Развод. Все сжигаю дотла

«Прошлое — не остановка»

Дан, семь лет назад

— …Меня это вообще не волнует, Даниэль! Я видела тебя! Ты это понимаешь?! Я! Тебя! Видела! С какой-то малолетней сукой!

Моя мама очень редко повышает голос. Она считает, что орать — бессмысленная трата времени, энергии и нервов. Криком донести что-то равносильно тому, как ты будешь доносить шепотом. Если тебя не хотят услышать, тебя не услышат все равно.

Сегодня другая ситуация.

Я сижу в их доме, смотрю на свои руки. Стыдно — пиздец.

Ты всегда думаешь, что знаешь, как будешь себя вести в той или иной ситуации. Например, если кто-то подрежет тебя на дороге, ты знаешь за себя, что не устроишь драку. Или, как в моем случае, ты думаешь, что никогда не изменишь своей жене…

Я ведь правда так думал. Когда мы с Яной поженились, я знал, что выбрал лучшую женщину. Она была яркой, интересной, смешной. Она и сейчас такая, но Варя…

Это происходит незаметно. Ты до конца даже не понимаешь, в какой именно момент все перешло на новый уровень, а потом еще выше, и еще выше. Оно просто переходит. Одно случайное прикосновение рук, один взгляд, и тебя уже наотмашь, и ты уже летишь. Считаю ли я себя мудаком? Безусловно. Приходить к жене от другой женщины… это только на словах просто. Дикий тяжеляк. Дикое чувство вины. Дикий ужас. Она смотрит тебе в глаза, рассказывает что-то, а ты знаешь, что ее предал час, два, три назад. Разницы нет. Временной промежуток тут значения не имеет. Ты ее предал, и это понимание тебя разрушает.

Я люблю свою жену. Это тоже правда, и да, так бывает. Как оказалось. Да, можно вот так — любить и гореть от другой. Я горю. Сто раз пытался прекратить эти отношения, но меня, как на аркане, тянет обратно. Не могу противостоять. Знаю, что веду себя неправильно. Знаю, что совершаю ошибку, а каждый раз все равно это делаю.

Очень глубокая задница. Вот как это называется. Пиздец какая глубокая жопа, и нет ни одного просвета. С тех пор как наши с Варей отношения перешли на другой уровень, мне только в моменте хорошо. В остальное время я жил, как на пороховой бочке. Мне все время казалось, что Яна вот-вот узнает. Я даже спать нормально больше не мог. Закрывал глаза и думал, что на телефон может упасть сообщение, она его прочитает — и все. И тотал.

Потираю руки, хмурюсь. Мама ходит кругами, она тяжело дышит. Злится. Для нее я сейчас — разочарование всех времен и народов, но я не ропщу. Я все понимаю. Для себя я сам такое вот разочарование.

— Ты вообще в своем уме?! — она резко останавливается, а ее голос наполнен сталью.

Из него, как из порванных швов гной, сочится разочарование. Я чувствую себя максимальным ублюдком… что мне ответить? Похоже, только правду.

— Это не просто интрижка, мам, — шепчу еле слышно.

В комнате будто бы воздух моментально кристаллизуется. Он превращается в лед. И режет…

С каждым вздохом кислорода меня изнутри разрезает сильнее…

Правда прозвучала. Она уродливая, неприглядная, но какая есть. Я мог бы и дальше врать: себе или окружающим, это неважно. Ложь — это ложь. Она в любом случае лишь панацея на время, но от нее не будет исцеления. Первый шаг в любой ситуации — это признать свою проблему.

Я поднимаю глаза и признаю.

— У меня есть к ней чувства. У нее тоже есть ко мне чувства. Это не просто секс, и не из-за того, что мне вдруг стало скучно. Все…

— Замолчи, — отрезает мама.

Тихо цыкаю и склоняю голову вбок. Знаю, что для любой женщины, особенно для замужней женщины, такая правда — неприемлемая истина. И плевать, что я ее сын. В такие моменты маме ведь действительно на это плевать. У нее включается женская солидарность, что я сразу понимаю по взгляду. Жесткому и непреклонному.

— Я понимаю, что тебе неприятно слышать...

— Мне неприятно слышать?! Да это просто смешно!

— Что в этом смешного?! А?! Что?! Давай, расскажи! Может быть, я тоже посмеюсь?!

Часто дышу и злюсь. Я не понимаю, реально. Что веселого в моей ситуации?! Хоть что-то будет?! Где?! Какого...сука, хрена!

