Рейварская невеста. Райрин

Глава18

Ее придавило каменной плитой – в тот самый момент, когда девушка осознала, что ее любимая Шейна заслонила Касс от верной гибели. Старухе раздробило ключицу, но, если бы стрела достигла леди Райтингем – это был бы удар точно в сердце.

— Нет, пожалуйста, — то ли прошептала Кассандра, то ли только мысленно взмолилась, падая на колени на тропинку, медленно пропитывающуюся кровью. Руки сами потянулись к болту – вытащить, заморозить рану: Касс часто так делала во времена практики, дождаться лекаря этого вполне хватало. Но ее руку перехватывал Зан и сжимал так крепко, что из глаз девушки наверняка брызнули бы слезы, не катись они и без этого по щекам.

— Не трогай, — в темных глазах плескался страх вкупе с сожалением. — Он отравлен.

Кассандра перевела недоверчивый взгляд с Зантариза на Шейну, и последняя печально улыбнулась. В тот же миг ее сухая ладонь накрыла переплетенные пальцы Зана и Касс.

— Все в порядке, моя девочка. Только не плачь обо мне.

Кассандра не знала, что плачет – она не чувствовала влаги, срывающейся по лицу вниз, она чувствовала лишь глухую боль в области сердца.

— Нет, — Касс мотала головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. — Ты не можешь умереть!

Пустой, невидящий взгляд Шейны устремился в небо.

— Больше всего я боялась умереть, не побывав здесь, — прошептала старуха, и ее улыбка стала шире. — И не увидеть тебя, маленькая госпожа. Но оба моих желания исполнились. Мне не о чем жалеть.

Громкий всхлип вырвался из груди помимо воли Кассандры. Она не могла это слушать, она не могла смириться с этим. Да она не могла даже осознать, что прямо на ее руках Шейна умирает!

— Пожалуйста, — в голубых глазах сквозила мольба, когда они вновь обращались к Зантаризу. — Сделай что-нибудь! Не дай ей умереть!

Кассандра сильнее сжимала свою руку, все еще цепляющуюся за демона. Но по плескавшейся во взгляде грусти она понимала его ответ еще до того, как Зан заговорил.

— Прости, льдинка, — еще один всхлип, и Касс уже не пытается сдерживать рыдания. — Она потратила все силы на перенос. Ее магический резерв пуст. Даже будь здесь лекарь…

Договаривать не нужно было – Кассандра и сама знала, что с пустым резервом исцеляющая магия редко когда могла помочь. Шейна отдала все то немногое, что у нее еще осталось из сил, лишь бы леди Райтингем была цела. Как всю жизнь отдавала всю себя, посвящая заботе о маленькой госпоже.

— Если бы я только мог, — попытался сгладить свои слова Зантариз, но Касс его не слушала. Она даже не смотрела на него, не в силах выносить жалость в темно-вишневом взгляде.

Она смотрела на Шейну. На ее узкое лицо, впалые щеки, растрепанные тонкие волосы цвета серебра. Сжимала руку сильнее, стараясь запомнить ее такой – счастливой, несмотря на то что одной ногой старая ведьма уже была в могиле. Кассандра чувствовала, как жизнь медленно покидает худенькое тело, и шептала простое обезболивающее заклинание. Она придумала его сама – давно, еще в детстве, под чутким присмотром Шейны, когда разбила обе коленки после падения с дерева. «Если моя сила – лед, почему я не могу заморозить боль?». И Шейна научила – как смогла, ведь ее магия была совершенно иной природы.

— Спасибо, — так тихо произнесла ведьма, что Касс пришлось склониться к ее плечу, чтобы услышать следующие слова. — Дай ему шанс, моя девочка. Дай вам обоим шанс.

В тот момент, когда у нее оставалось совсем немного сил на последние вздохи, Шейна продолжала думать о ней – о Кассандре. И о том, что будет с ней дальше.

