Рейварская невеста. Райрин

Глава 34

Это было сродни падению в горное озеро с вершины скалы. Несколько секунд полета, когда ты не понимаешь, где находишься, а после – накрывающее ледяными волнами осознание и затапливающие чувства, вырвавшиеся на свободу. Кассандра никогда не целовалась, даже Кристофу она позволяла не более чем прикосновение губами к щеке. А Зантариз даже не спрашивал разрешения: он верил, что ему можно все, и доказывал это.

Его губы были обжигающими. Настойчивыми. Подчиняющими. И растерявшаяся было Кассандра, несмотря на все слова, что произносила совсем недавно, покорно подчинялась этому поцелую, робко и неуверенно на него отвечая. Она никогда не думала, что ее первый поцелуй случиться именно так – в беседке дворца в чужой стране, не после признания в чувствах, а из-за злости – и ее, и Зантариза. Но Касс не хотелось ничего менять.

Зан не пытался заставить ее почувствовать то, что он испытывал к ней, но каждое его движение вынуждало девушку вспоминать о собственных эмоциях к демону, которые сейчас закручивались внутри, создавая целый ураган. Ее сердце трепетало, разгоняя по телу не кровь – раскаленную лаву. Ее душа пела, требуя продолжения. А руки сами собой ложились Зантаризу на плечи, когда он притягивал Кассандру ближе к себе.

Воздуха не хватало, Касс боялась, что задохнется. Но оторваться от манящих губ не было сил. Она не знала, что поцелуй может быть таким проникновенным, таким откровенным, таким жарким. Что он может выгонять все мысли из головы, а чувства – наоборот, заставлять наполнять изнутри. Чувства, которых прежде в себе Кассандра не находила: эйфорию, восторг, желание, нежность. Влюбленность.

Только прежде, чем Кассандра успела в них разобраться, Зан все-таки остановился, давая им обоим возможность вдохнуть немного воздуха.

— Прости, — его глаза все еще горели алым, но злости в них уже не было. А Касс не могла понять, за что демон извинялся, ведь поцелуй был прекрасен! Если бы еще только понять, почему именно он так на нее повлиял… — Я не должен был.

Нет, Кассандра категорически не понимала смысла произносимых мужчиной слов, а когда ее взгляд зацепился за его губы, желание повторить оказалось сильнее. И Касс сама приподнималась на носочки, цепляясь пальцами за твердые плечи, и сама же целовала Зантариза, пусть и не так умело, как он. Но именно ее немного неловкие попытки вырывали тихий стон из груди демона.

Этот поцелуй был уже другим. Не таким мягким, не столь нежным. Более напористым и откровенным, но при этом более горячим. И руки на талии девушки Зан сжимал куда сильнее, и к себе прижимал куда как крепче. А жар все нарастал и нарастал, окончательно лишая Кассандру возможности мыслить здраво.

Она уже не думала о месте и времени, не вспоминала о самостоятельности или желании сначала обдумывать происходящее, а лишь потом принимать решения. Не думала о Кристофе, связи райрин или обстоятельствах, приведших ее сюда. Все ее мысли занимал лишь Зантариз и его губы, что заставляли испытывать искренний восторг и кучу других эмоций, о которых раньше Кассандра не имела ни малейшего представления.

Когда руки Зана принялись путешествовать по ее телу, Касс не возражала. Когда его губы переместились на ее шею, леди Райтингем лишь прикрывала глаза от удовольствия. Когда ее пальцы путались в волосах Зантариза, Кассандра готова была удовлетворенно мурлыкать.

И в этот момент все закончилось.

Зантариз не просто замер или остановился, он даже отступил на шаг назад, убирая свои руки подальше от Кассандры, заставляя девушку мерзнуть без теплоты его тела. Голова все еще кружилась, но теперь совсем не от слабости.

Касс непонимающе смотрела на Зана, чуть растрепанного, с припухшими губами, и невольно дотрагивалась кончиками пальцев до своих губ, с трудом осознавая, что сама выглядела не лучше.

— Ты не простишь нам обоим, если все будет так, — с горькой улыбкой шептал Зантариз, отступая еще на шаг вглубь беседки, и точно за его спиной побеги юнайса вновь распускали бутоны.

Этот вид голубых лепестков и красных сердцевинок и заставил Кассандру вспомнить о том, где они находились. Дворцовая беседка, куча цветных подушек, столик, все еще сервированный фруктами и сладостями, да две недопитые чашки чая.

Дартариза не было, и когда именно он ушел, Кассандра не могла сказать. Видел ли он то, что происходило между ней и Зантаризом? Да и что вообще между ними происходило?!