Мама приподнимает одну бровь.

— Хочешь знать, где тебе смеяться?! Да хотя бы в месте, где ты думаешь о каких-то там чувствах, когда это просто банальная, тупая похоть и мимолетная страсть. Или ты, мой дорогой, можешь посмеяться на месте, в котором решил поставить на одну ступень эту тупую похоть с нормальными, здоровыми отношениями с хорошей женщиной.

— Я...

— ИЛИ ТЫ МОЖЕШЬ ПОСМЕЯТЬСЯ, КОГДА В ПРИНЦИПЕ РЕШИЛ СРАВНИТЬ ЖЕНЩИНУ С МЕРЗКОЙ ПОДСТИЛКОЙ! Выбирай любой пункт! И смейся! Давай!

Мы молчим. Естественно, никто не смеется.

Я смотрю на нее, она на меня. Дышит тяжело и часто, и кажется, будто она на грани.

Ей требуется почти минута, чтобы взять себя в руки. Прикрыв глаза, подтянув эмоции в кулаки, она криво усмехается и кивает пару раз.

— Как это удобно, мой дорогой. Я понимаю твою шлюху…

— Она не шлю…

— Закрой свой рот!

Ее голос снова повышается, но не переходит в истерику. Нет. Он холоднее льда и тверже железа. Звенит, эхом ударяясь о стены…

— Твоей шлюхе просто любить тебя, Дан. А что? Красивый, богатый мужик…

— При чем здесь это, господи? — устало выдыхаю и тру глаза указательным и большим пальцем.

Варя не такая. Я понимаю, к чему ведет мама, но она правда не такая. Она не меркантильная сучка. Моя Варя не просит у меня денег, поддержки или помощи. Она просто со мной и ей этого достаточно.

— А ты действительно считаешь, что она с тобой просто так? — грубо выплевывает мама, потом издает режущий смешок и кивает, — Ну да. Конечно. Господи, какой же ты наивный… придурок, Дан!

Я открываю рот, чтобы парировать. Чувствую, как начинаю закипать. Но! Мама перебивает и говорит кое-что, что заставляет меня замереть.

— Ни одна женщина, которая просто любит мужчину, не станет терпеть наличие у него жены. Она никогда не согласится на вторую роль, окстись! Это больно! Знать, что твой любимый человек возвращается каждый день к жене, которую целует, обнимает и говорит о любви, а потом ложится с ней в постель, Дан! Ты вообще это понимаешь?! Или думаешь, что твоя малолетняя шалава такая вся из себя понимающая? Милосердная?! Ты как на свет появился?! С неба упал, что ли?! Сколько тебе лет?!

Внутри проходит волна. Мне не хочется думать об этом, но в ее словах есть доля правды. Смог бы я так же? Встречаться с ней и знать, что у нее есть муж? С которым у нее полноценная жизнь? Нет, не смог бы. Меня моментально кроет. А Варя никогда не спрашивает меня о Яне…

Но это же бред, да?

Бросаю взгляд на отца. Он стоит молча у окна, смотрит на улицу, покручивая в руках стакан с виски. Отец не участвует в этом разговоре. Думаю, ему он даже неприятен. Хотя так ли это? Отец для меня больше фигура… кхм, эфемерная. Он вроде здесь, но будто бы никогда его здесь и нет вовсе.

Перевожу взгляд на маму.

На ее лице одно разочарование… и это неприятно. Дико неприятно. А потом она снова бьет меня наотмашь…

— Ты позволял себе появляться с этой девкой в общественных местах, и чего ты ожидал?! Что Яна никогда об этом не узнает?!

Внутри меня снова давит.

Перед глазами встает моя маленькая жена.

Когда я вернулся домой, она сидела на полу. Она была раздавлена. В той темноте прихожей не было моей яркой девочки. Была одна лишь пульсирующая, уродливая боль. И вся эта боль — моих рук дело. Я действительно этого не хотел. Я именно этого безумно и боялся, что однажды она узнает и почувствует… весь тот пласт ужаса, непонимания, обиды. Я хотел ее защитить. Это ведь мои проблемы, мои загоны. Я так надеялся, что они закончатся, но вяз только глубже, а теперь… она расплачивается за мои ошибки.

Развод.

Яна объявила о разводе. Она пришла в мой офис и застала меня с Варей. Ничего не было. Мы просто говорили. Я ночевал в своем кабинете, а когда Варя появилась на работе, то сразу поняла, что что-то случилось.

