Возлюбленная короля

Глава 38

Мой живот выпирал так сильно, что даже самые кокетливые оборки моего праздничного платья не могли скрыть его необъятные размеры. Я чувствовала себя огромным, но счастливым воздушным шаром, готовым вот-вот взлететь.

Эдуард нежно завязывал шелковые ленты моей карнавальной маски, а в этот самый момент наш маленький танцор, словно в подтверждение моих мыслей, с энтузиазмом принялся выбивать чечетку в моем правом боку. Острая маленькая пяточка ткнулась особенно сильно, заставив меня невольно поморщиться и приложить руку к месту удара.

— Он будет сильным, — прошептал Эдуард, его голос был полон гордости и нежности.

И вот тогда я решилась. Вопрос, который змеей подкрадывался ко мне ночами, обвивался вокруг моего сердца, душил страхом и неопределенностью, наконец, вырвался наружу.

— Он? А если будет девочка? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал беззаботно, но предательская дрожь выдала мое волнение. — Ты… Ты расстроишься?

Мое материнское сердце шептало мне, что внутри меня растет маленькая принцесса, но я до ужаса боялась разочаровать Эдуарда. Каждый вечер, перед тем как заснуть, я видела его силуэт на коленях у нашей кровати. Все эти месяцы он молился. Молился о сыне, наследнике…

— Тебе ответить честно?

— А разве ты когда-нибудь был со мной нечестен? — Я нахмурила брови. Он, конечно, не мог этого видеть из-за маски, но я знала, что он искусно умел чувствовать мое настроение, читать мои мысли по неуловимым изменениям в моем голосе.

— Я всегда честен с тобой, любовь моя, — ответил он мягко, притягивая меня к себе за то, что когда-то было моей талией. Теперь это была просто округлость, символ нашей любви и ожидания. — Я не расстроюсь. Я буду безумно рад сыну, но еще сильнее буду рад дочери. Дочь… это будет настоящее чудо.

Я почувствовала облегчение, но тень сомнения еще не покинула меня.

— А вот все остальные? Они разочаруются?

Э Эдуард замолчал, и я кожей ощутила, как напряглись его мышцы под тонкой тканью камзола. В его объятиях поселилась скованность, словно он боялся сказать что-то лишнее, разрушить хрупкий мир наших ожиданий. Он торопливо натянул на лицо маску Вольтро, скрывая свои мысли за безэмоциональным ликом. Галантным жестом предложил мне свой локоть, и я, немного пошатнувшись, благодарно оперлась на него, ощущая твердую уверенность его сильной руки.

Мы плавно поплыли сквозь толпу, направляясь в огромный зал, где уже вовсю кипела подготовка к рождественской пантомиме, главному событию этого вечера. Эдуард, желая порадовать двор, пригласил бродячих актеров, чтобы они разыграли для нас сцены из Библии. Я, признаться, не особенно любила подобные представления, но в этот вечер все казалось особенным…

И вот, под звуки возвышенной музыки, на сцене родился Иисус. В момент его появления один из актеров гордо пронес на длинном шесте огромную восьмиконечную звезду.

Вифлеемская звезда, символ надежды и веры, указывала волхвам путь к колыбели Спасителя.

Я завороженно смотрела на это маленькое чудо. Все было так символично, так пронизано предчувствием. Я тоже должна была подарить этой стране Спасителя, того, кто сможет остановить бесконечные междоусобные войны, что разрывали эти земли на части.

Тиран Генрих был бездетен, и хоть Эдуард сидел на троне, но для стабильности и безопасности ему необходимо было продолжение рода. И вот, в этот момент, охваченная тревогой и надеждой, я взмолилась.

— Прошу тебя, — прошептала я едва слышно, не отрывая взгляда от маленькой колыбели, наполненной душистым сеном, в которой лежал сверток, отдаленно напоминающий младенца. Слезы навернулись на глаза, застилая картину. — Нам нужен сын… этой стране нужен мальчик…

— Не думал, что тебе так понравится, — подшутил надо мной Эдуард, когда заметил намокшие уголки моих глазах. — Если бы я знал, что пантомима твоя слабость, то привёл бы их в этот дом ещё в тот день, когда ты возненавидела меня! Возможно, твое сердце тогда бы быстрее открылось мне!

За что я игриво толкнула его в бок, абсолютно позабыв о том, что он был королём…

— Ну что, сыграем? — весело выкрикнула одна из фрейлин, с хлопком соединив ладони. Актеры, исполнившие пантомиму, уже покинули зал, и слуги начали обносить собравшихся дымящимися кубками с теплым глинтвейном, разгоняя предрождественскую прохладу. — Начнем с вас, миледи!

