Возлюбленная короля

Глава 19

Зачем? Зачем меня отправили сюда? Чтобы причинить как можно больше боли? Я лишилась жизни, которую по-настоящему любила. Я лишилась Луны, которая была моим самым близким и дорогим человеком. Я думала, что была послана сюда, чтобы найти свою любовь, но даже ее у меня отобрали…

Жестоко. Жизнь поступила со мной слишком жестоко.

Я свернулась клубочком и стала тихо выть от боли, которая разрывала мою грудь. Моя хрупкая, тонкая и ранимая душа погибала. И мне ничего не оставалось, как молча приняла ту пустоту, которая воцарилась в моей груди. Этой ночью, когда руки Эдуарда заскользили по моему телу та наивная девушка по имени Агата умерла…

Яркий свет безжалостно ударил мне в глаза даже черезе прикрытые веки и тут же отразился резкой болью в висках. Прикрыла зареванные глаза рукой и услышала радостный женский голос:

— Миледи, поздравляю Вас!

— С чем? — прохрипела я в ответ.

— Вы теперь единая плоть со своим супругом!

Анна сорвала окровавленную простынь с постели и она вместе с Катериной подняли её над своими головами, радостно подпрыгивая.

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, и по ритмичному стуку каблуков, отдававшемуся в комнате, сразу стало ясно — это была Жакетта. Не произнеся ни слова, она стремительно вырвала простынь из рук покрасневшей Анны. Подошла к самому дальнему углу комнаты, где я сидела, и резким движением подняла подол моей ночной рубашки. Я даже не успела вскрикнуть или возразить — всё произошло слишком внезапно. На тонких губах женщины скользнула довольная улыбка, когда её взгляд упал на засохшую кровь Эдуарда, запятнавшую мои ноги.

— Что Вы себе позволяете? — осмелилась я, быстро опустив подол рубашки вниз.

Жакетта на мой вопрос не ответила и смиренно опустив глаза пол склонилась перед мной в глубоком реверансе. Тоже самое сделали и Анна с Катериной.

— Прошу прощение, миледи, — быстро извинилась Жакетта, не решившись поднять глаза на меня. — Мне нужно было убедиться в том, что Ваш брак был консумирован этой ночью.

Теперь я поняла, зачем Эдуард оставил на мне следы своей крови — чтобы никто в этом доме не сомневался в нашей лжи. Они должны были убедиться, что я принадлежу только ему, пусть и обманом, пусть и не по правде, но безоговорочно.

— Мы приготовим для Вас ванну, миледи. Вам нужно привести себя в порядок. Ваш супруг ждет Вас на утреннюю трапезу.

— Я никуда не пойду! — буркнула я себе под нос, крепче прижав колени к своей груди. — Передайте ему, что у меня недомогание или… нет! Скажите ему правду. Я просто не хочу его видеть!

Женщины переглянулись, поспешно присели передо мной в реверансе и покинули комнату, прихватив с собой белый кусок ткани.

И если бы это была моя кровь, то я бы сгорела со стыда...

Я сидела в полной тишине и в одиночестве, когда в комнату внесли небольшой стол и два стула. Быстро расставили тарелки со свежеиспеченным хлебом, сыром, холодным мясом и дополнили все это двумя маленькими кружками с пряным элем.

— Я же говорила, что не хочу есть! — воскликнула я, но мужчины словно меня вовсе не замечали.

Только поклон оставить мне не забыли! Едва я успела насладиться мимолетной тишиной, как дверь снова открылась.

По ровному, отточенному шагу я сразу узнала его — моего мучителя.

— Зачем? Зачем все это? — небрежно бросила я словами в мужчину, на лице которого застыла довольная улыбка.

— Я не могу позволить тебе умереть с голоду, — спокойным голосом ответил мне Эдуард и жестом пригласил занять место рядом с ним за столом. — Ты отказалась порадовать меня своим присутствием, поэтому я решил сам прийти к тебе.

Не сдвинулась с места и продолжила смотреть в пустоту перед собой, уперевшись подбородком в свои колени.

— Сядь рядом! — с раздражением прошипел Эдуард сквозь сжатые зубы, его мощный кулак с грохотом ударил по столу. — Сядь рядом со своим мужем!

Глухой, мощный звук эхом разнесся по комнате, словно встряхнул меня и ещё раз убедил — всё это происходило наяву, а не во сне… Он — мой муж. Этот безжалостный человек — мой муж.

Он резко дернул меня за руку, пытаясь притянуть к себе, но я вырвалась из его железной хватки и отступила на безопасное расстояние, чтобы даже не ощущать запаха его кожи.

— Нет! — осмелилась я возразить ему, хоть все мое тело потряхивало от страха.

— Ты не подчиняешься своему королю!

— Я не подчиняюсь Вам! И дело тут не в вашем статусе! Вы противны мне, как человек!

— Ты наивная, Агата. А еще глупая!

Как он мог осмелиться так меня унизить? Как он мог переступать все границы, не считаясь с моими чувствами и достоинством? Такое презрение и жестокость я не заслуживала…

— Почему Вы так решили, милорд? — поинтересовалась я причиной такого сложившегося мнения обо мне.

Демонстративно скрестила руки на своей груди и подарила ему улыбку истинной стервы. А он большего и не заслуживал!

— Ты отдала свое сердце не тому кому нужно было! — выкрикнул он так громко, что стены комнаты содрогнулись.

Эдуард сделал шаг ко мне и я ощутила его горячее дыхание на моей шее.

— А кому нужно было? — спросила я его в ответ, выпрямив спину и вздернув вверх подбородок так, чтобы мои глаза видели его. — Вам, милорд?

