Возлюбленная короля

Глава 40

Ветер нежно играл с золотистыми волосиками Лиззи, которые переливались всеми оттенками солнца, словно расплавленное золото. Малышка забавно жмурила глазки, когда яркие лучи ласково касались ее прекрасного, ангельского личика, раскрашивая его мягким румянцем.

— Незнающий ни радости, ни любви рыцарь скакал на своем боевом коне. Тык-тыдык. Тык-тыдык, — шептал Эдуард, прильнув к колыбели.

Деревянная фигурка лошадки отбивала легкий галоп на животике малышки, и от этого Лиззи забавно смеялась, звонко повизгивая, словно маленький колокольчик. Сердце мое таяло от этого ангельского звука.

У нее были мои голубые глаза, чистые и ясные, как летнее небо, а чарующая, нежная улыбка ей, безусловно, досталась от ее отца. Она была прекрасным продолжением нашей истории. Прекрасным продолжением нас…

— И тут он увидел прекрасный розовый куст, какого раньше никогда не встречал, — продолжал свою сказку Эдуард, которую придумывал на ходу.

Розовые лепестки скользнули по нежным пальчикам малышки и легонько пощекотали ее детские ручки, вызывая волну восторга на ее личике.

— Тебе нравится? — с любовью в голосе спросил рассказчик у Лиззи. — Прекрасный розовый куст, на котором росли чудесные розы, словно сошедшие с небес. И рыцарь упал перед ним на колени, ведь никогда ранее не встречал еще такой нежности и красоты.

Лиззи сосредоточенно стала мять в руках хрупкий розовый бутон персикового цвета, принесенный из нашего сада, и довольно агукнула в ответ, словно подтверждая слова отца.

— Ты слышала, Агата? Ей нравится! — с гордостью произнес Эдуард, повернувшись ко мне с сияющей улыбкой.

Это было самое милое, самое трогательное зрелище, за которым мне когда-либо приходилось наблюдать в своей жизни. Мой сильный, суровый муж, превратившийся в заботливого, любящего отца. Это было бесценно.

— Ты любишь цветы, как твоя мама, — прошептал молодой отец, легонько коснувшись подушечкой указательного пальца кончика носика Лиззи. — И лошадей, как твой папа. Обещаю тебе, моя принцесса, — чуть тише продолжил он, — что как только ты научишься сидеть, я куплю тебе жеребенка черного берберийского скакуна, точно такого же, как и у твоего папы. И мы никому об этом не расскажем, это будет наш с тобой секрет.

— Я все слышу, — суровым голосом ответила я, стараясь скрыть улыбку. Я быстро закрыла книгу, в которую так и не смогла полностью погрузиться, отвлекаясь на происходящее в колыбели.

Эдуард с игривым видом оторвал свой взгляд от нашей малышки и посмотрел на меня глазами нашкодившего ребенка, чем вызвал у меня приступ умиления. А потом недовольно нахмурился, словно его застали за кражей сладостей.

— Почему ты против? — спросил он меня, притянув к себе за руку.

— Мы уже говорили об этом…

Его теплая, сильная ладонь скользнула по моей щеке, нежно согревая ее, и я, словно котенок, уткнулась носом в нее. Сделала глубокий вдох и наполнила свои легкие этим прекрасным, неповторимым ароматом. Запах любимого мужчины смешался с нежным ароматом нашей новорожденной дочери и приятно подчеркнулся отдаленными нотками розы и дерева.

И если у счастья есть запах, то он именно такой. Теплый, нежный, родной и неповторимый. Но мне все еще никак не верилось, что мы наконец-то смогли обрести свое счастье, выстрадать его, заслужить.

— Потому что это опасно, — честно ответила я ему. — Пусть ей сначала исполнится хотя бы лет пять и тогда она сможет сесть на пони.

— Меня посадили в седло, когда мне исполнилось два! — возразил мне муж.

— Ты не в счет! И она девочка, Эдуард, а ты рассказываешь ей рыцарские истории!

— Но ты тоже… девочка и тебе нравятся мои рыцарские истории. Или нет?

Мой супруг наградил меня своей чарующей улыбкой, напомнив мне, как прошлой ночью в полумраке он читал мне очередную балладу о рыцарском подвиге и все это время его рука скользила по моим расплетенным волосам, нежно поглаживая меня по голове. Под его приятное мурлыканье я и заснула у него на плече...

— Нравятся, — сдалась я.

Его сильные, надежные руки легли на мои плечи, и он легко, словно пушинку, развернул меня к себе спиной. Они нежно обвили мою талию, притягивая меня ближе, делая нас единым целым. Я почувствовала тепло его тела, согревающее меня изнутри.

