Развод. Все сжигаю дотла

«Это будет громко»

Яна

Его вопрос звучит так, будто Белкин вдруг стал бессмертным. Я смотрю ему в глаза и чувствую, как все внутри меня медленно начинает закипать. Знаете? Как по земле идет косая, острая линия? Которая будто бы расходится, словно порванный шов? А из темноты этой трещины начинает валить густой пар и виднеется лава? Вот эта трещина сейчас — моя душа. Та самая, в которую я утрамбовала все свои чувства много лет назад.

Сейчас их подрывает. А значит… никакие рамки и никакие уговоры больше не работают.

Хмыкаю, медленно подхожу к бару и беру бутылку красного вина. Руки дрожат просто дико! Нет. Я не захотела резко выпить, просто мне нужно немного времени в надежде, что получится сдержать бурю в стакане.

Она вот-вот вырвется. Я это ощущаю всем своим существом! Боже! Я так злюсь, что у меня перед глазами начинает двоиться! И все! Абсолютно все, что я когда-либо чувствовала к Паше… будто бы стало больше, шире и интенсивнее.

Ха! Кто говорит, что время лечит? Я с вами сейчас могу так поспорить, что от вас мокрого места не останется.

Меня кроет.

Сердце в груди медленно, сухо перекачивает кровь, которая как будто бы вообще песком стала! Разочарование, обида, моя… гребаная влюбленность в этого эгоистичного ублюдка… все это просто становится больше с каждой секундой, прошедшей после бахнувших обвинений.

Да, я согласна. Да! Со стороны это выглядит плохо. Как будто бы я — неописуемая тварь, которая решила использовать старого друга, чтобы наказать свою подружку по «постельным танцам». Конечно, он и слова не сказал об этом, но нужно ли всерьез произносить? Когда все читается между строк?

Спокойно.

Дыши.

Кроваво-красная жижа льется в прозрачный бокал на тонкой ножке. Уже слишком много, и я столько не выпью… или выпью?

Ставлю бутылку на столик. Поднимаю за толстое пузико. Делаю глоток. Поворачиваюсь. Все мои движения рваные, и как бы я ни старалась сдерживаться и быть «леди», сейчас эта «леди» существует только в теории.

Меня кроет.

Я хочу ему врезать.

— Варюшка, значит, решила посвятить тебя в секрет Полишинеля?

Паша дергает носом и резко отворачивает голову вправо. Руки его уперты в бока. Грудь вздымается часто.

— Значит, это правда?

— Что твоя жена трахала моего мужа? Да. Это правда.

Его взгляд резко возвращается обратно. Через мгновение его подорвет, как, собственно, и происходит.

— Я НЕ ЭТО У ТЕБЯ СПРОСИЛ! ТЫ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЕШЬ, ЧЕГО Я ХОЧУ!

— Нет. Не понимаю, — отвечаю тихо и ровно.

Ухмыляюсь криво и по-сучьи. Просто до безумия! Потому что он меня бесит. Потому что он меня раздражает. И я его снова ненавижу…

Какой же гандон! Нет у меня других слов. Нет ничего приличного в голове. Там вообще ничего нет, только лава, которая давит стенки черепа, как вдруг раздавшийся вакуум.

Ты в это веришь?! Серьезно?! Получай тогда с горкой, скотина!

Смотрим друг другу в глаза. Языки пламени очень гармонично отражаются на наших лицах. Нет, правда. Все-таки антураж превосходный! Для чувств, которым уже больше двадцати лет, лучшего и не придумаешь.

Стоп.

Нет.

Я не собираюсь тут унижаться. Перед ним! Если он поверил, что я его использовала?! Скатертью дорога!

Но Паша…

— А что мне еще думать?! — ревет, вскинув руки к потолку, — Ты что?! Не могла раньше мне все сказать?!

— Просто уточнить, — чуть склоняю голову вбок, — Ты думаешь, что я тебя использовала?

Молчит. Тяжело дышит.

Сука!

И снова градус резко вырастает и становится безумным.

Я усмехаюсь и киваю пару раз. Делаю еще один глоток, чтобы потушить пожар, а алкоголя вообще не чувствую! Огонь его сжигает. Кровью закипевшей…

— Значит, так оно и есть. Ты же меня знаешь, да? К чему тогда этот пустой разговор?