Мы говорили. Точнее, я хотел поговорить, о том, что теперь будет, но понимания внутри все равно не было, поэтому и слов не было. Мы тупо молчали на расстоянии друг от друга в пару сотен километров.

Между нами была пропасть. Впервые она настолько физически ощущалась — эта пропасть… размером в одну искалеченную душу и мое чувство вины…

Блядь…

Яна…

Правда заключается в том, что я не остыл к ней. Наши отношения немного улеглись — это факт, но с возрастом и длительностью такое всегда случается. Все друзья говорят, что в браке вы не можете гореть постоянно. Спад неизбежен. В такие моменты и появляются Вари, да? Или же она появилась тупо из-за того, что между нами с Яной ничего не осталось? Какой-то бред. Я сам себя не понимаю и не чувствую.

Развод. Что идет за этим словом исключительно для меня? Это провал. Как лишиться твердой почвы под ногами.

А потеря Вари? Примерно то же самое...

Мама выпрямляет спину, поправляет свою одежду и складывает руки на груди. Ее взгляд — еще холоднее, чем прежде. Ее голос — обжигающая нутро сталь.

— Яна разводится с тобой, я правильно понимаю?

Издаю смешок и снова тру глаза. Ждал ли я поддержки? Может быть, и да, но по факту… скорее нет. Наверно, я всегда знал, что мама не примет такой поворот событий. Ни одна женщина бы не приняла…

— Она сказала, что подает на развод, — отвечаю тихо.

Мне больно. Слова даются с большим трудом. Я не хочу терять свою семью.

— И тебя это устраивает?

— Похоже, что меня что-то вообще устраивает?! — рычу.

Обычно я не позволяю себе так общаться с мамой, но сейчас… она меня дико раздражает. Разве я похож на того, кто всем доволен?!

Она кивает пару раз.

— То есть, ты хочешь сохранить семью? И что же с твоей малолетней шлюхой тогда?!

Я молчу.

Потому что не знаю. Варя… от нее у меня мурашки, улыбки, сердце замирает. Как раньше. Как было когда-то с Яной…

Мама издает короткий смешок и убирает волосы назад.

— Господи… вы — мужики, такие… сука, потрясающие создания. Вечно хотите и на елку залезть, и жопу себе не ободрать.

Вскидываю взгляд. Мама никогда не выражается, а сейчас… что-то явно поменялось. Я настолько ее разочаровал? Выглядит она разбитой.

— Мам… — подаюсь вперед, но она резко выкидывает руку в мою сторону и кивает самой себе.

Злится.

— Значит так. Я попробую поговорить с Яной и сделать так, чтобы она дала тебе еще один шанс. Но я сделаю это при одном условии, Дан. Ты должен решить, что тебе важнее: какая-то дешевая потаскуха или нормальная, верная жена. Ты должен сделать выбор. Если ты решишь, что хочешь сохранить свою семью — я помогу тебе. Решишь, что какая-то мокрощелка тебе важнее? Забудь дорогу в этот дом.

Ладно. Я охуел — это мягко сказано. Брови взлетают вверх, я глазами тупо хлопаю и пытаюсь переварить услышанное. Она что… серьезно это?!

Но мама более, чем серьезна. Она пристально смотрит мне в глаза, расправив плечи, ее губы искажает кривая ухмылка.

— А что ты так смотришь? Думаешь, я приму твою суку, которая посмела влезть в чужую семью?! Нет, мой милый. Мне воровьё в доме не нужно. Решишь, что эта падаль дороже? Я решу, что ради сомнительной дырки и мимолетной страсти ты готов предать свою семью. Тебе веры больше не будет.

— Мам, тебе не кажется, что ты сейчас перебарщиваешь?

— А в чем перебор, м? Ты не можешь нести ответственность за свою семью и хочешь, чтобы я тоже ее предала? Нет, этого не будет.

— Я не прошу тебя предать свою семью!

— Что это будет тогда, а?! Я должна принять с распрастертыми объятиями суку, которая причинила боль Яне?! Как я ей в глаза-то смотреть буду?! Нет! Этого не случится! Я поддержу Яну и свою внучку, и буду на их стороне. Если ты не в состоянии их защитить, значит, буду я. Что касается тебя… — она скользит по мне пренебрежительным взглядом и ставит точку, — Дальше сам. Меня это больше не будет волновать. Все. Разговор закончен, уходи из моего дома.