— Ты читала на латыни, — прошептал Эдуард, склонившись к моему уху так низко, что я почувствовала его теплое, обжигающее дыхание на своей шее, от которого по телу пробежали мурашки. — У тебя стало получаться?

Он бережно убрал мои волосы на один бок и стал нежно, трепетно целовать мою шею. Он знал, как доставить мне удовольствие, как заставить мое сердце биться чаще и быстрее.

— Да, — ответила я ему, прикрывая глаза от наслаждения, утопая в его нежных объятиях. — У меня был хороший учитель. Очень хороший, — добавила я с улыбкой.

Эдуард оказался не только любящим и заботливым супругом, но еще и удивительно хорошим отцом. Он словно расцвел с появлением Лиззи, открыв в себе новые, ранее неведомые грани.

Он часами напролет мог ходить по саду, держа на руках Лиззи, и увлеченно рассказывать ей о каждом цветке, о каждой травинке, о каждом жучке. Лиззи, конечно же, ничего не понимала, но с очень серьезным, задумчивым видом смотрела на своего отца, который души в ней не чаял. Хоть она и не была наследником его короны…

Она была всего лишь девочкой, а не долгожданным сыном. Но для Эдуарда это не имело никакого значения. Он любил ее всем сердцем, без остатка, и готов был отдать за нее жизнь, не задумываясь ни на секунду. И это делало меня самой счастливой женщиной на свете.

— Lucundissimum est in rebus humanis amari, — прошептал он мне.

“Самая большая радость в жизни человека — быть любимым”

— Sed non minus amare, — ответила я ему.

“Но и не меньшая — любить самому”

— Ты права, любовь моя.

Эдуард наклонился и жадно впился в мои губы. Ненасытно и нежно. Так, как только он умел это делать. А я развернулась к нему, привстала на носочки и обвила его шею руками, ещё крепче прижавшись своим телом к его могучему торсу, от которого веяло силой. Только вот так, максимально близко к нему, все мои тревоги и страхи уходили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кхм, кхм, милорд…

Мы не обратили на голос никакого внимания и продолжили наслаждаться друг другом. Наслаждаться нашим спонтанным поцелуем.

— Милорд, — снова послышался шёпот за нашими спинами. — Прошу Вас, милорд.

Я первая разорвала наш поцелуй, ведь знала что Эдуард бы этого никогда не сделал. На что он бранно выругался и недовольно закатил глаза.

— Надеюсь, что ты пришел с чем-то очень важным! — суровым голосом обратился уже не мой муж, а истинный король к мужчине в солдатском форме.

— Милорд, — промямлил в ответ солдат.

— Живее!

— Он сам вернулся.

— Кто?

— Сэр Невилл.

— Джордж? — одновременно выкрикнула я с Эдуардом имя, от которого меня до сих бросало в дрожь.

— Да, милорд. Он стоит возле центральных ворот, за его спиной верные ему солдаты.

От услышанного меня качнуло. Мне показалось, что небо обрушилось и земля стала трескаться под моими ногами.

Вот, кажется, и нашелся тот, кто мог с легкостью разрушить наше тихое счастье!

— Иди сюда, милая, — еле слышно прошептала я нашей малышке.

Взяла на руки Лиззи и крепко прижала ее к своей груди. В этот момент у меня было лишь одно желание — защитить ее от этого чудовища, чьё холодное дыхание я ощутила за своей спиной.

— И еще, — неуверенно продолжил солдат. — Он привёз с собой пленника. На его голове мешок, поэтому мы не смогли понять кто это.

— Отвратить ворота! — уверенно выкрикнул Эдуард, накинув на плечи свой королевский кафтан, который он сам же бросил за землю возле детской колыбели.

Он снимал его при каждом удобном случае, желая как можно чаще быть просто Эдуардом, а не королем.

— Нет, — бросила я к ему, крепко вцепившись пальцами в рукав его лёгкой рубашки. — Не впускай его сюда. Я молю тебя, Эдуард. Ты совершишь ошибку, если позволишь ему пройти сюда!

— Всё будет хорошо, — попытался успокоить он меня, заметив как от страха посинели мои губы.

Он крепко обнял меня, его губы легонько коснулись сначала моего лба, а потом макушки Лиззи, которая продолжала беззаботно подрыгивать своими ножками у меня на руках.

— Любовь моя, я сразу же арестуют его! Но сначала я хочу увидеть, хватит ли ему смелости посмотреть мне в глаза!