— Я обещаю, — так же тихо отвечала девушка, оставляя на морщинистой щеке поцелуй.

— А ты, — Шейна закашлялась. Из уголка ее рта потекла кровь, но туманные глаза неотрывно смотрели на Зантариза. — Не теряй ее больше.

Кассандра не видела, но не сомневалась, что демон за ее спиной кивнул.

— Никогда.

Уверенность в его голосе была крайне похожа на еще одну клятву, и старуха едва заметно растянула губы в улыбке.

— Ты сдержал свое обещание, высочество, — прошелестела ведьма, и ее глаза закрылись. — Спасибо.

— Ты исполнила свою клятву, ведьма, — ответил Зантариз одновременно с последним ударом уставшего сердца. — Я никогда этого не забуду.

Наверняка в этом прощании было что-то важное, но Кассандре уже не обращала на происходящее вокруг никакого внимания. Ее собственное сердце отказывалось верить в произошедшее, хоть разум и понимал, что Шейны, старой ведьмы, кормилицы и наставницы, ставшей юной леди ближе матери, больше нет.

Душа выла от боли. Где-то там, внутри, наплевав на купол и защиту, она рыдала в голос, кричала и билась в клетке изо льда от того, что вновь теряла нечто важное. Ценное. Родное. Нечто такое, что делало мир светлее и приятнее, что дарило радость, нежность и любовь. Хриплые рыдания вырывались из горла, пытаясь хотя бы так избавиться от поглотивших нутро боли и страдания, вместе со слезами излить их на пропитанную кровью землю. Но сознание понимало, что этого будет недостаточно, и от этого хотелось кричать так громко, чтобы слышал целый мир.

Но Кассандра не кричала. Четко уловив, когда горе грозило перейти в настоящую истерику, Зантариз просто притянул ее к себе. Уверенно. Бережно. Но держал так крепко, что выбраться из этих объятий не удалось бы при всем желании.

Только желания не было. Стоило уткнуться лбом в мужское плечо, ощутить сквозь слезы и сопли аромат кардамона и имбиря, почувствовать руки на своей спине – и весь мир остался за границами этого прикосновения. Потерялся и отряд демонов, и тела мертвых солдат Инаста. И даже магистр Кастэ вместе с графом Олисаном. Кассандра уже не видела, как Кристоф дернулся в ее сторону, но наткнулся на преградившую ему дорогу трость. Не заметила, как Себастьян покачал головой, а его спутник вздрогнул и отступил, отвернувшись. Не услышала, как всхрапнули кони.

Она слышала стук сердца. Не своего – другого, прятавшегося под ее щекой. Оно не просило успокоиться, не убеждало, что все будет хорошо. Но уверяло, что боль пройдет. Тук-тук-тук. Слезы закончатся, и тиски, сжимающие душу, ослабнут. Тук-тук-тук. Глубокие раны, оставленные этой потерей, будут долго кровоточить. Но и они затянутся со временем. Тук-тук-тук. Мы это переживем.

И сердце Кассандры откликалось. Тук-тук-тук. Мы справимся. Тук-тук-тук. Мы больше не одни. Тук-тук-тук. Мы все сможем. Вместе.

Это «вместе» с каждой секундой, с каждой выплаканной слезой становилось все более и более реальным. Боль действительно отпускала, отступала под уверенным стуком связанных сердец, пряталась в дальний угол. Не уходила насовсем, но давала возможность привыкнуть к своему присутствию. Не давила, не уничтожала. Ныла, но не более того.

Зато ледяной купол внутри Кассандры – тот самый, что был с ней последние десять лет, как вечный спутник, как глубоко засевшая заноза – крошился. Трещал от каждой новой сеточки трещин, истончался, терял кусочки. Оставалось только подтолкнуть, чуть надавить, и…

— Они ответят за каждую твою слезинку, райрин, — тихий шепот на ухо. Чуть рычащий, будто Зан с трудом удерживал злость. Касс чуть отстранилась, поднимая на демона свои заплаканные глаза, и тут же получила подтверждение своим ощущениям: в его темно-вишневом взгляде стояла самая настоящая ярость, окрасившая радужку в кроваво-красный. Но направлена эта эмоция была не на Кассандру. Для нее в этих глазах стояло совершенно другое чувство.

