Возлюбленная короля

Глава 31

Весна, вступающая в свои права, дарила щедрые дни тепла. Такие щедрые, что под плотной тканью платья на моей коже выступила влажная испарина. И все, что мне хотелось — сорвать с себя эти бесконечные слои материи и ощутить прохладу живительного ветерка на своей коже. А Эдуард, напрочь забыв о государственных делах, настоял на том, чтобы мы наконец-то покинули удушающие стены замка и прогулялись по саду. Я, разумеется, не возражала. Солнце в этих краях было редким гостем, и упускать такую возможность было бы преступлением.

Милорд креп с каждым днём. Моя забота, мое участие в его выздоровлении, казалось, уже не требовались. Он вполне мог обходиться без моей помощи и опеки. Но я по-прежнему находила предлог оставаться рядом, проводить время с ним. Ведь история, которую он когда-то начал читать мне, так и не подошла к концу. А я была не готова прощаться с ней, не готова отпустить те мгновения близости и тепла, которые она нам дарила. Да и, откровенно говоря, что-то внутри меня стремилось как можно дольше удержать меня рядом с ним…

В саду, утопающем в цветущих яблонях и вишнях, Эдуард, опираясь на трость, шел чуть впереди, вдыхая полной грудью свежий воздух. Я следовала рядом с ним, наслаждаясь его возрождением, его возвращением к жизни. Он, словно подснежник, пробивался сквозь толщу вечного льда. И я надеялась, что это хрупкое чудо продлится как можно дольше.

— La nuit, un arbre épineux poussait de la tombe de Tristan, couvert de feuillage vert, de branches fortes et de fleurs parfumées, qui, s'étalant au fil de l'horloge, entra dans la tombe d'Isolde. Les riverains abattirent l'arbre épineux, mais le lendemain il renaît, tout aussi vert, fleuri et vivant, et s'enfonce de nouveau dans le lit de la blonde Isolde.

— Это была жертва! — воскликнула я, не дождавшись от него перевода. — Они искупили так свой грех!

— Как ты догадалась?

— Терновый куст… Добровольное искупление своих грехов жертвой.

— Ты отлично подтянула французский за это время! — похвалил меня Эдуард, забавно зажмурившись от ярких солнечных лучей.

— Я поняла не всё.

— Тогда если ты позволишь, то я переведу.

Одобрительно улыбнулась его просьбе.

— Ночью из могилы Тристана вырос терновник, покрытый зеленой листвой, с крепкими ветками и благоуханными цветами, который, перекинувшись через часовню, ушел в могилу Изольды. Местные жители срезали терновник, но на другой день он возродился, такой же зеленый, цветущий и живучий, и снова углубился в ложе белокурой Изольды.

— Вот кретин! — громко выкрикнула я, возмутившись. И быстро прикрыла свой рот рукой, вспомнив о нормах приличия.

В этом времени все было пронизано правилами и условностями. И мне приходилось соблюдать их, чтобы не выдать себя. Несмотря на то, что большинство этих неписаных законов я давно уже нарушила, мне нужно было вести себя соответственно времени, в котором я оказалась. Играть свою роль с максимальной правдоподобностью. Никто, в особенности Эдуард, не должен был даже заподозрить мою маленькую тайну — ту бездну, которая отделяла меня от этого мира. Тайну, знание которой могло разрушить все.

Каждый жест, каждый взгляд, каждое неосторожно брошенное слово могли выдать меня. Я ощущала себя актрисой на подмостках театра, играющей роль, которую не выбирала. И каждый раз, когда вступала в диалог с кем-либо, мной овладевал панический страх разоблачения.

Но сегодня, как я ни старалась, моя неуклюжая попытка притвориться обычной девушкой эпохи короля Эдуарда, вызвала у него лишь искренний смех. Звонкий, заразительный, он заполнил собой все вокруг, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь густые тучи. И в этот момент я поняла, что все мои усилия напрасны. Что даже сквозь маску притворства он видит меня настоящую. И это открытие одновременно пугало и завораживало меня.

— Кретин? — переспросил у меня Эдуард.

— Глупец, — попыталась исправиться я.

— Но кого ты назвала таким забавным словом? — уточнил у меня король.

— Тот, кто написал это!

— И почему ты так думаешь?

— Истинная любовь не может быть грехом! Они любили друг друга по-настоящему!

— А как же король Марк? — спросил меня Эдуард, нахмурив брови. — Его любовь была неистинная?

