глаза. Все это бред, и мне ее ни капельки не жалко. Я не она! Я просто познакомилась с мужчиной, который остыл к своей жене. Из-за меня? Нет. Из-за нее. Она во всем сама была виновата, и чего Яночка хотела, м? Когда ты не даешь мужчине то, чего он заслуживает, непременно появится тот, кто даст. Закон сохранения энергии.

В моем случае все по-другому. Не верю в такие совпадения! Поэтому ни хрена это неслучайность. Неслучайность! Эта старая кобыла намеренно выследила моего мужа, втерлась к нему в доверие, соблазнила его непонятно чем! Господи! Чем?! Опоила, что ли?! А может быть, отнесла его фотографию какой-нибудь бабке?! Неважно! Она ему голову задурила, ведь она на это способна.

Черт возьми…

Мой возраст где-то выигрывает, а где-то, к сожалению, проигрывает. Это тоже, кстати, отчасти о сохранении энергии и баланса. Яна умнее меня и мудрее, она больше понимает в этой жизни, так что ей легко было выстроить стратегию. Это я — дура та еще! Ничего не смыслю! А она?! О нет, мои дорогие… Старая сука прошла и Крым и Рим, поэтому когда-то Дана захомутала и заставила остаться в семье, а теперь решила отомстить и разрушить мою.

Сука…

Одинокая слеза медленно скатывается с щеки, я ее быстро вытираю и шумно выдыхаю, вцепившись в свои колени.

Считай и дыши. Дыши и считай. Только не смей рыдать!

Бумеранг… ха! Я не верю ни в какие бумеранги, понятно?! Убийца моих родителей просто уехал, его так и не нашли, хотя на трассе было очень много камер. Нет.

«Мы не смогли установить водителя и машину…» — как сейчас помню слова следователя, у которого аж морда трещала и сюртук его дебильный тоже! Вряд ли он нажрал такую харю на государственную зарплату. Особенно смешно было думать в подобном ключе, когда он сел в дорогущую иномарку и укатил в закат. А то как же, ага. Честный, как тысяча чертей!

И о каком бумеранге и справедливости мы тут будем говорить? Ублюдок не понес никакого наказания, а я навсегда запомнила одну простую вещь: есть только люди и их души, которые совершают поступки. Наказывают. Мстят. Разрушают.

Нет. Это был не бумеранг, а четко спланированная диверсия. Яна все заранее продумала, но, знаешь что?! Ты не с той связалась! Я Пашу знаю лучше всех, и я за него бороться буду до талого.

Нет, ты не с той связалась…

В этот момент я слышу, как в замок вставляется ключ, поэтому резко подскакиваю. Сердце ускоряется, дыхание на миг пропадает, а потом становится рваным и сухим.

Я несусь вперед. Несусь со всех ног, и когда вижу спину Паши, у меня мурашки проходятся целым водопадом…

Замираю. Он быстро заходит. Хмурый весь, загруженный. Под глазами залегли синяки. Что? Плохо тебе живется со старой кобылицей? Я все понимаю. Когда человеку насрать на твои чувства, он только энергию и тянет, всегда живется плохо.

Сжимаю себя руками. Мой бедный Пашенька… мой любимый мужчина. Тебе будет неприятно узнать правду, и в этом, конечно же, лишь моя вина. Ты отвечаешь за мои поступки и за мои ошибки! За глупые порывы юности, когда я на самом деле… очень многого не понимала. Знай я, как сложится ситуация… клянусь, к Дану бы и близко не подошла, и не пыталась бы закрепиться в Москве. Сразу бы поехала к Питер! К тебе одному…

Паша наконец-то поворачивается и замирает.

С моих губ срывается тихий всхлип…

Я так по тебе соскучилась, родной! И я не могу сдержаться.

Мне плевать, что он был с другой женщиной. Меня абсолютно не волнует, что она раскрутила его на поцелуй! Мне даже неважно, что ему, вероятно, было хорошо с ней все эти дни нашей разлуки… Он снова здесь, он снова рядом, и с ним я будто бы выбираюсь из той машины и могу дышать.

У меня снова есть семья.

