Возлюбленная короля

Глава 4

Она проявила милосердие и явилась ко мне в следующую ночь.

С тех пор я молил лишь об одном — чтобы эта ночь никогда не кончалась, ведь стоило мне открыть глаза, как весь мир вокруг тускнел, потому что рядом не было её.

Ведь мои сны стали ярче моей обыденной жизни.

Даже после рассвета на моих руках сохранялся её аромат…

Роза, глициния, нарцисс.

Я был готов наполнить свой дом этими цветами, лишь бы хоть как-то дотянуть до ночи и не сойти с ума в одиночестве без неё.

И я знал — я обязательно встречу свою таинственную незнакомку в жизни. Обязательно встречу…

Я проснулась от тихого стона.

— Воды, прошу… принесите воды.

Открыла глаза и мне потребовалось несколько секунд, чтобы привести свое все ещё свое сонное сознание в порядок.

— Воды, прошу, — снова услышала мужской шепот.

Он пришёл в себя! Получилось!

Сердце бешено заколотилось, как пойманная в клетку птица. Я вскочила на ноги, словно меня подбросило пружиной, и ринулась к прохладному кувшину с ледяной водой. Каждая секунда казалась вечностью, пока я не вернулась к нему. Осторожно, с трепетом в душе, приподняла его голову и поднесла носик кувшина к его иссохшим губам. Он жадно, словно путник, нашедший оазис в пустыне, начал пить, делая крошечные, но такие долгожданные глотки.

— Вот так, молодец, — прошептала я, нежно проводя рукой по его спутанным, угольно-чёрным кудрям. Шелковистые пряди скользили между пальцами, вызывая странное, волнующее чувство. — А теперь выпей вот это. Всего несколько глотков.

Деревянная чаша с целебным травяным отваром коснулась его губ, и он, словно повинуясь невидимому приказу, послушно выпил содержимое. Я аккуратно опустила его голову на подушку, стараясь не потревожить его покой. И вдруг, словно по волшебству, его веки дрогнули, и он открыл глаза.

Боже мой… Глаза цвета моего любимого молочного шоколада. Глубокие, обволакивающие, словно сама ночь растопилась в них. Светлая кожа, угольные кудри и эти невероятные, шоколадные омуты… Это казалось неземным сочетанием. Словно я случайно стала свидетельницей рождения нового созвездия.

Он часто заморгал, пытаясь прогнать остатки сна. И я сразу поняла, о чем он думает. Он думал, что все еще спит, что я — лишь мимолетное видение, порожденное его уставшим разумом.

Его взгляд заметался по моему лицу, изучая каждую черточку, каждый изгиб. Глаза, губы, ресницы… Снова опустился на губы, задерживаясь на них чуть дольше, чем следовало. Шея… грудь… изгиб моей талии и живота. И снова взгляд взметнулся к груди, и я заметила, как он невольно сглотнул.

И только в эту секунду до меня дошло осознание. Мое тело… Оно было полностью обнажено. Словно ошпаренная кипятком, я отпрянула от постели, как ужаленная змеей. Судорожно схватив теплую, шерстяную ткань, я замотала свое тело, стараясь укрыться от его взгляда, от своего собственного смущения. И, словно загнанный зверь, спряталась за хлипкой, тканевой ширмой.

Как я могла быть такой беспечной? Как я могла забыть обо всем на свете, заботясь о незнакомце, и совершенно не подумать о себе?

— Простите меня, но у меня не было другого выбора, — дрожащим голосом попыталась я объяснить ему почему предстала перед незнакомым мне мужчиной в такой виде. — Вы могли бы умереть от переохлаждения и я…

— Не оправдывайтесь, — впервые услышала я его голос. Слабый, но такой красивый мужской голос. — Вы спасли меня.

Такой приятный, в меру глубокий и бархатный. Идущий из самого сердца. Его слова растеклись по моему телу прекрасной мелодией, которую я захотела слушать вечно, но я вовремя вспомнила, что мне следовало быстрее завязать шнуровку на своём платье, а не стоять с открытым ртом. А мужчина тем временем продолжил:

— Это я должен извиниться перед Вами.