Паша делает резкий шаг навстречу. Я остаюсь стоять ровно. Насмерть буду! Пошел ты! Скотина!

— Я хочу разобраться, — выдыхает шумно, старается держать себя в руках.

Интересно, с ним происходит то же самое?..

— Нет, ты уже все решил.

— Если бы я решил что-то, я бы так и сказал, твою мать!

— А что ты сказал?! — повышаю резко голос дернувшись.

Вино в бокале чуть вылетает за пределы бокала и кляксой падает на чистый пол.

Бум!

— Ты начал с чего?! Что я тварь?! Так я тварь, наслаждайся!

— Я не называл тебя, сука ты такая, тварью! — рычит, еще один шаг навстречу делает, выставив в меня свой гребаный, указательный палец, — Но я хочу знать! Я имею право знать, разве нет?!

— Хочешь знать?!

— Да!

— Когда до меня дошло, что она — твоя жена, я охренела не меньше! Как это забавно, да?! Что ТЫ! ИМЕННО ТЫ! Тот, кто ненавидел брак, женился на ней! И да! Спрашиваешь меня, притворялась ли я?! Или мстила через тебя?! Конечно!

— Я знаю, что ты не мстила! Но… твою мать! Винишь меня за то, что я в бешенстве?! Что я… на нервах?! — шипит, приближается. Его глаза сейчас полыхают ярче огня. И снова этот требовательный, указательный палец...чтоб его... — Ты серьезно?!

— Я виню тебя за то, что ты В КОТОРЫЙ РАЗ не произносишь главного! ТЫ НИКОГДА НЕ ГОВОРИШЬ САМОГО ГЛАВНОГО!

— А С ЭТОГО МЕСТА ПОПОДРОБНЕЙ, ТВОЮ МАТЬ! Чего такого "главного" я не говорю?!

Это тотал.

Серьезно.

Так выглядит тотальное уничтожение всего того, что меня сдерживало. Я вздрагиваю, вино снова чуть выливается за пределы, а как будто бы весь тот яд… готовится сделать то же самое.

Нет! Нет! Нет!

Я не хочу, чтобы он видел мою душу! Он этого недостоин! Чертов…

— Трус, — само вылетает наружу.

Паша дергает головой.

— Что, прости?!

Да нет же! Заткнись! Я не хочу! Не хочу, чтобы он знал…

— Что ты не произнес?! — токсичный смешок срывается следом, — А что ты вообще говоришь-то, а?! От тебя можно ждать исключительно пустой болтовни и вечной легкости! Павлуша — бабочка-пархальщица! С цветка на цветок! А конструктива — ноль!

Повисает пауза. Я тяжело дышу, Паша выгибает брови.

Сука…

Я говорила, что мне не больно? Это все хрень собачья! Потому что мне больно. Снова больно, как тогда… в то проклятое утро.

Он ведь даже не понимает… и это осознание так резко затапливает меня, что я буквально в нем захлебываюсь. Я тону. Я на грани истерики…

— Это бессмысленный разговор, — шепчу надломанным голосом, — Хочешь верить, что я так мстила?! И спала с тобой тоже ради этого!?

— Я так не думаю.

— Верь. Твое право. Переубеждать не стану, я…

— О чем ты говоришь? — перебивает он тихо и сразу же уточняет, — Чего я не сказал?

Я отвожу взгляд.

Только не рыдай. Я тебя умоляю. Пожалуйста. Только не рыдай…

— Яна! На меня смотри!

Он резко повышает голос, я вздрагиваю. Делает шаг — в тон ему резко отскакиваю. Вино на этот раз разливается мне на пиджак.

Но меня это сейчас не беспокоит.

— Не смей ко мне приближаться! — рычу.

Мы снова замираем. Между нами расстояния — три шага, но я серьезно. Эти три шага пульсируют, и если он сделает хотя бы один… я взорвусь точно.

А этого не будет! Он того не стоит и никогда не стоил на самом деле.

— Верь, я серьезно, — шиплю, глядя ему в глаза, — У тебя же есть все основания. Я же предательница. Я тебя тогда послала…

— Ты на самом деле послала, — рычит в параллель, брови падают на глаза еще больше, — Знаешь, как это?! Когда ты…

— А знаешь, как мне было?! Ты думаешь, что ты пострадал?! Ну, разумеется! На этом свете есть только ты и твоя священная персона!

