Возлюбленная короля

Глава 37

Время, проведенное рядом с ним, утекало сквозь пальцы, словно золотой песок. Оно летело с невероятной, пугающей быстротой, словно заколдованное.

Закон подлости! А я отчаянно хотела нажать на невидимую кнопку "пауза" и остановить эти прекрасные, драгоценные минуты, продлить наше счастье хотя бы на мгновение. Но, наверное, за все прекрасное, настоящее, всегда нужно чем-то платить…

Мы разговаривали с ним обо всем на свете. Его глубокие, энциклопедические познания удивляли и восхищали меня, а мои — немного пугали и интриговали его. Я уверяла его, что пройдет время, и жизнь изменится до неузнаваемости, станет совсем другой, полной чудесных открытий.

Он даже представить себе не мог, как сильно изменится мир. Мне отчаянно хотелось рассказать ему как можно больше о своей жизни в моем времени, поделиться всеми знаниями, но я вовремя прикусывала кончик своего языка, останавливала себя, понимая, что могу нарушить хрупкое равновесие истории.

Мне нравилось слушать его тихий, бархатистый голос. Мне нравилось, как он мыслит и своеобразно, по-мужски, видит этот сложный, запутанный мир. Мне нравилось видеть его искреннее стремление сделать этот мир хоть чуточку лучше, светлее, чище.

С каждым новым проведенным с ним днем, я все больше не могла поверить в то, что когда-то, в самом начале, между нами пролегали целые века, целая пропасть непонимания и отчуждения. Теперь же мне казалось, что мы были знакомы целую вечность…

В одно чудесное, солнечное утро я проснулась в его огромной, роскошной постели, утопая под невесомым, благоухающим покрывалом из живых роз. Легкая, белоснежная простынь была щедро усыпана нежными цветами. Эдуард задумчиво сидел рядом со мной и еле касаясь, нежно водил мягкими лепестками персиковой розы по моему обнаженному телу, словно ласковым перышком.

Королевские садовники по его личному, строгому приказу в кратчайший срок, словно по мановению волшебной палочки, вывели новый, уникальный сорт розы, посвященный мне. Розу "Агата".

Крупные, плотные бутоны с воздушной, словно сотканной из легчайшего шелка, перистой сердцевиной. Они получились именно такими, какими их себе представлял Эдуард. Изящные, элегантной формы, с глубоким, насыщенным, богатым, о таким нежным цветом. Розово-персиковые. Абсолютно не свойственный цвет для старинных, благородных роз. Но Эдуард видел их именно такими! Он говорил, что этот цвет идеально отражает всю красоту моей души и моего тела. Он явно опережал своё время, как будто был создан не для этой эпохи.

Мы стали по-настоящему счастливой, любящей супружеской парой. И нас, словно магнитом, было не оторвать друг от друга, ведь мы отчаянно пытались восполнить те драгоценные минуты, что потеряли, те годы разлуки, что были уготованы нам судьбой.

Длинными днями напролет мы бродили по тенистому саду, держась за руки, словно неразлучные дети. Я с удовольствием срезала свежие, благоухающие сезонные цветы и составляла из них яркие, пестрые букеты, вкладывая в каждый лепесток частичку своей любви и нежности, а Эдуард, тем временем, удобно располагался на старинной каменной скамье и вслух читал мне очередной захватывающий рыцарский роман, с упоением вживаясь в роль отважного героя. И нас не останавливал ни проливной, колючий дождь, ни возмущенные, удивленные перешептывания чопорных придворных за нашими спинами, когда мы, полностью промокшие до нитки, долго и жадно целовались под теплыми, летними каплями освежающего дождя, не обращая внимания ни на условности, ни на приличия. В такие моменты мы были по-настоящему счастливы и свободны.

Его дни, как у правителя, были расписаны поминутно, каждая секунда была занята, но он всегда находил драгоценную возможность навестить меня в моих покоях и принести еще один свежесрезанный бутон нежной, белоснежной розы, словно символ нашей чистой и безграничной любви.