Справившись с непослушными петельками, которые словно нарочно путались в моих пальцах, я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Мои щеки всё еще горели, словно их опалили жарким пламенем смущения.

“Пара веточек лаванды, и всё пройдет,” — мысленно уговаривала я себя.

Набравшись храбрости, словно перед прыжком в ледяную воду, я откинула свои взъерошенные, непослушные волосы назад и бросила взгляд на кровать, точнее, на мужчину, который всё еще лежал в ней.

Его взгляд был полон раскаяния, но в глубине шоколадных глаз плясали озорные искорки.

— Я… я не должен был смотреть на Вас в таком виде, — запинаясь, проговорил он. — Но, клянусь, по какой-то неведомой мне причине, я просто не мог отвести глаз.

И тут волна тепла прокатилась по моему телу. Тот самый огонек, который вспыхнул в его взгляде, когда он опустил глаза ниже моей шеи, теперь разгорался внутри меня. Это было странно, волнующе и… чертовски приятно.

— Вам нужно обработать рану. Вы позволите мне это сделать? — решила я, как можно быстрее, сменить тему, отвлечься от бури эмоций, которая бушевала внутри меня.

“Сосредоточься на ране, только на ране,” — попыталась я переубедить сама себя.

Мужчина в ответ лишь молча кивнул, и я почувствовала, как благодарность затопила мое сердце.

“Сосредоточься на ране, только на ране. Только на ране.” — попыталась я переубедить сама себя.

Взяв в руки маленькую, грубую холщовую тряпочку, я смочила её в прохладном травяном отваре из крапивы. Подошла к кровати, но слова застряли у меня в горле. Мне нужно было попросить его приоткрыть одеяло…

Что за странная, необъяснимая реакция на него? Почему при одном только взгляде на него, я превращалась в смущенную школьницу?

Он, словно почувствовав мое смятение, мою неловкость, аккуратно откинул одеяло со своей левой ноги. И вот она, зияющая, рваная рана на внутренней стороне его бедра. Кровь засохла, образуя темную корку, а вокруг раны кожа была воспалена и покрасневшая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Руки предательски дрожали, когда я приложила прохладную примочку к поврежденной коже. Он вздрогнул, но не издал ни звука. Я постаралась быть максимально нежной, как будто касалась крыла бабочки. Обильно смазала рану густым козьим жиром, смешанным с растолченными ягодами шиповника. Он слегка согнул ногу в колене, давая мне больше пространства для маневра, и я, стараясь не смотреть ему в глаза, принялась быстро перематывать его бедро широким матерчатым поясом.

— Вам больно? — осторожно спросила я, заметив, каким учащенным стало его дыхание.

— Нет, — ответил он, быстро отвернувшись, стараясь скрыть боль.

— Мужчины тоже состоят из крови и плоти, — мягко сказала я, — и вам вовсе не стоит стыдиться боли.

— Любой мужчина, прежде всего воин, — с лёгкой усмешкой ответил мужчина, — он должен быть готов терпеть боль на поле боя.

— Вы участвовали в сражениях?

— Участвовал, — ответил он, — но не в этот раз. — Его губы изогнулись в хитрой улыбке, а я заметила, как капли пота заблестели на его лбу.

— Прошу прощения за любопытство, — не удержалась я, — но что же тогда с вами случилось?

— Валор оказался немного непослушным, — признался он с оттенком сожаления, — хотя вина моя, мне не следовало так далеко уезжать на этом проказнике.

— Я бы сказала, своенравным, — улыбнулась я ему.

— Он плохо обращался с вами?

— Знакомиться он отказался, — ответила я, — но именно Валор привёл меня к вам. Благодаря ему вы остались живы!

Его большие карие глаза так посмотрели на меня, что сердце резко забилось в ускоренном ритме, ладони стали влажными и неожиданно для самой себя в моем животе словно бабочки затрепетали своими тоненькими крылышками.

Говорят, что для того, чтобы влюбиться, достаточно всего лишь минуты. Наша первая минута уже давно превратилась в несколько.