— Думаю, моей супруге лучше пропустить эту игру, — мягко возразил Эдуард, положив теплую ладонь на мой округлившийся живот. Он пытался оградить меня от лишнего внимания, от суеты, но мое упрямство всегда брало верх.

— Нет, я сыграю, — твердо заявила я, и краем глаза заметила, как его лицо на мгновение омрачилось тенью. Его взгляд пронзил меня, как электрический ток, но я не отступила.

И все же, я знала, что в глубине души Эдуарду нравилось мое непокорство. Ему льстило осознание того, что в его жизни я была та самая единственная, кто осмеливался перечить его воле, не опасаясь последствий.

Под восторженные аплодисменты я вышла в центр зала. Чьи-то проворные руки быстро сняли с моей головы дорогую маску, расшитую кристаллами и жемчугом, и мягко повязали мне на глаза атласный платок, погружая меня в кромешную тьму. Женские ладони легли на мои плечи, начиная медленно, но уверенно раскручивать меня вокруг своей оси.

Заиграла музыка, заливая зал волнами звуков. Но даже сквозь громкие аккорды я расслышала шипящий шепот, змеиные голоса, просачивающиеся сквозь всеобщее веселье, отравляя воздух ядом.

— На ее сроке уже давно пора удалиться в комнату уединения, а не по маскарадам разгуливать!

— Говорят, она до сих пор каждую ночь спит в его постели!

— Как только родит ему девку, вылетит из королевских покоев, как пробка из бутылки шампанского!

— И за что она ему досталась? За какие грехи он так наказан? Бедный Эдуард…

— Порочная девка!

— Ведьма, околдовавшая нашего доброго короля!

— Да уж… Он запретил всем даже вспоминать о том дне, но кто нам запретит болтать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гадюки… Ядовитые змеи, прячущиеся в тени великолепия, выжидающие момент, чтобы нанести смертельный удар. Их слова жалили, как осиный рой, отравляя каждую клеточку моего тела.

— Милорд, вы должны присоединиться к нам! — промурлыкала одна из девушек, и сладкие нотки в ее голосе резанули мне слух словно стекло. Эдуард никогда не давал мне повода для ревности, он всегда был безупречен, галантен, внимателен только ко мне. Но я женщина. И, как и все женщины, я — жуткая собственница.

— Хватит, — прошептала я, еле слышно, словно мольбу. Голова кругом шла от интенсивного вращения, а шепот гадюк окутывал меня, отравляя сознание.

— Миледи, вам необходимо отыскать короля вашего сердца, — прошептал мне на ухо озорной женский голосок.

Но я уже не хотела играть. Тошнота подкатывала к горлу, дурно становилось от всего происходящего. Голова кружилась, пол уходил из-под ног, превращаясь в зыбкое болото. Я сделала несколько неуверенных шагов, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, и я почувствовала, как подушечки моих пальцев скользнули по дорогой ткани парадного кафтана, но не успела я полноценно ухватиться за него, как сильная мужская рука потянула меня в противоположную сторону.

Я инстинктивно уткнулась лицом в широкую мужскую грудь, и мое сердце сразу же замедлило свой бешеный ритм. В нос ударил знакомый, любимый аромат мужского тела — запах сандала, розы и чего-то еще, неуловимо родного.

— С тобой все в порядке? — шепнул мне на ухо тот, к кому я прижалась всем своим телом, и от этого шепота по коже побежали мурашки.

Он бережно стянул повязку с моих глаз, и в тот же миг мир перестал быть размытым и опасным. Легкий, едва ощутимый поцелуй коснулся моих волос.

— К кому я подошла? — прошептала я, еле слышно, с тревогой рассматривая напряженные лица, окружавшие нас.

— Ко мне. Ты подошла ко мне, — уверенно солгал Эдуард, его рука крепко обхватила мою талию. И в этот момент я заметила, каким убийственным взглядом он наградил своего брата, Ричарда, стоявшего неподалеку.

На лице Ричарда красовалась маска Баута — белая маска, скрывающая все эмоции, маска лжи и лицемерия.

— Я хочу немного отдохнуть, если ты позволишь мне, — прошептала я своему супругу, нервно сглотнув.

— Я провожу тебя.

— Нет, останься здесь. А то мы снова дадим им повод пошептаться за нашими спинами.