Развожу руки в стороны, изображаю поклон, а потом психую и ставлю бокал обратно на бар. Я не хочу пить! Это мне точно ни к чему.

И все ни к чему.

Вытираю мокрые руки о пиджак. Паша усмехается.

— То есть, ты страдала, значит? Когда слала меня в жопу, я тебя правильно понял?! Ты. Страдала. На свадьбе тоже?

— Ох… заткнись…

— А что?! Я правда хочу знать! Как сильно ты страдала на своей, сука, свадьбе?!

— Не сильно, — ядовито усмехаюсь в ответ, — Мне было очень хорошо!

Жду, что он непременно уколет меня, да посильнее, но Паша… нет, он действительно колет. Только не так. Он не обращает внимания на мои язвительные комментарии, но выдает кое-что посерьезней. Правду…

— Ты обещала вернуться… — шепчет хрипло, и меня пробивает на дрожь.

Он делает еще один шаг навстречу.

— Ты обещала мне. Ты сказала, что когда окончишь университет, ты вернешься, а через год ты позвонила и сказала, что выходишь замуж.

— Заткнись.

— Разве не так было? Пока я строил планы и ждал тебя, ты нашла…

— ТЫ САМ МЕНЯ ОТПУСТИЛ!

Ну вот. Вот… словесный понос всего того, что я держала в себе...

— Ты меня отпустил! Что я должна была делать?! Ждать, пока ты созреешь?! Всю свою жизнь?! Потрясающая перспектива! Хотя нет. Постой. Ты же строил пла-а-аны! Как мы классно будем "пу-те-шест-во-вать"! Да иди ты в жопу со своими путешествиями! Я не этого от тебя хотела! И я не этого ждала, пока ты молчал и бесконечно трепался о какой-то чуши! И знаешь! Это так забавно, что ты созрел именно на ней! Меня ты просто отпустил, а потом сделал вид, что ничего не было, а на ней женился. ТЫ! Человек, который презирает брак, ЖЕНИЛСЯ! НА НЕЙ!

А меня ты просто отпустил...

Я не произношу последних слов. Слава богу, вовремя удается перекрыть шлюз.

Ха...

Хотя я все равно ощущаю себя до безумия униженной.

Поленья стрекочут, вокруг глухая, пульсирующая тишина. Я смотрю в его глаза, и меня натурально бьет дрожь. Еще чуть-чуть и… я непременно зареву. От несправедливости и жестокости этого мира. От правды, которая внутри меня раздирает на части: мужчина, которого я люблю, выбрал другую. А меня отпустил! И неважно, по сути своей, что это была именно Вар-ва-ра. Кого я обманываю? Я бы любую на ее месте ненавидела, потому что ОН ВЫБРАЛ НЕ МЕНЯ. Боже… похоже, малолетка-наивняга до сих пор живет где-то в недрах моей души. Живет и ждет тепла в начале января. И от кого?! От него?! Ты серьезно все еще в него веришь?! Ха! Какая же ты дура! Сколько раз он тебя об колено?! А ты все еще веришь… дура…

Прикрываю глаза, выдыхаю.

Надо взять себя в руки.

— Еще раз повторяю. Это тупой разговор, в котором нет никакого смысла. Я приведу себя в порядок, а потом свалю. Не появляйся больше. Не хочу тебя видеть. Я отомстила, мне больше ничего от тебя не нужно.

Не дожидаясь ответа, срываюсь с места и стучу каблучками по полу.

Тук-тук-тук

Эхом отпрыгивает от стен, пока он молчит. Снова молчит. Разумеется…

Естественно, мне плевать на мой внешний вид, но я понимаю, что высокого градуса этого рандеву просто не смогу вывести. Мне нужно сбежать. Мне нужно отдышаться. Мне нужно… просто немного покоя.

Правда.

Она бывает уродливой и гадкой. Если честно, почти всегда правда — это абсолютно выводящая из себя субстанция, которая каждый раз, проникая в кровь, делает тебе непременно больно.

Потому что правда — это не вымысел. Это не розовые замки, это не сказки про принца и идеальную семью. Правда — это реальность, а реальность часто очень неудобна.

Моя реальность просто отвратительна.

