Возлюбленная короля

Глава 24

Зеленый изумруд сверкал в обрамлении бриллиантовых лепестков. Я нашла это кольцо, словно потерянное сокровище, возле двери своей комнаты. Рядом валялись обломки шкатулки, на которой виднелся королевский герб.

Я смотрела на кольцо, словно зачарованная. Изумруд манил своей глубиной, бриллианты ослепляли своим блеском, но вся эта красота казалась мне мертвенно-бледной в свете страшных событий, развернувшихся в моей жизни. Мои слезы, горячие и соленые, падали на нежные лепестки, омывая их, но не принося облегчения.

В голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль:

“Почему? Почему он не решился довести начатое до конца?”

Этот вопрос разрывал меня изнутри. Почему он остановился? Сожаление? Отвращение? Почему он не закончил всё это?

Я нервно прислушивалась к каждому шороху за окном, словно загнанный зверь, ожидающий охотника. Каждый треск ветки, каждый вздох ветра казались мне шагами приближающейся смерти. Я боялась услышать этот звук — четкий, уверенный стук каблуков сапог под моими окнами.

За себя я не боялась. Смерть казалась мне избавлением от мук, от предательства, от любви, что принесла столько боли. Но страх за Ричарда, за его жизнь, сжимал мое сердце ледяной рукой. Его жизнь была мне дороже собственной, и я была готова на все, чтобы защитить его.

Я нервно пригладила растрепанные пряди, выбившиеся из прически, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Пальцы мои дрожали, выдавая внутреннее смятение. На плечи накинула помятое платье, которое еще недавно казалось мне верхом изящества, а теперь — лишь жалкой тряпкой, скрывающей мое отчаяние.

Но вот беда — справиться самой со шнуровкой платья на спине никак не получалось.

Именно в тот момент, когда я почти сдалась, готовая бросить все и бежать с просьбой о помиловании Ричарда к Эдуарду в одной лишь нательной рубашке, дверь в комнату распахнулась.

Мысль о том, что я буду молить его о пощаде для Ричарда, унижаться, ползать у его ног, жгла меня огнем. Но, кажется, я уже опоздала…

Я замерла, словно кролик перед удавом, готовая принять свою судьбу. Глубокий вдох наполнил мои легкие, но не принес облегчения. Страх ледяной волной окатил меня с головы до ног. Я ждала увидеть Эдуарда, с его холодными глазами и жестокой улыбкой. Я была готова ко всему, что он мог мне уготовить.

Но вместо короля в комнату шагнул один из его преданных рыцарей.

— Миледи, — голос Стефана ле Скрупа прозвучал сухо и официально, словно высеченный из камня.

Имя этого мужчины я запомнила сразу. Во время праздничного пира, он выделялся среди прочих придворных — на его руке восседал самый крупный, величественный сокол. Тогда я молилась лишь об одном: чтобы Эдуард остановил свою жестокую забаву, чтобы жребий не пал на Стефана и его прекрасную птицу.

Стефан приложил руку к сердцу и склонился в глубоком поклоне.

— Я готова, сэр, — перебила я его, не в силах больше выносить неизвестность. Голос мой дрожал, но я старалась казаться уверенной. — Я готова к суду.

В его глазах промелькнуло недоумение.

— Миледи?

Он рассеянно похлопал ресницами, словно пробуждаясь от сна, и добавил, запинаясь:

— Суду? Какому суду? О чем Вы, миледи? Я… Я пришел сообщить Вам, что Ваш подарок прибыл ко двору.

Подарок? Ирония судьбы резанула, словно бритва. Несколько часов назад Эдуард желал задушить меня, а теперь прислал подарок?

Он жестом пригласил кого-то войти в мою комнату, и я с трудом подавила стон отчаяния. Но когда я увидела, кто вошел в комнату, у меня отняло дар речи. Передо мной стояла… Джейн!

Эдуард сдержал свое слово! Неужели это правда? Джейн, моя любимая Джейн, жива и невредима…

Забыв о всякой гордости, о правилах и нормах поведения, я бросилась к ней, словно слепая, и крепко обняла. Слезы радости и отчаяния хлынули из моих глаз, омывая ее плечо. Я не видела ее так долго, казалось, целую вечность.

— Джейн! Джейн! — затараторила я и слезы радости и боли потекли по моим щекам.

Она ответила на мои объятия, прижимая меня к себе. Ее тепло, ее запах, ее близость — все это было реальностью, а не сном.