Эдуард одобрительно кивнул, словно одобряя мое желание уединиться, и с видимым нежеланием выпустил мою руку из своей, напоследок пообещав как можно скорее присоединиться ко мне в нашей постели…

Я медленно шла по длинному коридору, устланному мягкими коврами, когда услышала за спиной мужской голос, от которого вдруг бросило в жар, несмотря на предрождественский холод.

— Миледи.

Я обернулась. Ричард собственной персоной, словно призрак, вырос позади меня. Его фигура, всегда безупречно элегантная, казалась сейчас зловещей и угрожающей.

— Я не поздравил вас с вашим интересным положением, миледи, — произнес он с чрезмерной, приторной сладостью в голосе, от которой у меня свело челюсть. — Надеюсь, вы быстро оправитесь от родов и подарите нашей стране крепкого наследника!

Но я умела читать между строк. Слова и смысл порой расходятся, как реки, текущие в разные стороны. А теперь я переведу то, что на самом деле сказал мне Ричард.

“Гори в аду, чертова ведьма! Я буду молить Бога о том, чтобы ты сдохла на родовом ложе, и твой гребанный отпрыск вслед за тобой захлебнулся своей кровью!”

Именно это кричало из глубины его карих глаз, в которых плясали отблески адского пламени. Его взгляд прожигал меня насквозь, и я невольно отступила на шаг.

— Желаю вам родить… девочку, — вдруг произнес он, и этот неожиданный поворот застал меня врасплох.

Девочку? Я не ослышалась? Ричард, первый и единственный, пожелал мне родить девочку.

— Ты не ослышалась, милая Агата, — прошипел он мне сквозь плотно сжатые зубы, вплотную придвинувшись ко мне так, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. — И тогда хрупкий, идеальный мир моего брата будет окончательно разрушен!

И в этот самый момент мой ребенок снова активно забился своими ножками, словно предчувствуя надвигающуюся на нас обоих опасность.

— Ты была самой прекрасной из всех девиц, что разделяли мою постель, — выдохнул Ричард в мои слегка приоткрытые губы, и я тут же заметила, как по его лицу скользнула волчья усмешка, обнажая хищный оскал. — А теперь ты вызываешь у меня лишь… тошноту! Твое божественное тело должно было принадлежать только мне, но ты позволила этому кретину осквернить себя его семенем!

Его руки, словно стальные капканы, легли по обе стороны от моего лица, прижав меня спиной к ледяной каменной стене.

— Прекрати, прошу тебя, — стала умолять я, пытаясь вырваться из этой ловушки, в которую он так умело меня заманил.

Кончик его носа коснулся моего, и он наградил меня широкой, пугающей улыбкой. Улыбкой хищника, предвкушающего добычу. Улыбкой, от которой у меня возникло острое, необъяснимое чувство надвигающейся катастрофы.

— А знаешь, я могу с легкостью выдавить этого королевского ублюдка из твоего живота, — с особой, леденящей душу брезгливостью прошептал он мне прямо в лицо.

— Нет…

— Всего пара нажатий рукой, Агата, и вся твоя жизнь изменится, а мир моего брата рухнет как карточный домик.

— Нет, прошу тебя… Нет.

Его руки опустились на верхнюю часть моего живота и крепко, болезненно сжали его.

— Знаешь, так делают шлюхам, чьи сучьи отродья оказываются слишком сильными и не поддаются другим способам умертвления. — Мой ребенок отчаянно, изо всех сил стал бить ногами в руки этого чудовища. В отличие от меня, он не собирался сдаваться без боя. — Пара нажатий рукой, милая Агата, и тебя заполнит пустота… Пустота и отчаяние, которые будут преследовать тебя до конца твоих дней.

— Нет, ты не посмеешь! Нет! Я не позволю тебе этого сделать! — Я положила свои руки на его и попыталась скинуть их со своего тела, но в ответ почувствовала лишь как ещё сильнее он сжал моего ребёнка. — Он здесь не причём… Этот ребёнок не виноват в том, что я когда-то сделала неправильный выбор. Молю тебя, не делай этого…

Слезы, горячие, как расплавленное золото, хлынули из моих глаз, неконтролируемым потоком орошая щеки. Я не могла остановить этот поток отчаяния, и это лишь вызывало победное ликование в глазах Ричарда. Он наслаждался моей слабостью, моим страхом, моей беспомощностью.

В этот момент мне казалось, что спасения уже нет, что мы обречены, как бабочки, попавшие в паутину к злобному пауку.

"Эдуард", — мысленно начала я отчаянно повторять имя своего мужа, как молитву, как заклинание. — "Эдуард… Пожалуйста…"

— Агата? — голос Эдуарда, теплый, словно летний ветер, разорвал зловещую тишину. — Брат мой? Что здесь происходит?