Но больше всего на свете я любила те непредсказуемые дни, когда Эдуард отправлялся на охоту с другими представителями высшей знати. В самый разгар погони, в самый азартный момент, он вдруг резко разворачивал своего верного коня в противоположную сторону от остальной компании, продирался сквозь густой, дремучий лес и со всех ног мчался ко мне, словно безумный. Я всегда терпеливо ждала его на укромной лесной опушке, о существовании которой он когда-то случайно рассказал мне, доверяя свою тайну лишь мне одной. Это было его самое любимое, место, куда он часто уезжал, в надежде побыть наедине с собой и своими многочисленными мыслями, чтобы отдохнуть от политических интриг и суеты дворцовой жизни.

Вот только теперь ему совсем не хотелось одиночества! Теперь он жаждал только моей компании и моего общества.

Эдуард ловко спрыгивал со своего взмыленного коня и, не произнеся ни единого слова, со всей страстью, на которую только был способен, впивался жадным, изголодавшимся поцелуем в мои податливые губы. В эту волшебную секунду я ощущала себя поистине счастливой, по-настоящему любимой женщиной. Женщиной, которую боготворят.

И весь остаток дня мы могли провести только вдвоем, наедине друг с другом, позабыв обо всем мире. Только я и король моего сердца…

— Вставайте! — услышала я противный, пронзительный женский голос, который я бы предпочла никогда больше не слышать в своей жизни.

Это была Жакетта. Я откровенно терпеть не могла, когда меня будили столь бесцеремонным образом, срывая с окон плотные, тяжелые гобелены, но Жакетта, казалось, по-другому просто не умела этого делать. А может быть, намеренно не хотела, наслаждаясь моей утренней раздражительностью.

— Уже почти полдень, миледи! Вы стали непозволительно ленивы в последнее время! — укоризненно заявила она, прищурив свои глаза.

И, к моему великому сожалению, она была права! Последнюю неделю я действительно полюбила нежиться в постели до самого обеда, наслаждаясь покоем и ленивой негой в королевских покоях. Удивительно, как быстро привыкаешь к хорошему!

Послушно, с тихим вздохом, я села на кровати, уже натренированным движением подняла руки вверх, и Жакетта, с деловитым видом, быстро стянула с меня ночную сорочку, тут же заменив ее на легкую, шелковую рубашку с кружевами. В комнату вошла Анна и еще несколько прислужных мне девушек с ворохом роскошных платьев в руках, предлагая мне на выбор свой разнообразный утренний гардероб. Я не задумываясь ткнула пальцем в нежное платье небесно-голубого цвета, длинные рукава которого были отделаны мягким, пушистым мехом горностая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эдуард сам выбрал эту изысканную ткань для меня во время своей последней поездки, а я просто обожала его безупречный вкус!

И пока Анна ловко справлялась с многочисленными завязками и шнуровками на моем платье, я случайно заметила, как странно, с какой-то подозрительностью Жакетта перевела свой настороженный взгляд с белоснежной простыни, на меня, а затем с меня обратно на идеально белую простыню. Что-то явно привлекло ее внимание.

— Что такое, Жакетта? Почему ты так подозрительно смотришь на меня? — с нарастающим беспокойством поинтересовалась я, пытаясь понять, что именно вызвало ее странное поведение.

— Вышли все! — внезапно выкрикнула она строгим, командным голосом, от которого по моей спине пробежал неприятный холодок, и девушки, испуганно переглянувшись, тут же покинули королевские покои, оставив меня с Жакеттой наедине, в тягостной, напряженной тишине.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри меня стало нарастать необъяснимое чувство тревоги. Ее тон, резкий и категоричный, не на шутку напугал меня. Что-то явно было не так.

— У вас не было крови уже больше двух месяцев, миледи, — понизив голос до едва слышного шепота, напряженным тоном начала женщина, проведя своей сухой, морщинистой рукой по идеально белой простыне на кровати, словно выискивая на ней какие-то улики. — Скажите мне честно, вы что-то ощущаете в своем теле? Что-то необычное, что не ощущали никогда ранее? Может быть, ваша грудь стала более чувствительной, чем обычно? Или вы испытываете легкое головокружение и тошноту по утрам? — настойчиво допытывалась она, не отрывая от меня своего пристального, изучающего взгляда.

— Нет! — слишком уверенно, почти выкрикнула я в ответ, пытаясь скрыть свое нарастающее волнение. — Хотя… погодите… пару дней назад меня действительно немного мутило по утрам и я чувствовала небольшую, необъяснимую слабость. Но я не придала этому особого значения…

Не дослушав меня, Жакетта вдруг резко подошла ко мне и бесцеремонно положила свои ладони мне прямо на грудь, нагло нарушая мое личное пространство. От такой неожиданной наглости я на мгновение потеряла дар речи и обомлела, не зная, как реагировать на ее странное поведение.