Я больше не одна!

Мне нестрашно…

Дергаюсь вперед и вколачиваюсь всем телом в его грудь. Обнимаю. Втягиваю аромат духов, в котором сейчас, к сожалению, присутствуют нотки запаха ее духов.

Я их слышу.

Я слышу и это… дико, сука, больно! Но… это можно пережить. Ради нас и нашей семьи.

— Успокойся, Варя, — глухо шепчет он, проведя рукой по волосам, — Все будет ок. Где ребенок? Что происходит?

На мгновение жмурюсь, потом отстраняюсь и шепчу.

— Его здесь нет.

Паша моментально бледнеет. Он смотрит мне за спину, словно проверяет, что сына действительно нет, а я улыбаюсь…

— Тебе не все равно…

Секунда. Две. Три. И он опускает свои красивые глаза на меня, в которых разворачивается апокалипсис…

— Что… прости, ты сказала?

— Ты приехал. Значит, тебе не все равно…

Он может говорить, что угодно и когда. Мне плевать! Это показатель…

Паша любит нас. Иначе он бы с легкостью проигнорировал. Но он здесь… и это показатель.

Паша

Я помню, когда мне было лет шесть, мамаша таскала меня по улицам и очень громко, артистично плакала. Она указывала на меня пальцем и наскоро говорила что-то вроде: нас обокрали с моим малышом, мы не можем добраться до дома! Или, например: мы с моим малышом потерялись! Пожалуйста, помогите, добраться до родственников! Или еще вот так: нас с моим малышом выгнал на улицу мой пьяница-муж. Дайте немного мелочи, чтобы мы смогли добраться до дома моей мамы. Ситуации варьировались, сценарии тоже не оставались прежними. Моя мама любила импровизировать и была просто потрясающей актрисой! Она могла пустить слезу по щелчку пальцев, а перед тем, как пойти «на дело», каждый раз мазала меня в грязи и лохматила волосы. Ну, для пущей достоверности. Ее выход на бис оставался неизменным лишь в одном. «Нас с моим малышом» добросовестно кочевало из одной лжи в другую, ведь… камон. «Мы с моим малышом» звучит довольно жалобно, аж на слезу пробивает, согласитесь.

К чему я это вспомнил? Не сказать, конечно, что хотя бы когда-то забывал, но почему именно сейчас я так четко, будто бы одним пинком в грудь, вернулся именно в тот период своей жизни? И буквально почувствовал запах грязи из Питерской лужи? Да все просто. Эта сука сделала точно то же самое. Один, блядь, в один.

В моей душе моментально поднимается густая ярость.

До этого момента я мог все понять. Варя — обманутая женщина. Бла-бла-бла. Измена, боль, развод. Муж-мудак, который уходит к другой женщине. Сердце разбито. Тлен. Впереди одна беспросветная тьма и вся та хуйня, которую бабы себе накручивают.

Как по мне, это действительно хуйня. Если твой мужик был ублюдком и изменил тебе, то какая в нем ценность? Он — кусок мудака. И это факт. Ваши отношения — рухнули. Еще один факт. Что из этого следует? Вставай, не канючь! Возрадуйся! Только что вселенная отвела от тебя горе, освободила и дала шанс построить свою жизнь заново, но уже с совершенно другим человеком, который будет тебя любить. Считай, у тебя забрали не мужчину, а проблему! И я готов был быть этой проблемой. Я не пытаюсь оправдаться или соврать, я не пытаюсь удержать женщину, которая сто процентов будет рядом со мной страдать! Я не делаю этого! Я смиренно принимаю на себя ответственность и несу крест собственного мудачества. Не ропщу и не ною. Да, это так. Да, я люблю другую, и да, я изменял. Мы не будем поднимать тему нашей договоренности, ведь смысла в этом сейчас нет. Я готов все это выдержать, но… пугать меня сыном?! Это уже за гранью добра и зла.

Беру ее за предплечья и отодвигаю от себя. Все еще стараюсь держать себя в руках, уговариваю: спокойно, Варя — обманутая женщина, и она травмированный человек. У нее есть ряд страхов, тебе это известно. Успокойся.

