Развод. Все сжигаю дотла

«Скажи мне правду, я ведь вижу правду»

Яна

В этом году загородный комплекс «Свет» выиграл номинацию за лучший загородный отель в ближайшем Подмосковье. Кстати, заслуженно. Я здесь ни разу так и не бывала, хотя в какой-то момент очень хотела. Правда. Мне понравились фотокарточки с сайта и вообще. Казалось, что атмосфера располагает не только к отдыху телесному, но и душевному.

«Свет» раскинулся под небольшим пригорком. Довольно большая территория из различных построек в едином стиле. Небольшие домики с острыми крышами. Современные, но не холодные, как это часто бывает с минимализмом. Нет. Не знаю, как им удалось добиться такого эффекта, но от домов так и веяло тепло.

Сюда хотелось зайти и, возможно, никогда не выходить вообще.

Добавьте большое количество развлечений. Зимой? Коньки, катания на лыжах и на ватрушках. Даже есть сани! Представляете?! Для особых событий или прогулок в лесу по крутому, живописному маршруту. Летом? Свое озеро ровно посередине всей территории, ухоженный пляж и шезлонги. Веревочный парк. Квадроциклы, пейнтбол! Также есть баня, три ресторана, один из которых был под предводительством крутого повара с Мишленовской звездой. Кра-а-асота…

Мне доподлинно известно, что «Светом» владеет одна симпатичная пара. Молодой, горячий бизнесмен, родом из Новосибирска. Учился в Оксфорде, имел свой уставной капитал от родителей, который не разбазарил, а приумножил. И миниатюрная девчонка, которая приехала в Москву из Санкт-Петербурга. Она довольно долго проработала в гостиничном бизнесе, поэтому обладает опытом и хваткой, что положительно сказалось на "Свете". Сразу видна рука мастера.

Хорошая пара, красивая. Я с ними лично не знакома, но Ксюша — да. Она рассказывала, что они очень приятные в общении, не мнят себя звездами на небосклоне, очень много работают. Кажется, Игорь имеет какие-то связи с парнем, но в это я уже не так сильно вдавалась. После победы «Света» и мощнейшей рекламной кампании, сюда было не попасть просто! Запись на полгода вперед! Поэтому меня больше волновал этот аспект — я хотела приехать сюда с Даном и провести романтический уикэнд вдали от шума столицы.

Хах… как все забавно складывается, конечно...

Я говорила мужу об этом много раз, но мы так и не добрались до "Света". Бросаю взгляд на Пашу и сразу же его отвожу. А ему я даже не говорила, но мы здесь...

Белкин попросил меня подождать на диванчиках в фойе главного корпуса, обитого карамельным деревом. Осматриваюсь. Много черных деталей, много золота и стекла. Удачное сочетание, видно, что вложено много сил. Очень стильно выглядит, и я бы так хотела разглядывать эту обстановку и ни о чем не думать, но у меня не получается. Комом в горле стоит что-то, чего я пока не понимаю…

Снова бросаю на него взгляд. Паша улыбается молоденькой девочке, она краснеет. Ясно. Хочется закатить глаза, но я лишь перевожу их за окно, где начался самый настоящий буран! Пухлые снежинки хаотично кружатся, просвета нет никакого! Куда ехать? До Москвы я сегодня точно не доберусь, и на душе поэтому становится еще резче.

Что я делаю?..

Неприятно зудит на подкорке.

Нет никаких планов, конечно же. Я не собираюсь творить дичь! Я даже говорить и выяснять о его жене больше НЕ-ХО-ЧУ! Потому что на языке оседает странный привкус собственной сучести.

Бежала от одной суки, а тут бам! Как черт из табакерки совершенно другая. Я. Представляете мой шок и трепет?! Да, я здесь не для того, чтобы объездить чужого мужа как некоторые! Но! Я здесь с чужим мужем, и мне придется спать в одном номере с чужим мужем. Так или иначе. Если каким-то чудом нам удастся заселиться хотя бы куда-то! Вряд ли это будет двухместный номер.

Сука…

Ежусь и сжимаю себя руками посильнее. Какая же дичь. Куда меня занесло вообще?! Дискомфортно.

— Ну все, пошли?

Вздрагиваю, когда слышу его голос. Паша это сразу замечает и слегка улыбается, но не акцентирует внимание.

— У Игоря тут свой домик. Мы остановимся там.

Или акцентирует? Хах...господи, он же совершенно точно читает меня, как открытую книгу! Знает, о чем я переживаю…

Слегка киваю и встаю. Лампы здесь красивые. Крупные, с длинными, спиральными огнями внутри. Да. Лучше думать о лампах…

Мы выходим на улицу и бежим до небольшой машинки. Такие еще в фильмах показывают на поле для гольфа. С крышей. Конечно, идти до точки назначения сейчас не вариант. Мы едем. Недолго. Примерно минут семь, потом снова пробежка до двери, к которой Паша прикладывает карту и запускает меня внутрь первой.