Преданность, помноженная на заботу и… любовь.

Леди Райтингем никогда не видела, чтобы кто-то на кого-то так смотрел. Она видела не так много влюбленных – разве что парочки в парке или за столом в кафе академического городка. Но там чувства были каким-то гипертрофированными, незрелыми. А этот мужчина смотрел на нее так осмысленно, так глубоко, так пронзительно, что сразу становилось понятно: его любовь – не мимолетная влюбленность, не временное помешательство. Это взращенное чувство, пронесенное через года. И не потерявшее своей силы за время разлуки.

Кассандра не могла поверить, что это все предназначалось ей. Той, что не помнила ничего, что не понимала ничего. И почему-то казалось, что леди Райтингем этого не заслуживала. За что ее любить? У нее такая пустота внутри, такая боль. И ничего – ничего больше! Куча проблем, куча страданий, куча вопросов…

И куча врагов, оставшихся там, за магической границей. И которых Зантариз так легко, но убедительно обещал уничтожить ради своей райрин:

— Я воздам каждому из них, льдинка.

Касс никогда не нуждалась в чужой защите. Ей было достаточно себя, своей силы, своих умений, чтобы противостоять сложностям. На крайний случай у нее был магистр Кастэ, к которому можно было обратиться за помощью.

Но Кассандра Райтингем никогда не считала себя слабой, даже несмотря на неспособность вернуть себе память.

А сейчас, глядя в такие теплые глаза, согреваясь в широких мужских ладонях, ей вдруг захотелось все отпустить и просто довериться тому, кто мог – она в это верила – защитить ее от целого мира.

— Обещаешь?

Возможно, она действительно произнесла этот вопрос. Или просто слишком громко о нем подумала. Но ответ Зантариза не заставил себя ждать.

— Клянусь.

И снова та же непоколебимая уверенность в его словах, с которой он предупреждал плененного солдата о своих намерениях в отношении лорда Лерси. Но теперь не обещание – клятва, и если бы Касс попросила, Зан наверняка согласился бы подтвердить ее магией.

Но израненной душе было достаточно и этого. Словно одно произнесенное слово накрывало острые осколки разбитого потерей сердца пушистым покрывалом, чтобы бережно склеить – не сейчас, но тогда, когда боль будет не столь невыносимой. И слезы высыхали, а всхлипы обращались тяжелыми, рваными вздохами, постепенно переходящими в спокойное дыхание.

— Я больше никому не позволю тебя обидеть, райрин.

Ярость в темных глазах угасала, уступая место спокойствию – такому же ледяному, как и магия Кассандры. Но Зантариз от этого не стал казаться холодным – наоборот, сейчас именно в его руках девушка ощущала тепло, способное не дать ей окончательно замерзнуть. Поэтому и вперед Касс склонялась послушно, когда демон совсем немного потянул ее на себя.

Это был самый целомудренный и самый горячий поцелуй в жизни Кассандры. В лоб, у самой границы роста волос. Не мимолетное прикосновение, как перед сном целуют ребенка. Губы Зантариза прижимались крепко, будто подтверждая свое право делать так. Можно было бы поспорить, возмутиться, оттолкнуть. Но от этого касания по телу леди Райтингем пробежала волна магии – не ее, чужой, но такой знакомой, такой родной, что глаза невольно закрывались, пока все внутри хотело продлить этот момент.

Как встреча со старым другом. Как возвращение домой. Как спокойный вечер после сложного дня. Как теплая шаль, наброшенная на плечи.

Эта магия дарила облегчение, забирала заботы, утешала. И разрушала то, что еще оставалось от ледяного купола внутри Кассандры.