— Все очень запутанно, милорд, — тяжело выдохнула я в ответ. — Они все любили. Только каждый по своему. Так как умел. И от этого их отношения запутались в клубок. Жаль, что чаще всего его невозможно распутать.

— Но почему же? — воскликнул Эдуард. — Просто нужно отмотать время и события назад. Посмотреть на все со стороны и тогда все станет намного яснее!

— Жаль, что иногда это невозможно, милорд! Как бы это не было необходимо!

— Иногда? Я думал, что это никогда не возможно! — звонко рассмеялся Эдуард.

Не ответила ему и опустила взгляд на каменную дорожку, по которой мы шли вдоль розовых кустов.

— Раньше здесь цвели красные розы, но потом их заменили на белые в знак моего пришествия к власти. Белая роза — символ моего дома. По мне, так это было слишком жестоко по отношению к цветам.

Эдуард склонился к одному из кустов, сорвал самый красивый распустившийся бутон и вложил его в мою ладонь. Тепло улыбнулся мне и я заметила небольшие морщинки во внешних уголках его глаз.

Даже не верилось, что этот мужчина часто улыбался! Хотя, последнее время он чаще дарил мне свою улыбку, чем хмурый взгляд разгневанного короля. И мое чувство вины перед ним испарилось, а ее место заняла теплота.

Мне стало приятно. Приятно его терпеть рядом с собой.

— Буду дарить тебе только бутоны. У садовых роз слишком много шипов на стебле, — пояснил он мне такой странный выбор подарка для меня, а потом подставил свой локоть, высказав так свое желание в том, чтобы моя рука обвила его руку.

Я помедлила. Ведь так могли гулять только счастливые, влюбленные парочки. Мы такой не были…

— Эдуард! — услышала я мужской голос за нашими спинами, который заставил меня отпрыгнуть от короля.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Позже, Джордж, — недовольно прошипел Эдуард в ответ мужчине, даже не обернувшись в его сторону.

— Нет! Сейчас!

— Я занят, Джордж! Я провожу время со своей супругой!

Суровый, холодный взгляд Джорджа скользнул по моему лицу и быстро спустился на мою шее. Он так вцепился в нее глазами, что я почувствовала катастрофическую нехватку кислорода. Джордж буквально душил меня взглядом, ведь руками ему было не разрешено этого сделать. А ему так этого хотелось…

— Прозрей! У нас мятеж! — снова обратился он к королю, наконец-то оторвав от меня свои глаза. — Люди выкрикивают его имя на центральных площадях городов!

А мне потребовалось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы справиться с ощущением нехватки воздуха.

— Мне отправить солдат на восточный берег? — уточнил Джордж у Эдуарда, который вдумчиво стал вглядываться в пустоту перед собой.

— Нет, — уверенным голосом ответил король. — Перекройте все порты, чтобы он не получил дополнительной помощи от северян. Пусть королевски рыцари возглавят полки. Я сам поведу их.

Но это же так опасно! Нет! Это плохое решение!

— Милорд… — Моя рука коснулась его руки, в надежде остановить его. Я впервые ощутила тревогу за него. — Вы еще слишком слабы! — возмутилась я, крепко сжав его пальцы в своей ладони.

И Эдуард не смог скрыть своей улыбки. А я сама от себя такого не ожидала! Я пыталась уберечь жизнь человека, которого когда-то проклинала! От одной мысли, что он мог пострадать, мое сердце начинало выскакивать из груди и все что я хотела — как можно дольше ощущать тепло его пальцев в своей ладони.

— Послушай, Агата, — прошептал он мне, обхватив мое пылающее лицо своими крупными ладонями. — Моя болезнь растопила корку льда в твоем сердце и если моя смерть возродит любовь в нём, то я не боюсь её! Я возжелаю ее и встречу с улыбкой на лице! Лишь бы знать, что ты наконец-то полюбила меня.

— Но… я… Милорд… — не смогла я подобрать слов в ответ.

— Я могу вручить в твои руки жизнь своей королевы? — спросил Эдуард своего друга, а у меня сразу же выступили холодные капли пота на лбу.

Мне захотелось спрятаться от Джорджа за широкой спиной Эдуарда, ведь я знала, что этот человек мог дать многое, но не защиту. Точно не её! Этот мужчина напоминал мне крысу, которая защищала только то, что было нужно и ценно. А мое хрупкое тельце не представляло для него никакой выгоды, ведь я так и не приняла его предложение о дружбе.

— Конечно, — ответил Джордж, поклонившись своему королю. — Почту за честь, друг мой.

Нет… Только не он. Только не Джордж. Рядом с ним мне уж точно не быть в безопасности!