И что же это тогда? Та самая вечная, преданная любовь с первого взгляда или нет? Понятия не имела, ведь я никогда раньше не влюблялась…

Быстро отвела от него своими глаза, потупив их себе на пальцы, которые без остановки теребили кусочек ткани подола моего платья.

— Вы, наверное, голодны, — дрожащим голосом решила я нарушить столь затянувшуюся тишину. — Дома есть свежий хлеб, немного сыра и теплый эль.

— Благодарю Вас, — ответил мне мужчина, но так и продолжил смотреть на меня этим тяжелым взглядом, от которого все мое тело дрожало и слегка поскуливало. Ни о какой еде и речи быть не могло! Все, что я хотела — снова оказаться рядом с ним в одной постели и ощутить на себе тепло его мужского тела. О Господи… Агата! Никаких глупостей! — Мне стоило бы представиться. Ричард.

Ричард… Ничего более красивее я еще не слышала в своей жизни. И от этой красоты я чуть не ахнула в ответ.

— У Вас красивое имя, — сделала я вежливый комплимент, протянув в руки мужчины тарелку с едой.

Молодой человек ухмыльнулся.

— Почему Вы улыбаетесь?

— Мне еще никто этого не говорил этого до Вас!

— А что Вам говорят при первой встрече?

Ричард положил в рот ломтик сыра и только тщательно прожевав, ответил мне:

— Опускают глаза в пол и делают глубокий реверанс. Иногда даже дыхание затаивают, чтобы я не услышал его.

Ого! Как ни странно, этот мужчина не вызвал у меня такого желания!

— Вас боятся? — решила уточнить я. — Но Вы не кажетесь злым и страшным человеком.

— Меня? Лишь слегка побаиваются, в отличии от моего брата.

Ричард не вызывал у меня ни грамма страха, лишь в желудке происходил легкий кульбит, что-то будто кувыркалось внутри, стоило ему снова поднять свои шоколадные глаза на меня. И это было приятное ощущение, пусть и совсем новое для меня.

— Мне тоже нужно это сделать перед Вами? Только даже если скажите, что нужно, я всё равно этого не сделаю.

Мужчина удивленно вздернул бровь вверх, но мой ответ не расценил как дерзость.

— Поймите меня правильно, я просто не умею делать реверансы! — быстро ответила я без грамма сожаления в голосе, присев на край кровати рядом с ним.

Одним резким движением он откинул от себя тарелку с едой и быстро придвинулся в мою сторону. Так близко, что кончики наших носов соприкоснулись. Тёплое дыхание обдало кожу моих щёк и они тут же с новой силой вспыхнули жаром, а внутри меня возродилось томительное ожидание.

— Тогда ещё раз повторите, что Вам понравилось моё имя… Эти слова слишком красиво сорвались с ваших прекрасных губ!

Обжигающий шепот прошелся по коже. Он взглянул на меня своими красивыми карими глазами и большой палец его руки проскользил по моим приоткрытым губам, заставив меня задрожать всем телом.

— Вы пытаетесь заставить меня покраснеть? — хриплым голосом решила уточнить я и так осознавая, что именно этого он и добивался.

— Мне бы хотелось видеть, как ваши щеки всё чаще окрашиваются ярким румянцем, но я не осмелюсь заставить это случиться.

Мои щеки предательски запылали, а губы задрожали. Я сама от себя не ожидала такой реакции! Ричард опустил руку с моих губ вниз, еле касаясь провел пальцами по изгибу моей шеи и миллионы искр рассыпались по моему телу, воспламеняя каждую клеточку.

— Не делай глупостей, — услышала я голос Джейн так ясно, что мне показалось будто она стояла позади меня. — Не делай, Агата...

Но её не было. Никого в этом доме не было, кроме меня и его.

Это неправильно! Между нами — шесть сотен лет! Ничто и … никто не должно связывать меня с этим местом. Мне необходимо вернуться домой!

— Простите, мне нужно…

Я не стала договаривать, потому что сама понятия не имела, что мне нужно было в этот момент. Собрав весь здравый смысл, я отскочила от него и выбежала на улицу. Свежий воздух… Вот что точно мне было необходимо, а еще поцелуй. Всего один его поцелуй.