Ричард, словно ужаленный, быстро отступил от меня на три шага назад и склонил голову в подобии поклона перед королем, но в его глазах я увидела лишь злобу и ненависть.

— Я лишь поздравлял твою супругу с ее интересным положением, — произнес он в ответ.

Эдуард внимательно посмотрел на мое лицо, которое, как мне показалось, было настолько бледным, словно я встретилась лицом к лицу с самой смертью. Он тут же бережно притянул меня к себе за руку, словно боясь, что я разобьюсь, как хрупкая фарфоровая статуэтка.

— Поздравлял? — спросил Эдуард у меня, проведя большим пальцем по моим влажным от слез щекам. Но я знала, что если расскажу ему правду, он придет в ярость, и последствия будут ужасными для всех.

— Надеюсь, тебе известно, что Джордж сбежал? — внезапно сменил тему разговора Ричард. Эдуард удивленно вскинул бровь вверх, его взгляд стал настороженным и подозрительным. — Тебе не сообщили? — усмехнулся Ричард, наслаждаясь замешательством брата. — А знаешь, это даже не удивило меня… Вот если бы ты подписал ему смертный приговор, то мог бы спать спокойно по ночам! Но ты, впервые в жизни, решил проявить милосердие и сострадание! И теперь он отомстит тебе за твое предательство!

— Это Джордж предал его! — не выдержала я, не в силах молчать и слушать эту ложь.

— Заткнись, женщина! — грозно бросил в меня Ричард, и я вздрогнула от ненависти, прозвучавшей в его голосе.

— Не смей разговаривать с ней в таком тоне! — пригрозил ему Эдуард.

Ричард окинул меня презрительным взглядом, полным ненависти и отвращения, и, словно ничего не произошло, мило улыбнулся своему брату, продолжив скрывать под маской истинные чувства.

— Молись, брат мой, чтобы эта шлюха родила тебе сына, иначе твоя корона слетит с твоей глупой головы намного раньше, чем ты бы хотел!

Несколько долгих секунд идеальной, напряженной тишины, и вдруг я услышала глухой, отвратительный звук удара, разорвавший эту тишину на куски. В следующий момент я увидела кровь на костяшках правой руки Эдуарда. Ричард согнулся пополам, обхватив свой окровавленный нос руками, и из его горла вырвался приглушенный стон боли. От неожиданности момента громко вскрикнула, не в силах сдержать испуг.

Крепкая, сильная рука моего супруга вцепилась в угольные кудри Ричарда и против его воли, дерзко и жестоко, приподняла голову мужчины вверх, заставляя его смотреть в глаза Эдуарду. В глазах моего мужа бушевал ураган гнева, такой силы, что я никогда прежде не видела.

— Ещё раз так назовешь ее, и я сломаю тебе не нос, а шею! И ты прекрасно знаешь, что я никогда не бросаюсь словами на ветер! — прорычал Эдуард сквозь стиснутые зубы.

Ричард судорожно кивнул, не смея поднять глаз, в его глазах поселился неподдельный страх. Только после этого Эдуард с презрением выпустил его голову из своей руки, словно отбросил грязную тряпку. Яростно сверкая глазами, Эдуард приказал Ричарду скрыться, как можно дальше от его глаз, не оставив ему выбора действий… Тот, как затравленный зверь, поспешно ретировался, исчезнув в лабиринте коридоров.

Как только мы остались с Эдуардом наедине в большом, пустом коридоре дома, он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела бурю беспокойства.

— Что он сделал? Он что-то сделал? — стал засыпать меня вопросами мой супруг, его голос дрожал от переживания. Он бережно взял мое лицо в ладони, внимательно осматривая, словно пытаясь найти следы насилия. — Ответь мне, Агата! Ради всего святого, скажи, он прикоснулся к тебе?

— Нет… но…

— Но? Он угрожал?

В ответ на его вопросы я помотала головой. Сначала положительно, потом отрицательно, чем вогнала Эдуарда в полную растерянность.

— Иди сюда, — прошептал он мне, притянув моё дрожащее тело к себе. — Пока я рядом ты и наш ребёнок в безопасности. А я всегда буду рядом с вами. Всегда, Агата.

— Пообещай, что не отправишь меня в комнату уединения, — сквозь тихие всхлипы попросила я его. — Пообещай мне, Эдуард. Я хочу остаться с тобой. Сон в одной постели с моим супругом никак не скажется на моих родах.

— Ты останешься со мной, Агата. Обещаю тебе, что мы нарушим и это правило.