Получается откровенно плохо. Я шепчу приглушенно.

— Где ребенок, Варя?

Последний оплот надежды рушится, когда она в тон отвечает.

— Няня пошла с ним гулять.

Сука...

— Пожалуйста, не говори, что ты соврала мне про сына.

Варя тихо отвечает, нелепо пожав плечами.

— А как еще мне было тебя выдернуть?

Блядь!

Злость выплескивается моментально. Я сношу с полки какую-то декоративную хрень, отхожу подальше, уперев руки в бока, стараюсь дышать.

Сука!

Сука…

Вот главный ответ на вопрос: а почему ты против брака? Да вот почему! Бабы в нем становятся безумными! Я серьезно этого понять не могу. В моей голове мир устроен абсолютно иначе: гандон? Изменяет? Не любит? Еще и откровенно об этом говорит? Да пошел ты в жопу! Под сраку ногой и вперед! Походкой от бедра в новую жизнь. И ладно. Ладно-ладно-ладно. Ты была когда-то не готова ко всему этому. Тебе нужно было время привыкнуть и обустроиться в этой жизни. В конце концов, подлец сделал тебе ребенка? Пусть теперь отвечает материально, притом на законных основаниях! Окей.

Да, я могу понять, почему она предложила свадьбу. Каждый хочет иметь твердую гарантию на завтрашний день. Это очевидно. Но! У нее, сука, есть эта гарантия!

Во-первых, в центре Питера у нас шикарная хата. Три комнаты, дизайнерский ремонт, элитный ЖК. Все как надо! Я сказал, что оставлю эту квартиру ей и сыну. Своих слов назад никогда не забираю, о чем моя ненаглядная в курсе, так что мне нет причин не доверять!

Во-вторых, я обещал полностью содержать ребенка, хотя Варвара, на минуточку, абсолютно не нуждается в деньгах! Когда она забеременела, она начала вести свою страничку, и уже к концу беременности стала топовым блогером. Чтобы это у нее получилось, я оплатил все! Рекламу, шмотки для каких-то там обзоров, поездки в «красивые места» ради контента. Все. Что. Было. Необходимо! Считай, я дал ей ее эту карьеру на гребаном блюдце с голубой каемочкой!

Да. Я был мразью и не любил ее никогда. Да, я ей изменял. Но, опять же: но! Она все знала! Она дала согласие! А я не позволял своей жизни влиять на ее карьеру. Варя создала образ идеальной семьи, и никто никогда не сказал бы, что Белкин изменяет, а весь этот образ — хрень на постном масле. Никто! Тогда какого черта?! Че ты ко мне прицепилась?!

Не сразу осознаю, что последний вопрос сам собой слетает с губ. Варя хмурится.

— Прости?

Я не могу говорить. Запах грязи и Питерские лужи буквально фонят во всей этой квартире… гребаное детство.

Меня кроет.

Меня так дико кроет, что сейчас о легкой сепарации можно будет забыть. Это тотал.

— Чего я к тебе… прицепилась?!

Успо…

Все краны сорваны на самом деле. Разум даже не успевает сгенерировать, а я уже ору:

— Да, блядь! — взмахиваю руками, глядя на нее, как безумный, — Какого хера тебе от меня нужно?! А?! Какого?! Я согласен отдать вам квартиру, я обещал содержание, я дал тебе твой блог и ни на что не претендую! А ты со мной так?! Зная о моем детстве?! О матери?! Какого хера ты творишь, Варя?!

— Я какого хера творю?! — Варя тоже переход в наступление, — Я пытаюсь сохранить нашу семью!

— Да какую на хрен семью?! Ты идиотка, да?! Что тут сохранять!? Пустые...

— Не смей меня оскорблять и так говорить о том…

— Да закрой ты свою пасть!

— Пасть у твоей Яно-чки! И ты ей будешь ее закрывать! Если, конечно, тебе не нравится, что она так широко раскрыта, чтобы…

Пульс долбит в уши. Меня заносит еще дальше. Внутри — пожар. Снаружи — да тоже, пожар. Я впервые подхожу так близко к границе, которую никогда бы не нарушил. Я впервые хочу ударить женщину.