А там тепло…

Разведенный камин, в котором потрескивают бревна, первым привлекает мое внимание. Странно…

Бросаю взгляд на Пашу, он делает вид, что этого не замечает. Притом я точно знаю, что это так! Я ведь слишком хорошо его знаю в принципе…

Он молча снимает пальто, потом помогает раздеться мне. Вопрос все еще виснет в воздухе и никуда уходить не собирается в принципе. Я чувствую себя ланью, которая попалась в ловко расставленные сети. Это так? Или это моя паранойя?..

Открываю рот, чтобы озвучить то, что засело в моем мозгу занозой, но Паша перебивает.

— Я заказал нам ужин. Его скоро принесут, но если что, ты всегда можешь выбрать что-то еще. Ограничений нет.

Он подходит к бару и берет хрустальный графин, в котором болтается янтарная жидкость. Виски? Коньяк? Блядь, да какая разница! Я продолжаю пристально смотреть на него. Мне не нравится все, что здесь сейчас происходит. Он же врет! Он мне врет, и я это чувствую…

— Домик не выглядит заброшенным, — озвучиваю тихо, он усмехается.

Звенит стекло. Стакан о горлышко, а как будто бы тонна этих стаканов и горлышек разбилось к чертям собачьим!

— А с чего он должен быть заброшенным?

— Ты понял, что я имею в виду.

Наконец-то Белкин поднимает на меня глаза. В них есть злость, пусть он и маскирует ее за притворным весельем.

— Нет, Яна. Не понял.

Охо-хо-хо! Вот теперь у меня сомнений ноль! Он врет! В глаза! Притом… знаете? Делает это так, чтобы я точно знала! Врет и не краснеет! Даже не так. Он играет со мной…

Хорошо. Хочешь поиграть? Это мы тоже можем.

Киваю пару раз, делаю небольшой шаг навстречу и осматриваюсь. Красиво, конечно, ничего не скажешь. Много открытого пространства. Напротив камина — огромный диван. Угловой. Есть телевизор, вон, даже бар. И все в приятных, темно-коричневых тонах. Мягко так, знаете? Шоколадно. На подсознании хочется обернуться в эту комнату и кайфовать.

Интересно, что на втором этаже? Лестница располагается справа. Дом вообще построен так прикольно. В смысле… как в американских фильмах. Где гостиная — нет никакого продолжения вверх. Там только огромная люстра, и высоченные, панорамные окна с видом на замершее озеро, украшенное маленькими фонариками вдоль дорожек. Второй этаж начинается дальше, то есть по оси. Там я вижу ряд дверей, наверно, спален. Этого коттеджа нет на сайте, уж я-то знаю. Я бы его запомнила. Вывод простой: это личный домик, а Игорь не просто «знает» того парня. Скорее всего, он совладелец или какой-нибудь инвестор. Ну, разумеется! Как еще парню даже с крутым образованием, удалось выиграть такой престижный конкурс! Разумеется… в Москве же самое важное — связи.

— Здесь красиво.

— М. Ну да.

Ощущаю пристальный взгляд Паши. Он-то тоже меня знает, слов из песни не выкинешь, поэтому и ждет, как что-то выкину я. Ха! Получай…

Перевожу на него совершенно невинный взгляд и улыбаюсь.

— Игорь тоже здесь?

Паша чуть прищуривается. Я продолжаю смотреть на него и хлопать глазками, как дурочка. Хотя сама уже закипаю. В башке разворачивается нехитрая такая математика.

Первоклассная тачка вдруг ломается посреди трассы.

Паша, не проживший в Москве и месяца, внезапно знает номер шикарной гостиницы, где ему сразу бросаются на выручку… ох, конечно! По совместительству его единственный «товарищ» — назовем это так, — инвестор или совладелец этой самой гостиницы! Сука! История сшита не просто белыми нитками. Кричаще-белыми! А я дура, которая не осознала всего вовремя. Единственное, что он не мог предугадать — это бешеного снегопада. Интересно, как тогда собирался меня затащить в этот номер?! А главное — зачем?!

Смотрю за окно, веселье все теряется. Я злюсь просто дико! И медленно перевожу взгляд обратно на него. Паша склоняет голову вбок.

— Глупо притворяться дальше, да?

— Ты сука! — выхожу из себя, повышаю голос и делаю к нему шаг, — Какого черта?! Что я здесь делаю?!

— Хотел провести с тобой время.

Признание ударяет прямо в лоб. Я на мгновение ловлю какой-то дикий резонанс, но дальше закипаю только сильнее!

— А что мы делали, по-твоему?! Не проводили вместе время?!