Осознание проявлялось медленно, шаг за шагом возрождая в голове каждую минуту из этого поцелуя. Двух поцелуев! А ведь второй случился именно по инициативе Кассандры! Как она вообще могла себе это позволить?

Ответ был очевиден: потому что это был Зан. Тот Зан, из подсмотренных воспоминаний, к которому Кассандра кидалась на шею и к которому прижималась, наслаждаясь его теплотой и запахом кардамона и имбиря. Тот Зан, навстречу которому неслась после вынужденной разлуки, не разбирая дороги. Тот Зан, которого так любила маленькая Касс.

И которого любила нынешняя Кассандра Райтингем, пусть и не понимая, за что именно.

— Райрин, — видя, как расширяются от сделанного самой себе признания глаза Касс, Зан нахмурился. Наверняка он все понял не так, наверняка подумал, что девушка испугалась того, что между ними случилось, поэтому и обращался к ней так, как поклялся самому себе не обращаться без позволения.

И это тихое «райрин» заставляло Кассандру вздрагивать.

Да, она испугалась. Но вовсе не поцелуя, а понимая того, что связь райрин тут вовсе не причем.

Касс любила Зана. И тогда, много лет назад, и в те времена, когда его не помнила. Но особенно – сейчас, когда могла видеть его глаза вживую, а не во сне. Когда могла дотронуться до него, могла обнять или поцеловать – так, как никогда не целовала никого до этого. Когда могла вдохнуть его запах, только его, такой особенный и родной. Когда, даже не помня причин, прекрасно осознавала, что Зантариз достоин этих чувств. Ее чувств.

А разум молчал. Лишь издевательски подсовывал все новые и новые факты в поддержку этой теории, но никак не комментировал свое собственное отношение к открывшимся чувствам. Словно это было нормальным – любить того, кого ты не знаешь и не помнишь.

Но это разум не знал и не помнил, а сердце бережно хранило в себе не только любовь, но и доверие к тому, кто сейчас обеспокоенно изучал Кассандру темно-вишневым взглядом. Сердцу не нужны были воспоминания, оно и так все знало, поэтому и билось в унисон с другим, спрятанным в груди Зантариза.

— Льдинка, — вновь попытался тот достучаться до девушки, но она лишь взмахнула головой.

Нет, сейчас Зан ей не нужен. Сейчас ей нужно как-то пережить собственные открытия, поэтому Кассандра уверенно разворачивалась к выходу из беседки и, едва ступив на тропинку, стрелой бросалась вперед. Не разбирая направления, не думая о конечной цели своего маршрута. Только вперед, мельком отмечая, какой удобный комплект одежды она все же выбрала.

От кого она бежала? Зантариз не пытался ее остановить. Даже не дернулся в сторону девушки, когда она покидала беседку. От своих чувств? А ты попробуй от них убеги, если они сидят в твоей груди и жгут ее изнутри. Нет, Кассандра просто бежала, надеясь, что усталость принесет ясность ее мыслям.

Но все стало лишь еще запутаннее, когда за поворотом девушка врезалась в Кристофа.

— Кассандра? — граф успел подхватить леди Райтингем до того, как она по инерции чуть не упала на тропинку. Он бережно удерживал ее под локти и внимательно вглядывался в глаза. — С вами все в порядке?

Определенно, с Кассандрой все было не в порядке. Потому что прикосновения Кристофа впервые казались ей неприятными. Его взгляд, хоть и пылал заботой, но вызывал только жалость. Не к мужчине, к самой себе.

Почему она не смогла полюбить его? Такого простого, замечательного, доброго и заботливого? Кристоф положил бы к ее ногам целый мир, не прося при этом ничего взамен. Он был бы прекрасным мужем и отцом, они могли бы выходить вместе в свет или путешествовать, выискивая новые породы лошадей. Или Кассандра могла бы преподавать, как того и хотела, а Кристоф не стал бы ей мешать.

И не было бы взорванных приграничных переходов, смерти Шейны, опасного лорда Лерси. Была бы просто жизнь – чудесная, счастливая. Обычная.

Так почему сердце Кассандры не выбрало Кристофа Олисана?

Ответ был прост: потому что оно любило Зана из рода Тариз, эрхана демонов и всего Рейвара.

— Я…

Кассандра так и не сумела придумать никакого разумного ответа. Только стояла и смотрела на графа полным горечи взглядом и не могла признаться, что между ними ничего не может быть. Что не стоило ему больше назвать себя женихом леди Райтингем, а ее саму считать своей невестой. Пожалуй, пора было показать ему родовую печать и кольцо на пальце, но Касс все еще стояла, не в силах пошевелиться. Не в силах сказать то, что нужно.