Как можно чувствовать себя той идиоткой, которая так отчаянно ждала чего-то после своего первого секса?! Я не знаю. Как можно пронести весь этот пласт эмоций через всю сознательную жизнь? Тоже не понимаю. А главное — почему? Почему все это тупое чувство не умерло? Мы с ним не общались. Я наладила свою жизнь, все было хорошо.

А потом — бам! И я снова там…

Открываю нараспашку дверь балкона. Холодный ветер ранней весны пробирает до костей, но мне совсем не холодно. В душе моей перекручиваются жгуты собственный, острых эмоций. Они уходят в горло, которое сдавил спазм. Они колют в носу. Они долбят в глаза.

Я отхожу чуть в сторону, сжимаю края подоконника и упираюсь головой, которую разрывают мысли и противоречия, в стекло. Мне хочется, чтобы не было этих ос внутри черепной коробки. Мне хочется, чтобы не было чувств к человеку, который… даже спустя двадцать лет и один брак со шлюхой, так и не повзрослел!

Боже… зачем я к нему пошла? Хотела… наказать кого-то? Открыть ему глаза? Получить хотя бы толику справедливости? А наказала саму себя. Без всего этого мне было проще, и что же получается? Так со мной мир решил поиграть в веселые старты? Один мудак свалил из сердца, но там есть другой. Тот, кто всегда и никогда внутри не был…

Какая трагедия… женщина, рожденная страдать…

— А чтобы я тебе дал? — вдруг звучит его тихий голос.

Я вздрагиваю всем телом и резко поворачиваюсь.

Паша стоит в дверях. В его взгляде больше нет дикой злости, но там есть боль. Очень-очень большая боль. Будто бы вторящая моей…

Он делает шаг в комнату, продолжая держать меня взглядом. Говорит хрипло.

— Ответь мне, Яна. Что я мог тебе предложить? Тогда. Утром.

Я молчу. У меня много вариантов, при этом нет ни одного; Белкин криво усмехается и делает еще один шаг.

— Может быть, зарплату разнорабочего? Или… не знаю? Жизнь впроголодь? Ах нет. Постой. Чердак! Конечно. У меня был "крутой" чердак, где даже кровати не было. Так. Гора необработанных досок и старый матрас, который мне достал твой отец. На все это ты должна была променять столицу и место в хорошем университете?

— Считаешь, что я этого хотела? Благ? Так ты обо мне думаешь? Потрясающе.

Аплодирую стоя.

Нет, если на самом деле… то я даже смотреть на него не могу сейчас. Как я могла думать, что он меня знает вообще?!

Отворачиваюсь. Прикрываю глаза.

— Давай ты уйдешь? — произношу четко, — Молча. Желательно. Это ты умеешь лучше всего.

— Ты тоже ничего мне не сказала.

Издаю смешок и киваю.

— Удобно сбрасывать ответственность на меня. Но, если ты забыл, я сделала шаг к тебе. А ты пожелал мне удачи в Москве. Что ж. Теперь я желаю тебе удачи…

Паша не дает мне сказать. Он буквально подскакивает, хватает за руку и поворачивает на себя.

Я снова попадаю в плен его глаз…

Не дышу. Не шевелюсь и не вырываюсь. На его скулах играют желваки, и, кажется, он столько сейчас хочет сказать… но молчит. Или…

— Я любил тебя с первого дня, как увидел у подъезда, — его голос звучит хрипло, с надломом, — Я любил тебя каждый гребаный день. И в школе! И на том озере, где мы считали звезд и представляли, как бы выглядел мир, если бы на них жили люди.

Ч-что?..

— Я любил тебя каждую гребаную секунду моей жизни! Только тебя! После того как ты послала меня в жопу! После твоей свадьбы! Я столько лет пытался забыть, но у меня ни хрена не получилось! Хочешь знать, что у меня за брак такой?! Да он построен на тотальном пофигизме! Я знал, что Варя что-то сделала, чтобы от меня залететь, но мне было насрать. Я не копался и не разбирался ни в чем! Сделал только тест ДНК, но ее обман и в чем он крылся?! Мне было плевать, да и сейчас насрать, в чем там суть! Меня не трогает! И ничего не трогает! Когда ты вышла замуж, все потеряло смысл! Я женился на чистом «так надо». Я плыл по течению! Бездумно! Ведь она — не ты. Она никогда тобой не станет! И никто тобой не станет! Это нереально просто!