— Это не то, и тебе это известно, — небрежно отбивает, — Я хотел поговорить в спокойной обстановке, чтобы ты расслабилась и никуда не бежала, поэтому попросил Игоря отдать мне дом на сегодняшний вечер.

А чего я ждала?! Что он будет оправдываться?! Ха! Бред… это не про Пашу. Он и врал то небрежно настолько, что на подсознании я это уже знала. Только пошла… о чем так «кстати» мне и предъявляют.

— Если бы ты не хотела, ты бы не пошла.

Бам!

Черт…

Я уже и забыла каково это. Ссориться с ним. Он никогда не щадит и вываливает на тебя всю правду. Даже неприглядную. Особенно если ты ее сама не хочешь признавать! Это про Пашу…

Мне нечего ответить. Возмущение захлестывает, а он ставит стакан рядом с графином и делает на меня шаг.

— Нечего сказать? Замечательно. И не надо пытаться извернуться, дорогая. Я тебя знаю слишком хорошо, и даже почти двадцать лет нашего «не-общения» не отнимут это у меня.

От злости дергает. Неприятно… а он делает еще один шаг и выплевывает.

— Ты из меня идиота хотела сделать?! Так это к твоему Дану, малыш! Это он тебя не чувствует и никогда не почувствует!

— При чем здесь…!

— Притом! — Паша повышает голос, его взгляд становится стальным, — Ты здесь из-за него.

— Чего?!

Кровь резко приливает к щекам. Да не может быть! Паша не может знать! Он не может… эта тупая сука не рассказала ему! Я точно знаю! Не могу же я ошибиться, ведь он прав: двадцать лет «не-общения» никогда не смогут забрать у меня то, что я знаю о нем. Никогда!

Или «никогда-не-говори-никогда», малыш?..

— Что ты несешь? — шепчу, Паша хмыкает и делает последний шаг ко мне.

Оказываемся впритык. Его парфюм резко захлестывает, энергетика давит. Она сгущается подобно грозовым тучам вокруг. Белкин злится. Когда он злится, всегда ожидай шторма…

Мне приходится запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. И рада бы отвернуться, но как? Они ведь… магниты. Тянут… будто за душу, на аркане, со всей силы.

Мурашки обдают все тело.

— Что случилось, Яна? — хрипло спрашивает.

Новый ток по коже. Новый удар по нутру. Он знает… конечно, он знает, что что-то случилось…

— Не отрицай, — продолжает будто мои собственные мысли, — Ты никогда не пришла бы ко мне, если у тебя все было нормально с мужем. Ты бы не стала за его спиной делать то, что его бесит. А мы оба знаем, что я его раздражаю. Ты не такая.

— Я тоже думала, что ты не такой. Не станешь врать и заманивать меня в ловушку!

Лучшая защита — это нападение. И мне бы хотелось сказать, что голос мой не дрожал, но он жалкий и тихий… Паша усмехается криво.

— Мы уже выяснили этот момент. Не увиливай, Яна.

— И это ты мне будешь говорить об увиливании?! Ты заманил меня сюда! — беру себя в руки и отталкиваю его.

Мне нужен кислород. И мне нужна дистанция. Рядом с ним я чувствую себя такой… блядь, уязвимой! Будто бы снова могу себе позволить быть слабой.

А это не так.

Не так…

— Потому что я знал, что ты не поедешь по доброй воле! Я хотел поговорить с тобой, потому что знаю, что что-то случилось! Я это, сука, знаю! Сразу понял! По взгляду! Скажи мне правду! Я ведь вижу правду! Что он сделал?!

— Я не…

— ЧТО ОН СДЕЛАЛ, ЯНА?! Что?! Говори! ЧТО-ОН-СДЕЛАЛ?! Что этот мудак…

— Он мне изменил!

Правда вываливается наружу вместе с глухим всхлипом. Я не замечаю, как броня моя разваливается, и я действительно остаюсь обнаженная. Мне некуда бежать и негде спрятаться. Нет иллюзий. И ничего не осталось, за что можно было бы спрятаться.

Быстро стираю слезы, опускаю глаза. Дышать нечем… в груди будто раздается шипованный мешок, полный спертого, гнилого воздуха.

Пиздец…

Всего пять минут наедине без масок, и меня уже кроет…

— Значит, я оказался прав, — звучит хриплое.

Я резко поднимаю глаза. Нет в них больше даже попыток притвориться веселым. Одна только густая злость и как будто бы… нездоровое удовлетворение.

Это больно.

Получаю удар прямо в раскрытое сердце. Туда, где все нежно и уязвимо. Туда, где жизнь и душа берет начало.

Круто. Просто замечательно…

Меня накрывает волной какой-то обжигающей ненависти и злости. Конечно! На что я рассчитывала вообще?! Что хоть где-то могу быть в безопасности?! Ага, а то как же.

Бдыщ!