Снова хлопаю глазами. Ни хрена не понимаю. Да, мой поступок — жесть, но я бы так смог со своим ребенком? Никогда. А она…

— Ты… это серьезно, мам? — тихо переспрашиваю, она усмехается и кивает.

— Серьезнее не придумаешь. До тех пор, пока ты не сделаешь выбор, не появляйся здесь. На выход, Дан.

Пиздец.

Поднимаюсь, а как на вату встаю. Растерянно смотрю на отца, но тот даже не поворачивается. Делает глоток, чуть морщится. Интересно, о чем он думает? Или так просто выказывает свое разочарование? Если да, то у него, твою мать, получается.

Мне казалось, что уже прочувствовал всю ту гамму собственной ничтожности, пока врал Яне, но нет. Как говорится, ты думал, что на дне, но снизу постучали.

Сейчас

Я медленно останавливаюсь у незнакомого дома и долго сижу, глядя в одну точку перед собой.

Та встреча всколыхнула старые чувства. Картинки флешбэками били прямо в лоб. Я все еще знаю, что поступил когда-то, как мразь, но я сделал свой выбор. И не из-за того, что мать поставила мне ультиматум, а потому что решил, что наши с Варей отношения действительно лишь мимолетная страсть.

Я взвесил. Что мне было дороже? Они или семья? Моя семья перевесила моментально.

Да. Я сделал этот выбор семь лет назад, потому что знал, что без Яны и дочери жить мне будет гораздо сложнее, чем без Вари. Они были дороже. И я очень много сил вложил в восстановление наших с Яной отношений.

Мы ходили к психологу, я терпел всю ее холодность и истерики. Я ждал, пока она подпустит меня ближе, и когда это происходило, доказывал ей, что люблю.

И я правда ее люблю. После всего, что тогда случилось, после всех моих ошибок, которые разгребала Яна, я полюбил ее только больше. Ведь она боролась. Она с таким трудом боролась за меня, что сразу становится ясно: так тебя любить никто не будет.

Поэтому когда я почувствовал вибрации, и как меня захлестнуло этими проклятыми флешбэками — я ушел. Мне нужно время, чтобы все проверить и взвесить. Нет, не ради еще каких-то там рандеву. Мы с Варей не встречались. Я не искал этой встречи. Если честно, я ее безумно боюсь.

Так бывает. Одна встреча кромсает тебе всю жизнь, и ты так много усилий вкладываешь, чтобы все потом починить… что начинаешь ненавидеть и проклинать тот миг, когда возомнил, что имеешь на что-то подобное право.

Сейчас я живу в гостинице. Работаю и вечером возвращаюсь в свой номер. Хожу в спортзал, чтобы сбросить напряжение. Много, блядь, думаю. Если совсем откровенно, то я постоянно думаю и почти ни хрена больше не делаю. Тупо не могу сосредоточиться.

Мне страшно.

Я снова испытываю тот ужас. Поэтому я сегодня здесь. Надо проверить. Бежать больше некуда — я должен понимать, что это было семь лет назад? Мимолетное увлечение, или я все-таки допустил ошибку? Раз сейчас меня так кроет?

Выхожу из машины, негромко прикрываю дверь. Путь в закрытый двор совсем короткий. Пару шагов, один разговор с охранником, одна взятка. И я уже на территории.

Ее вижу сразу.

Варя улыбается, присаживается на корточки перед маленьким мальчиком и поправляет ему шапку, а потом кивает в сторону горки.

Она ничуть не изменилась. Все те же ярко-рыжие волосы, та же приятная улыбка. От нее мягкость исходит волнами, женственность, хрупкость. Моя Яна совершенно не такая. Она тверже скалы. Упорная, сильная, смелая. Она у меня другая. И они совершенно разные женщины. Как два диаметрально расположенных полюса.

Черт возьми.

Сердце бьется чаще. Ноги несут сами. Я иду к Варе неосознанно и не понимаю до конца, что это будет и как.

Останавливаюсь позади нее.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

— Привет, — срывается тихое с губ.

Она замирает. Телефон в ее руках вздрагивает, а потом она поворачивается ко мне лицом.

Глаза в глаза.

Прошлое — это не остановка. Ты не можешь просто сесть дальше и забыть о нем. Прошлое — это линия, проходящая через всю твою жизнь, и ты несешь свое прошлое до самой гробовой доски.

Ты никогда и ничего не забываешь.

Прошлое всегда с тобой.