А Кристоф продолжал что-то искать на дне ее глаз, и чем дольше он в них смотрел, тем больше в его собственном взгляде появлялось отчаяния. Оно причиняло Кассандре почти физическую боль. Так ведь не должно быть! Неправильно вот так ломать чужие надежды и топтать чужие чувства. Им ведь никто не дал никакого шанса!

Это показалось таким несправедливым, что Кассандра решила сама стать той, кто подарит им еще одну возможность. И раньше, чем разум успел обдумать и признать эту идею глупой, девушка произнесла:

— Кристоф, поцелуйте меня!

Она не позволяла графу ничего, выходящего за рамки приличий, даже в те редкие моменты, когда они оставались наедине. А Зантариз в адрес леди Райтингем демонстрировал куда больше вольности, не обращая внимания на окружающих, и Касс ему это не просто прощала – поощряла. Может, в этом все дело? Может, если бы Кристоф вел себя так же, и к нему у Кассандры проснулись такие же чувства?

Разум уверенно твердил, что она не права, но Касс только отмахивалась, пока граф покорно склонялся к ней и прижимался своими губами к ее. Осторожно, словно боялся, будто Кассандра сейчас передумает и оттолкнет.

Не оттолкнула, и Кристоф позволил себе быть более напористым. Но… это был просто поцелуй. Мягкий, в чем-то приятный. Только он не туманил разум, не распалял чувства. Он казался необходимостью, и, если бы Касс нужно было его повторить, она бы отказалась. А если бы ей предложили снова поцеловать Зана…

Это было настолько неправильно, сравнивать мужчину, который так нежно целует тебя, с другим, но Кассандра ничего не могла с собой поделать. Зантариз был лучше во всем. В своей настойчивости, в своей уверенности. Кристоф будто каждую секунду спрашивал разрешения, стоит ли ему продолжать, а демон в тех же обстоятельствах пользовался моментом, забирая себе каждый миг.

Губы Зана казались более горячими. Его руки – более обжигающими. Они не боялись сжать Кассандру сильнее, не боялись показаться наглыми или даже нахальными. А Кристоф обращался с девушкой так, будто она – изящная статуэтка, которая разлетится на кусочки, если надавить чуть сильнее.

И когда граф отстранился, какая-то часть Касс испытала облегчение. Другая же громогласно заявила, что дело вовсе не в поцелуе. И не в связи райрин. И не в обстоятельствах, потери памяти, действиях лорда Лерси или угрозах Дартариза. Дело в ней, в Кассандре. И в том, что никакого выбора перед ней не стояло: он давно уже был сделан.

— Кажется, я проиграл это войну, даже не успев ее начать, — ворвался в раздумья девушки печальный голос Кристофа.

— Что?

Она не понимала, о какой войне он говорил. Да и с кем Кристофу тут воевать?

— Я ведь не дурак, Кассандра, — усмехнулся граф и отступил на полшага, складывая руки за спиной. — Растрепанная прическа, горящие глаза, припухшие губы. Я знаю, откуда это все. И знаю, зачем вы просили мой поцелуй.

Кассандра смутилась. Она, конечно, осознавала, что после случившегося в беседке выглядела не так, как положено благовоспитанной леди, но до замечания Кристофа не предавала особого значения внешнему виду. А сейчас, когда граф так легко указывал на это, девушке становилось стыдно. И взгляд она переводила в сторону, на один из многочисленных цветущих кустов в этой части парка.

— Видимо, из этого сравнения также победителем вышел не я, — оценил поведение девушки Кристоф.

Кассандра четко осознала, что если сейчас промолчит и не объяснит ничего, то между ней и графом действительно все будет кончено. А ей не хотелось его терять – как друг он все еще был ей дорог.

— Кристоф, все совсем не так, — выдыхала леди, не находя в себе сил заглянуть в глаза мужчине.

Но продолжить он сам ей не дал.

— Все хорошо, Кассандра. Я понимаю, — вежливым, нейтральным тоном перебил граф. — Не вините себя. Я сам виновен в том, что позволил обманываться, ведь ваши чувства к Зантаризу видны невооруженным взглядом.

Он говорил о чувствах, в которых сама себе Касс призналась каких-то десять минут назад! И кто тут занимался самообманом?

— Я верю, что вы его вспомните, — выдохнул Кристоф, и девушка решилась посмотреть на него. Мужчина улыбался искренне, но на дне его глаз ярко светилось сожаление. — Он сделает вас счастливой, Кассандра. Дайте ему шанс.

Отрывисто поклонившись, граф Олисан развернулся на пятках и скрылся за тем же поворотом, из которого совсем недавно вылетела Кассандра, оставив девушку одну с ее перевернутыми чувствами.

И что со всем этим делать, леди Райтингем просто не знала.