— Я…

— Хочешь знать, почему я промолчал тогда?! В то утро?! Да ради тебя! Я не мог дать своей любимой девушке ни хрена! Только жалкие гроши и гребаный чердак, но, знаешь что?! Отпустить тебя было… сука, как сломать все кости разом! Меня так ломало, твою мать, но я терпел! Ради тебя! Потому что ты должна была закончить свое обучение и получить шанс! И это было то время, которое нужно было мне! Мне! Твою мать! Чтобы потом дать тебе весь мир! Думаешь, я не хотел приехать за тобой?! Думаешь, я не хотел обнять тебя и никогда не отпускать?! Тупая идиотка! Да я отпустил тебя, переступив через себя! Я хотел, чтобы у тебя было все! Эгоистично было бы заставить тебя отказаться от будущего! А Дан? Да я дышать не мог, когда узнал, что ты с кем-то встречаешь! Но я надеялся, что это не навсегда… Я думал, что вы расстанетесь! Ваша с ним гребаная свадьба?! Я чуть не сдох в этот день и снова хотел мчать к тебе! Сразу после того разговора хотел, но...

С его губ срывается сломанный смешок.

— Хочешь знать, чем все кончилось?! Моя машина не завелась!

Паша расставляет руки в стороны и жмет плечами. Еще один сломанный смешок падает и разламывается, обнажая всю его боль...

— Иронично. Не находишь?! Моя. Тачка. Не. Завелась. Старая, стремная пятерка. Пока в Москве у тебя был упакованный в шелка мажор! Что я мог против него?! Опять! ЧТО Я МОГ ТЕБЕ ПРЕДЛОЖИТЬ?!

Его ладони ложатся обратно мне на предплечья. Паша шепчет хрипло.

— Я был ничтожеством, Яна. По всем параметрам провальный вариант, у которого не было шанса подняться. Чтобы я мог тебе дать? Когда он мог дать тебе все. Абсолютно. Сука. Все. Что. ТЫ. Заслужила. А я? Полупустую хату, которую снимал на пару с другом. Отсутствие нормальной работы. Кучу проблем. Родителей алкашей. Жизнь, где нет ничего, кроме выживания! Когда ты должна была получить только самое лучшее! Что...

— Все, чего хотела я — это ты, — срывается тихое с губ.

И мы замираем…

Кажется, даже мир вокруг останавливается. Знаю, звучит до безумия банально. Фраза, взятая прямиком из мыльной оперы или безумно помпезного романа, но… у меня аж мурашки по коже пробегают, когда я понимаю, что мир вокруг — это только декорации. К нам с ним…

Паша шумно выдыхает. Его взгляд падает на мои губы, а через мгновение он подается вперед и жадно целует меня. Я отвечаю. Впиваюсь пальцами в волосы, помогаю снять с себя пиджак. Прижимаюсь. Наверно, в комнате из-за открытого балкона безумно холодно, а я вся горю! И внутри меня только нарастает, пока Паша шепчет:

— Я через всю жизнь пронес это чувство. Я никогда и никого не любил. Всегда была только ты. Сколько бы ни пытался забыть — это было бессмысленно. Знал, что ты мне не достанешься, а все равно шел к тебе. Всегда была… черт возьми, Яна.

Он отстраняется и выдыхает.

— Всегда была только ты. Не плачь, звездочка моя. Пожалуйста, только не плачь…

Большими пальцами Паша стирает слезы с моих щек, а потом снова движется ко мне. Его хриплый голос отражается в моей душе...

— Я люблю тебя. Двадцать лет прошло, а ничего не изменилось. Я люблю и всегда буду тебя любить, моя единственная.

Тихо всхлипываю.

— Ты должен был все мне сказать, а не заставлять меня...

— Я не мог, Яна. Не мог, пойми же ты. Ради тебя я из кожи вон лез, и ты не можешь винить меня за то, что я хотел дать своей самой яркой звезде самое лучшее небо...

На этот раз он касается губ нежно и плавно. Поцелуй все еще глубокий, но трепетный. Чувственный.

Душой.

Он словно целует меня своей душой! И на какой-то момент я безумно счастлива, пока…

Резко открывается дверь. Она тяжелым ударом словно бы сносит стену, и в следующий момент я слышу собственное имя:

— ЯНА-А-А!!!!

И это мой муж.

И он поднимается наверх.

И я снова не могу дышать… от страха…