Сука!!!

Дыши.

Прикрываю глаза, стараюсь абстрагироваться. Ясно одно: получается у меня откровенно дерьмово, а значит — надо валить и побыстрее. Склока — это плохо. Когда я себя не контролирую и могу вылить очень много дерьма? Тем более. Я терпеть не могу отговорку «сказал на эмоциях», потому что считаю, что человек — это не животное. Ты всегда можешь и должен контролировать эти свои эмоции, но… кажется, в этот раз у меня не получится. Нет, скорее всего, сдержаться и не прописать ей хорошую затрещину, я смогу, но вот слова? Которые чаще всего ранят сильнее физической боли? Вряд ли.

Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози.

Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози.

Под стук сердца.

Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози. Тормози.

— На хрен! — выплевываю и разворачиваюсь к двери, — Я не готов разговаривать! Это закончится очень плохо!

Но Варя не собирается на этот раз отпускать меня. Она вцепляется в мою руку и тянет на себя.

— Нет, стой, подожди! Паша!

— Варя, отпусти меня, — вываливается из меня сипло, — Серьезно. Я не хочу усугублять, но все это дерьмо… ты, блядь… отпусти меня!

— Я не просто так просила тебя приехать! Мне надо поговорить!

Резко поворачиваюсь и дергаю рукой, попутно ее от себя отталкивая. Гадко и мерзко. Я не воздействую на женщин через физику, это неправильно, но… некоторые женщины просто не понимают, что иногда нужно отступить. В обществе почему-то считается, что у мужчины нет чувств. Что его можно по-всякому: и по травмам, и по больному. А он будет сидеть, улыбаться и все стойко сносить. Терпеть. И я сейчас говорю не про ублюдков, которые распускают свои руки. Таких людей я тоже презираю. Но нет. Нет… я говорю об обычных мужиках, у которых есть принципы, но которых буквально вынуждают их нарушать! На кой хрен?! Для чего?! Ты лезешь на рожон, когда ты видишь и знаешь! Что ты туда лезешь. Просто… зачем? Ах да. Я забыл. У мужчины же нет чувств, и его довести невозможно…

Мы смотрим друг другу в глаза. Варя стоит у стены, глаза ее по пять рублей. Я тяжело дышу. Мне дико не нравится это ощущение, так что рука почти горит.

Я ее толкнул. И это отвратительной пеленой ложится на нутро. Рвет его…

Сука…

— Прости, — говорю тихо, она мотает головой.

— Ничего. Я знаю, что ты не хотел.

— Не хотел, это правда, но ты перешла границу, и я себя еле контролирую.

— Я знаю.

— Никогда больше не шути с сыном. Это ни хрена не выход.

— Но как мне еще было с тобой поговорить?

— Мы бы поговорили потом, Варя. Я видел все, что ты мне писала, поэтому мне прекрасно известно, что сейчас к разговору ты не готова.

— А потом будет поздно…

Твою мать… к чему эта драма?!

Вздыхаю и поворачиваюсь к ней лицом.

— Варь, серьезно. Успокойся. Я — это не предел твоих мечтаний. Ты так сильно цепляешься за меня…

— Хватит говорить со мной таким тоном! Ты не можешь знать, что я чувствую!

— Но я знаю.

— Это все хрень!

— Нет, хрень — это то…

Варя резко перебивает меня.

— Я знаю Яну, которую ты трахаешь. Она — лгунья!

Клянусь. В этот момент у меня сердце на мгновение остановилось. Дыхание точно замерло, но сердце… такое случилось впервые за двадцать лет. В последний раз я ощущал что-то похожее, когда одним спокойным вечером мне позвонила моя любимая девушка и сказала, что выходит замуж за другого. А потом добила, что мы с ней общаться больше не будем.

Хах… вот так…

— Замолчи, — шепчу сухо и тихо, но Варя опять не понимает.

Она мотает головой и делает ко мне шаг.

— Я тебе не вру! Я должна была раньше рассказать, а теперь… Паш, прости. Ты мог ей увлечься, и тебе будет больно, но… ты должен все знать. Она тебя обманывает. Она — просто мерзкая, старая сука, которая…

Твою… мать!