— Что вы себе позволяете? — недовольно пробурчала я, пытаясь скрыть смущение и раздражение.

Но в ответ Жакетта лишь растянула свои тонкие губы в широкой, счастливой улыбке, от которой ее лицо внезапно преобразилось, став более мягким и добрым.

— Поздравляю вас, миледи! — с искренней радостью в голосе выкрикнула мне женщина.

Я никогда еще не видела ее такой. Она всегда казалась мне неприступной леди, выкованная из стали, холодной и бесчувственной, а тут вдруг такие проявления нежности!

— С чем? — недоуменно переспросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает настоящая паника.

— В вашем чреве растет королевское дитя! — торжественно объявила она, присев в глубоком реверансе передо мной.

Дитя? Беременность? Но этого просто не может быть!

— Ты точно ошиблась, Жакетта! Этого не может быть! — выпалила я в ответ, чувствуя, как миллион различных эмоций, от удивления и недоверия до страха и восторга, внезапно нахлынули на меня одновременно, грозясь захлестнуть меня с головой.

— Как раз-таки может, Ваше Высочество! — попыталась она успокоить меня, погладив по голове, словно я сама все еще была неразумное дитя, нуждающееся в защите и наставлениях. — От того, чем вы регулярно занимаетесь с вашим супругом, оно и может быть! — лукаво подмигнула она мне, бросив игривый взгляд.

От ее слов постыдный румянец мгновенно выступил на моем лице, заливая щеки жарким огнем, и я в смущении потупила глаза в пол, не зная, куда себя деть от стыда. Неужели это действительно правда? Неужели я ношу под сердцем ребенка от любимого мужчины? От мужчины с которым я никогда не должна была быть…

— Я сообщу королю о вашем положении! — торжественно заявила Жакетта, прервав мои сумбурные размышления.

— Нет! — запротестовала я. — Я сама хочу рассказать ему! Это мой долг и моя привилегия.

И, не дожидаясь возражений, я, несмотря на охватившее меня волнение, уверенно направилась к дверям, ведущим в один из многочисленных кабинетов моего любимого мужа, хоть и знала, что он сейчас, скорее всего, занят государственными делами и важными переговорами с советниками.

В этот день наши судьбы с Эдуардом переплелись еще теснее, создав неразрывный союз, скрепленный любовью и зарождающейся новой жизнью…

— Миледи! Вам туда нельзя! — закрыл перед моим лицом дверь своей широкой спиной Стефан.

К моему большому удивлению, Стефан не оказался предателем. Он был тем самым человеком, который направил срочное письмо Эдуарду и рассказать ему о планах Джорджа. И лишь по просьбе Эдуарда должен был играть роль предателя до последнего момента.

Я ни один раз лично поблагодарила его за проявленное им благородство. Но вот теперь этот мужчина был в миллиметре от того, чтобы весь мой гнев осыпался на него.

— У меня срочное послание для короля! — выкрикнула я ему поставленным голосом королевы. Но вышла как всегда слишком нелепо.

Эдуард учил меня, как быть истинной королевой. Он уверял, что мне давно следовало принять свой статус. А я… Я никогда не стремилась к этому. Мне просто нужно было быть рядом с ним.

— Нет, миледи! У меня королевский приказ — никого нельзя впускать!

— Я не есть кто! Я — королева и я требую немедленно пропустить меня! — выпалила я ему, грозно притопнув ногой. И снова вышло больше капризно, чем угрожающе. — И ты знаешь, что Эдуард будет в бешенстве, если ты ослушаешься меня!

Я ожидала, что глаза мужчины наполнятся растерянностью, что он испугается гнева своей королевы, но вместо этого Стефан лишь тихо хихикнул и всё же отступил в сторону от двери.

Осторожно приоткрыла дверь комнаты, где Эдуард каждый день после утренней трапезы уединялся с лордами для обсуждения государственных дел. Никто не обратил на меня внимания, кроме… него. Он сразу поймал мой взгляд, и такая свойственная только ему суровость мгновенно сменилась мягкой улыбкой на его лице. Он подмигнул мне, а затем забавно скорчил смешную гримасу, демонстрируя, как ему скучно. Тогда я решилась войти внутрь.