Звук моей пощечины разлетается по всему дому. В камине по-прежнему потрескивают бревна, и если когда-то этот звук ассоциировался у меня со спокойствием, то… да нет, наверно, и дальше будет. Просто он как будто бы смягчает другую реальность, а я нахожусь в обжигающей.

— Спасибо, что напомнил, какой ты мудак, — выплевываю.

Уязвимость под замком. Я снова в своей броне. Резко разворачиваюсь и иду в сторону выхода.

— Пережду бурю в гостинице и как только смогу, сразу же вызову машину! Я тоже не ошиблась, когда разорвала наши отношения! Ты — гребаный, токсичный мудак! Как был им, так им и остался! Эгоистичный ублюдок!

Хватаю с вешалки пальто, только надеть не успеваю. Его буквально вырывают из моих рук, и оно летит на пол. Хорошее же пальто… дорогое. Так с ним нельзя! Это Армани! Только я обдумать даже не успеваю, не то что произнести вслух! Паша резко хватает меня за руку и разворачивает на себя. Через мгновение я оказываюсь прижата к двери.

Он нависает сверху.

Дышит сухо, тяжело, часто.

Мы смотрим друг другу в глаза. Упрямо и бескомпромиссно. Наверно, мне бы сдаться? Ну, так ведь принято. Сдаваться. Женщина должна быть мягкой и покорной, покладистой. Бла-бла-бла. Слова свекрови свистят в ушах, но смысл их не задерживается ни на одно мгновение. Ха! Покладистой?! Покорной?! Да ебала я это все в рот!

Я просто в ярости! И такие маски не прокатили бы… только не здесь. Белкин все равно вытащит из меня правду, даже если предположить, что мне в башку угодила огромная сосулька, и я возомнила, что такое с ним сработает.

О нет.

Только не с Пашей.

Он настолько не выносит притворства, что сделает целью своей жизни разбить его на хер. В принципе, чем сейчас он и занимался. Нет, не позволит тебе надеть броню. Только не в его присутствии…

Поэтому я отпускаю.

Я устала, если честно, не отпускать и тянуть свою ношу на плечах. В одиночестве! Я так устала притворяться, господи, кто бы знал…

Руки безвольно виснут вдоль туловища, я смотрю ему в глаза и открываю всю свою израненную душу. Хотел?! Смотри. Пожалуйста. Мне не жалко.

— Да, ты был прав. Полегчало? — спрашиваю горько, тихо.

Паша шумно выдыхает.

Его кулаки, упертые в дверь по обе стороны от моей головы, скрипят. Только я не боюсь! И никогда не буду его бояться. Даже учитывая весь тот пласт дерьмового, тяжелого характера. По итогу это ведь в плюс сейчас. Он не боится меня обидеть, да, но он хотя бы не врет мне в глаза. И никогда врать не станет! А еще я точно знаю, что рядом с ним я в безопасности. Вот в такой больной, странной и непонятной.

О таких отношениях не напишут красивых романов. Такие отношения тупо никто не поймет. Они неправильные, и никогда правильными не будут. Где это видано, да? Чтобы принц жестко сносил все преграды, колол словами и вытаскивал из тебя то, что ты так отчаянно хочешь спрятать? Ха! Бережность? Забудь. Галантность? Тем более. Это все не про Пашу. Но, может быть, в конечном счете так даже лучше? Если бережность и галантность — это просто маска, за которую так легко спрятать истинность собственной, гнилой души.

Каким бы мудаком он ни был, Паша всегда прямолинеен и последователен. Он говорит в цвет. Прямо. В лоб. Будет больно? Гарантировано. Но больно будет в любом случае, только с ним ты не почувствуешь себя идиоткой рогатой, у которой за спиной трахают малолетку, попутно втыкая в эту самую спину ножи. Искусно и мягко. А что? Ты ведь хотела правильного принца? Получай, красотка.

— И дальше что? — шепчу, жму плечами, — Я должна…

— Ты должна заткнуться, — перебивает хрипло, а в следующее мгновение хватает меня за нижнюю челюсть и грубо дергает на себя.

Его губы обжигают. Язык сразу проникает мне в рот и не оставляет компромиссов. Черт...этот поцелуй такой… каким он был когда-то очень давно.

Впервые…

Жесткий, отчаянный, до последней капли. В которой я утопаю, кусая его и зализывая раны. Прижимаясь. Падая…

Я лечу и понять не могу куда: вверх или вниз? На дно или в небо?..

Но я лечу, и мыслей сейчас нет. Паша подхватывает меня на руки, снова прижимает к двери. А я запускаю пальцы ему в волосы, оттягиваю их и забываюсь...

Ничего не осталось. Только он и я. В какой-то больной агонии. Каждый из нас сгорает в ней по своим причинам. Но дотла. До самого, твою мать, конца...