Король тяжело вздохнул и провел указательным пальцем по моему подбородку. Слегка погладил его и приподнял мою голову так, чтобы между нашими губами остались лишь какие-то миллиметры.

— Тому, кто будет любить не только твое обнаженное тело, но и твою раскрытую нараспашку душу, — выдохнул он мои приоткрытые губы.

— Значит Вы любите ни мое лицо, ни мой запах и ни мои формы? — ухмыльнулась я ему в ответ.

— Любовью это даже не назвать. Она никчемна по сравнению с тем, что я чувствую к тебе! Я помешан на тебе… — Теплые, мужские губы приблизились к моему лицу и невесо проскользили по моей щеке. — Помешан на твоем лице. Я вижу его во снах и во сне ты одариваешь меня своей прекрасной улыбкой, а я на утро молю Бога о том, чтобы ты хоть раз улыбнулась мне уже не во сне, а в нашей реальности! Просто улыбнулась… Искренне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Почувствовала, что его губы сложились в улыбку, и улыбка эта шла от его сердца. Но теплоты у меня она не вызвала. Он слишком был отвратителен мне, чтобы я могла улыбнуться ему в ответ.

— Я очарован твоим запахом. Ничего и никто не пахнет так же сладко, как ты, Агата. Ты пахнешь нежностью и счастьем. Моим счастьем, Агата. А твое тело… Я попаду в ад, ведь мои мысли неблагочестивые, когда я вижу твои формы через эту тонкую, полупрозрачную ткань.

Эдуард уткнулся носом в мою шею, а я презренно отвернула от него лицо.

— Прошу тебя… — обжег он мою нежную кожу словами. — Позволь мне любить тебя.

— Нет, милорд!

— К черту все эти титулы! Прошу тебя, назови меня по имени!

— Нет, милорд!

Он поднял на меня свои глубокие голубые глаза и я увидела в них боль и мольбу о сострадании к себе. Но мое сердце жаждало, чтобы он мучился также сильно, как мучилась я. Эдуард упал на колени напротив меня и прижался щекой к моему животу. Его руки крепко сжали легкую ткань моей рубашки.

— Прошу тебя, отдай мне свое сердце. Мое уже брошено к твоим ногам и ты можешь делать с ним все, что тебе пожелается.

— Все что пожелаю?

— Да…

— Тогда я с радостью буду смотреть как Ваше сердце, милорд, будет тлеть от пламени свечи, на которой будет выцарапано мое имя.

— Ты думаешь, он любит тебя? — прорычал Эдуард, вскочив на ноги.

Его сильная рука сжала мою шею, откидывая голову назад. Пальцы не давили слишком сильно, но выражение на его лице было грозным и злобным… Я боялась Эдуарда, особенно когда в его душе бушевала лава. Лава ревности.

— Да, — ответила я ему, не показав какие эмоции он вызывал у меня. — Также сильно, как и я его! И то, что Вы силой сделали меня своей женой этого не изменило!

— Глупая, Агата! — выкрикнул он в ответ и идеальное мужское лицо исказилось в маске неистовой ярости и неконтролируемого гнева. — Глупая и наивная! А знаешь, тебе пора узнать, кому ты отдала свое сердце!

Его пальцы крепко сжали моё запястье, и он силой вывел меня из комнаты, оставив в лёгкой рубашке. Он тащил меня по длинным, извилистым коридорам, а если на пути встречался кто-то, Эдуард шипел лишь одно:

— Не смей поднимать глаза на свою королеву!

И все смиренно склоняли головы. Он заботился о моей чести слишком ревниво, но благодарности с моей стороны не было. Совсем не было…

Наконец Эдуард остановился и приоткрыл дверь в комнату. Я вздрогнула всем телом, услышав стоны.

— Подойди ближе. Давай же, Агата, — прозвучал его слишком ласковый голос.

Я отрицательно покачала головой.

— Посмотри! Ты должна увидеть это! — настоял он.

Эдуард слегка подтолкнул меня рукой, и, несмотря на сопротивление, я сделала шаг вперёд. А дальше меня уже не было сил остановить…

Мужчина навис над женским телом, и густые черные кудри небрежно упали на его лицо. Мне и не нужно было ничего объяснять — я знала всё наизусть: каждый изгиб, каждую линию его тела.

Ричард. Мой Ричарда..

Он целовал её с той же жадностью, с какой когда-то целовал меня. Я всегда верила, что была для него воздухом, жизненной необходимостью. Но теперь я слишком быстро поняла — он мог дышать и без меня.

Он двигался в ней с той же страстью и ненасытностью, что проявлял и ко мне. Он был одновременно нежным и сильным — таким каким он был и со мной. И от этого пламени страсти девушка лишь громче застонала. Так же громко, как делала и я, находясь под его телом.

— Этого мужчину ты полюбила? — прошипел мне на ухо Эдуард, слово сошедший с небес Люцифер, который желал любым способом забрать мою душу себе и оставить от нее лишь пепел. — Этому мужчине ты отдала свое сердце? Вот только честную ли сделку ты заключила? Разве так проводит время влюбленный мужчина, у которого отняли любовь всей его жизни?

Сглотнула, когда голос Эдуарда сменило тяжелое дыхание Ричарда:

— Милая Мария… Ты превосходна…

И его губы оставили горячий след на её шее, и в моём горле застрял ком.

Милая Мария... Она тоже милая и превосходная...

Боль, жгучая злость, горькая обида — и снова невыносимая боль, которую мне никогда не исцелить, даже его прощением.

— Вы жестокий человек, милорд, — едва слышно прошептала я, прикрыв рот рукой, чтобы никто не услышал тихое поскуливание моей умирающей души.

— Нет, Агата, — ответил он холодно, — я лишь открыл тебе глаза на правду, а ты слишком долго предпочитала жить в сладких иллюзиях.