— Милорд, — тихим, слегка дрожащим голосом обратилась я к Эдуарду, склонившись перед ним в глубоком, уважительном реверансе. — Мне нужно срочно и конфиденциально поговорить с вами. Это крайне важно.

— Но, миледи! — возмущенно воскликнул один из мужчин преклонного возраста, имя которого я, к своему стыду, никак не могла запомнить, хотя он и являлся одним из самых влиятельных членов королевского совета. — У нас в самом разгаре важное совещание!

— Вышли все! — властно, не терпящим возражений тоном приказал Эдуард, бросив на собравшихся лордов пронзительный взгляд, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Представители парламента, ошеломленно переглянувшись, застыли в нерешительности, не смея ослушаться приказа, но и не желая покидать кабинет в самый ответственный момент. — Я сказал, вышли! Немедленно! — повторил он, повысив тон, и в его голосе отчетливо прозвучали стальные нотки повелителя.

И как только в просторном кабинете не осталось ни единой души, кроме нас двоих, Эдуард мгновенно преобразился в лице, словно сбросив с себя непосильное бремя власти, и снова стал просто моим любимым, нежным и любящим супругом, а не грозным правителем, перед которым трепетала вся страна. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, наполнились теплом и нежностью, а губы тронула ласковая улыбка.

— Иди сюда, моя миледи, моя королева, — прошептал он мне, раскинув руки в приглашающем жесте.

Я, не раздумывая, поспешила к нему, утопая в его крепких объятиях и вдыхая любимый аромат сандала и бергамота, который всегда исходил от его одежды. Эдуард бережно усадил меня к себе на колени и стал осыпать мое лицо и шею частыми, нежными поцелуями, словно пытаясь наверстать упущенное время. Он осыпал поцелуями мои губы, нос, щеки, лаская каждую клеточку моего тела.

— Ты хочешь послушать продолжение той захватывающей истории, которую я читал тебе прошлой ночью? — промурлыкал он мне на ухо, слегка прикусив мочку.

— Хочу, очень хочу! — честно ответила я ему, зарываясь лицом в его шелковистые волосы. — Но сейчас я здесь совсем по другой причине.

— Да? По какой же? Неужели ты уже успела соскучиться по своему супругу? — игриво спросил он, слегка нахмурив брови.

— Я всегда безумно скучаю по своему самому любимому супругу, но… — запнулась я, не зная, как подобрать правильные слова.

— Но? — с любопытством повторил он за мной, ожидая продолжения.

Мое молчание неловко затянулось, и Эдуард, почувствовав мое смущение, вопросительно вздёрнул свою густую, широкую бровь, призывая меня продолжить.

— Если верить словам Жакетты, — наконец, неуверенно решилась я, чувствуя, как внутри меня нарастает волнение.

— Словам Жакетты верить нельзя! — резко перебил он меня, нахмурившись. — Эта дама слишком мнительная и тревожная! Она все преувеличивает!

— Но в этот раз мне почему-то кажется, что она, возможно, оказалась права. Дитя… Она уверена, что в моем чреве зародилось дитя. Наш ребенок, Эдуард. — произнесла я дрожащим голосом.

Я не имела ни малейшего представления о том, как Эдуард отнесется к моему положению, ведь мы никогда не обсуждали с ним… возможность появления детей. Честно говоря, я даже не могла представить, что всё обернется именно так! Мне казалось, что между нами должны были существовать хоть какие-то барьеры. Ведь мы никогда не должны были быть вместе. Но как оказалось, я ошибалась. Мы всегда должны были быть вместе…

— Что ты сейчас сказала, Агата? — ошеломленно переспросил он, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными изумления и… восторга.

— У меня не было крови уже два месяца. А если быть точнее, то с того самого момента, когда мы в тронном зале… — начала я, но не успела закончить фразу.

Эдуард, не дослушав меня до конца, бережно поставил меня на ноги и вдруг рухнул передо мной на колени, словно поверженный рыцарь перед своей королевой. Он стал осыпать мой плоский живот легкими, трепетными поцелуями сквозь плотную ткань моего платья, словно оберегая и защищая зарождающуюся там новую жизнь. жизнь, которую создала наша любовь.

— Мы благословлены, моя любовь. Наш священный и неразрывный союз, Агата, наконец-то стал благословенным!