Я действую быстрее, чем могу осознать. Хватаю Варю за предплечья и вбиваю ее в стену. Нависаю сверху. Она наконец-то замолкает…

Мы в тишине. По-прежнему пахнет Питерской грязью, но еще… чем-то дурным и жженым. Словно в костер кидают то ли резину, то ли чьи-то потроха.

Все плохо.

Меня кроет.

И мне дико-дико больно. О чем она говорит?..

— Закрой. Свой. Рот, — шепчу отрывисто, но Варя мотает головой.

— Она тебе лжет.

— Да заткнись! — бью ладонью в стену рядом с ней.

Надо валить! Чего ты ждешь?! А меня будто на месте держат.

О чем она говорит?..

Варя вжимает голову в плечи. Она продолжает смотреть на меня, и с ее ресниц очень красиво падает слеза. Знаете? Как у моей мамы прям…

Вот я лох, конечно. И как же все иронично получается. Изо всех сил пытался защититься, поэтому знал, что не заведу семьи. Яна была потеряна, мне нечем было крыть ее упакованного в шелка же-ниш-ка. Отпустил. Для ее блага, я ее отпустил, и навсегда закрыл эту графу, как мне казалось. Что было потом? Уже неважно. Завел и снова думал, что защитился, всех перехитрил! Ха! Я ведь свою жену никогда не любил, а значит, я в домике от кринжа, который всегда идет рука об руку с гребаным браком. Я не стал своим отцом, которого драли чувства изнутри, потому что он-то был просто фантастическим идиотом! Мою мать отец обожал. Боготворил. Возносил! А я… господи, а что я-то? По итогу все равно оказался в браке с точно такой же тварью. Варя, конечно, лучше. По крайней мере, у меня есть шансы оправдать ее дерьмовые поступки. Но все равно… я в браке с женщиной, которую не люблю, а она все равно нашла способ разодрать мою душу.

Надо уходить. И я не могу уйти. Я стою и смотрю ей в глаза. Она набирает в грудь побольше воздуха и шепчет.

— Я сбежала из Москвы, потому что у меня были отношения с женатым мужчиной.

Бам! И я все уже понял, только слушать продолжаю. Кислорода ноль. Какого черта...

— …У нас все было серьезно, и я думала, что… мы будем вместе, но этот мужчина решил остаться в семье. Я решила начать новую жизнь и сбежала.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Притворяешься дураком? Потрясающе. Ты ведь действительно все уже понял…

— Его жена — это твоя гребаная Яна, Паш! Она знает, что ты — мой муж. Она мне мстит. Открой глаза! Или что? Думаешь, такие совпадения бывают?! Уверена, через свою подружку Ксению она все выяснила, потом встретилась с тобой «случайно», и закрутилось. Или как? Скажи, что я ошибаюсь?

Мне нечего сказать. Мне тупо больно, и меня тупо на куски. Аж дыхание спирает…

Варя усмехается. В ее глазах отражается какая-то… больная радость и удовлетворение. Кто ты? Я тебя совсем не узнаю сейчас… Правильно говорят. Женщина в гневе, отвергнутая женщина...хуже только фурии в аду. Или даже они покажутся тебе ангелами? Потому что в Варе сейчас нет ничего хорошего. Только подавляющее, уничтожающее желание меня убить. Разодрать. Сделать еще больнее...

— Она ничего к тебе не испытывает. Ты — это лишь инструмент, чтобы наказать меня! Свести со мной счеты! Потому что… я ходила к ней и пыталась наладить ситуацию. По глупости… рассказала, что у меня есть муж, которого я безумно люблю. Тебя люблю, Паша! Я…

На хер.

Резко отрываюсь от своего места, разворачиваюсь и быстро иду на выход. Варя кидается следом, но я уворачиваюсь от ее рук и… сбегаю.

Мне нужно на воздух.

Мне нужен… гребаный воздух! А вдогонку продолжают накидывать:

— Она тебя просто использовала! Ты ей не нужен! Она тебе врет! Открой глаза! Я тебя люблю! Я все ради тебя, а эта подлая тварь тобой просто пользуется! Ей все равно!