Тот просто… исчез. Растаял, как тает по утру туман. Лопнул как мыльный пузырь, напоследок рассыпавшись блестящими хлопьями – но и они тут же исчезли, оставляя после себя пульсирующий огненный цветок.

Кассандре он представлялся точно копией изображения на ее руке. Круглая, пылающая сердцевина и широкие лепестки. Пока плотно закрытые, но если до них дотронуться…

— Это еще не твои воспоминания, райрин, — вырвал из накрывших ощущений понимающий голос. — Пока только чувства, которых тебя лишили.

Кассандра смотрела и не могла поверить, что это – правда. Что вот так просто Зан сделал то, на что у них с магистром Кастэ ушли годы: одним прикосновением, одним поцелуем разрушил барьер в душе леди Райтингем. А демон улыбался одним уголком губ, будто читая все ее мысли и чувства как раскрытую книгу. Будто понимал все, а на самом деле – понимал гораздо больше.

— Постепенно память вернется, — продолжил между тем Зантариз, аккуратно заправляя прядку выбившихся из косы волос за ухо девушке. — Но я помогу со всем разобраться, только позже. Сейчас у нас есть дела. И мы должны позаботиться о Шейне.

Взгляд само собой упал на распростертое рядом тело. Шейна улыбалась – почти так же, как всегда улыбалась Кассандре в детстве. Словно живая.

Слезы вновь полились из глаз, но Касс уверенно стерла их рукавом камзола, усилием воли беря себя в руки. Зан прав, у них много дел. Пожалеть себя она еще успеет.

— Я… — голос не хотел слушаться, звучал хрипло и глухо. Пришлось прокашляться, прежде чем продолжить. — Я хочу ее похоронить.

Шейна была достойна погребальной церемонии по всем правилам: с омовением, усыпальницей и молитвой богам. Касс не могла припомнить, говорила ли ей когда-нибудь кормилица о богах, в которых верила, но вряд ли сейчас это имело значение.

— Мы сложим погребальный костер, — принял самое верное из доступных решений Зантариз, поднимаясь на ноги и утягивая за собой Кассандру. — Если ты не против.

Она лишь покачала головой. Конечно, она не была против. Ей нужна была эта возможность проститься.

Кассандра была уверена, что Зантариз сейчас уйдет, и подсознательно боялась того момента, когда он отпустит ее руки, ведь тогда она останется один на один со своим горем. Но он не сдвинулся с места, лишь подозвал к себе какого-то демона – Касс не расслышала имени, как не расслышала и отданного приказа. Видела краем глаза, как несколько солдат из отряда Зана двинулись в сторону леса, а после вовсе закрыла глаза, позволяя себе вновь прижаться к крепкой груди. Глупо, наивно, неправильно. Но только так становилось легче дышать – когда вокруг лишь запах имбиря и кардамона, а не крови и смерти.

Зан притягивал к себе за плечи, бережно, но крепко. Поглаживал второй рукой по волосам, прижимался щекой к макушке Касс, и это казалось таким правильным. Не нужны были разговоры, взгляды, действия. Этого мгновения было достаточно, чтобы напряжение уходило из каждой клеточки тела, а его место занимало умиротворение. Все верно. Все так и должно быть. Не нужно никуда бежать, не нужно никого искать. Все, что нужно – здесь. В этих руках, в этом стуке сердца, в этом дыхании в унисон.

И впервые за долгие годы вместо холода в груди Кассандры разливалось тепло.

— Теперь все так, как и должно быть, райрин, — озвучивал Зантариз в волосы Касс ее собственные мысли. — Теперь все будет правильно.

Она верила. Верила так же, как маленькая Кассандра верила каждому слову своего Зана.

Сейчас это не казалось наивным или глупым.

Это казалось жизненной необходимостью – верить тому, кто может все. Доверять. Вверять свою судьбу.

И, возможно, вверять свое сердце.