Бам-бам-бам!

Как я спускаюсь — стирается. Как резко стартую — тоже. У меня перед глазами каждая деталь нашей встречи спустя двадцать лет и скулеж души в башке:

— Пожалуйста, это же неправда… она же не могла…

Яна

Я чувствую себя просто замечательно!

После разговора с мужем, который, видимо, придя в себя, начинает срывать мне трубу, я ее спокойно отключаю и улыбаюсь, пока еду домой. По радио играет крутая песня, моя любимая песня. Теперь. Вчера мы с Пашей сбежали и катались до утра, а когда целовались под огнями столицы, именно эта песня звучала на полную катушку.

У меня мурашки.

Соня очень хорошо реагирует на Пашу. После того как она немного привыкла к его эксцентричному поведению, они стали ладить. Доча просит его рассказать истории обо мне в юности, а Паша на них не скупится. В общем. Несколько вечеров под хороший ужин и смех — это, конечно, не показатель, но… может быть, удачное начало? Чего? Я пока не знаю. Думать об этом нельзя, там территория «икс», куда я запрещала себе ступать уже… очень давно. С того самого утра, когда эта гребаная территория сожгла меня дотла.

Паркуюсь у подъезда, вздыхаю. С Даном поговорить снова придется. Думаю, не один раз. Но я чувствую, что он меня не сдвинет с мертвой точки, хоть ты тресни! Я все решила, и нет в этом мире ничего, что могло бы меня заставить вернуться обратно.

Наконец-то я свободна…

Словами не передать, насколько это потрясающее ощущение. Мы можем долго склонять историю и думать «а если», но я не хочу об этом размышлять и на это рефлексировать. Смысла уже нет никакого. Все вышло как вышло, и главное — мне хорошо. Вот и все…

Выхожу на улицу, надеваю свою шубу и поднимаю глаза в ответ на какой-то грохот. Во двор залетает машина Паши. Улыбаюсь. Конечно, чуть позже я ему все выскажу за то, что он так носится по дворовой территории, но сейчас… я так рада его видеть. Уже представляю, чем эта встреча закончится, и снова покрываюсь мурашками. Сегодня Соня идет в бассейн, так что будет поздно. У нас будет много времени...для нас.

Машина со скрипом тормозов останавливается рядом со мной. Поднимаю брови, жду, когда Паша выйдет, но он только опускает стекло. На меня не смотрит. Тупо в руль.

— Эм…

— Сядь в машину, — почти шепчет, почти рычит.

Не поняла?

— Прости?

— Сядь. В. Машину.

— Паш…

— Сядь в эту ебаную тачку, Яна! — повышает голос.

Я замираю.

Он наконец-то повернул ко мне голову, и во взгляде его я читаю… дикую злость, претензию и… боль.

Внутри тут же ощущение свободного падения. Я замираю на мгновение, и мне на миг хочется сбежать, но… конечно же, я не могу так поступить. Киваю, обхожу машину и открываю дверь.

Когда я пристегиваюсь, мы тут же стартуем. Паша до скрипа сжимает руль, дышит сухо и тяжело. Его рубашка расстегнута на груди, а волосы, и без того торчком обычно, вообще стоят во все стороны, как у дворовой кошки, которую дико напугал дворник.

— Паш? Что...

— Замолчи.

Это… чего?!

— Я не…

— Ян, серьезно. Рот закрой.

Я его, конечно же, открываю, но сказать ничего не могу. В салоне машины стоит густая, гнетущая тишина, которую нарушает только рев двигателя. Мы едем вперед. По душе проходится рябь…

Паша тихо выдыхает, на миг прикрывает глаза и кивает.

— Поговорить надо. И это будет...громкий разговор, так что отъедем.

— Что-то случилось?

Белкин плавно переводит на меня взгляд, в котором я уже все читаю без слов и пояснений: да, случилось. Что-то случилось, моя дорогая, и у меня есть к тебе пара вопросиков.

Ясно. Варя все ему рассказала...