— Агата… — тяжело выдохнула немного растерянная женщина и ласково, я бы даже сказала по-матерински погладила меня по голове, крепко прижав к своей груди. — Эти мужланы сказали мне, что я должна обращаться к тебе словом “миледи”. Ты вышла за короля? Я так рада, что с тобой все хорошо.

— Нет, нехорошо, Джейн. Совсем нехорошо.

Как только дверь за моей спиной захлопнулась, отрезав от остального мира, я дала волю своим чувствам. Зарывшись лицом в плечо Джейн, я разрыдалась, словно ребенок, потерявший свою мать. Она была для меня самым близким человеком здесь, единственной, кому я могла доверить свою душу, зная, что она не осудит и не предаст. Именно ей я могла рассказать о том, что терзало мое сердце, и получить мудрый совет, способный исцелить мои раны.

— Он силой выдал меня за себя замуж, — проговорила я сквозь громкие всхлипы, голос мой дрожал. — Он забрал у меня мое счастье и теперь держит меня в заточении в своем замке. Он надел на меня кандалы, и снимет их лишь в том случае, если я искренне полюблю его!

Горячие, соленые капли слез стекали по моим щекам и падали на грудь, жгучим огнем обжигая кожу. Джейн обняла меня за плечи, подрагивающие от рыданий, и начала успокаивать, как маленькую девочку, разбившую коленку. Ее прикосновения были теплыми и нежными, словно спасительный бальзам на кровоточащую рану. Вот только мои колени были целы, а истерзанным было… сердце.

— Милое дитя, — еле слышно прошептала она, ее голос звучал мягко и сочувственно. — Ты обрела мужчину, о котором многие девушки даже не смеют мечтать.

— Мечтать? — я горько усмехнулась, отстраняясь от нее. — Кто мечтает о чудовище?

— Ты обрела любящего мужчину, а никак ты его там назвала! — Джейн слегка нахмурилась, делая мне мягкий укор.

— Нет! Нет! — запротестовала я, отступая от нее, словно от прокаженной. — Это не любовь! Разве любящий человек может причинять такие страдания? Разве может любящий человек отнимать свободу и держать в заточении?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Любовь прекрасна, если ты влюбляешься в правильного человека, — с нежностью сказала Джейн, глядя мне прямо в глаза. — В того, кто может тебе ее подарить, а не только безвозмездно брать!

— Я люблю правильного человека! — выпалила я, словно защищая самое святое.

— Тогда почему ты сейчас рыдаешь от боли? — ее вопрос прозвучал как приговор.

— Потому что у меня отняли мое счастье с ним! — произнесла я, сжимая кулаки.

— Отобрали? — Джейн искренне удивилась, ее широкие, но изящные брови поползли вверх. — Или это он не стал сражаться за ваше счастье? Твое тело сплошь покрыто шрамами, полученными в битве за свою любовь, а у него? Что сделал Ричард, чтобы быть с тобой?

Он… Он…

Я застыла, словно громом пораженная.

Я не знала, что ответить Джейн. Ее слова, словно острые кинжалы, вонзились в мое сердце.

Я бросила на Джейн суровый взгляд, а ее пальцы, кожа на которых стала еще грубее с того момента, когда я видела ее в последний раз, провели по моей щеке и смахнули все слезинки. Её теплые губы коснулись моего лба, и я ненадолго прикрыла глаза от нежности, которой она наградила меня.

— Пойми, дитя, сердцу свойственно обманывать наш разум, но даже любить нужно с холодной головой, — дала мне совет Джейн.

Ложь! Это невозможно! Холодная голова и горячее сердце — несовместимы!

Я хотела возразить Джейн, но в мои покои снова вошел Стефан. Поморщилась и попыталась мысленно отстраниться от грохота, с которым открылась дверь.

— Вам бы следовало научиться стучаться! Вы же не в загон с лошадьми входите, а в покои своей королевы! — возмутилась Джейн, недовольно уперев руки в свои бока.

— Миледи, Вам нужно пройти в покои короля, — обратился ко мне Стефан, стараясь говорить ровным голосом, словно ничего не произошло. Он явно был взбешен тем, что только что получил выговор от Джейн, которая отчитала его, как маленького ребенка.

— Сначала королева должна принять ванну, — уверенно ответила Джейн, не давая ему и шанса возразить. Её тон был твердым и непоколебимым.

— Не думаю, что это потребуется, — процедил Стефан сквозь зубы.

“Эдуард все-таки зовет, чтобы вынести мне и Ричарду приговор…”

— Я все-таки настаиваю, — возразила Джейн тихим, но твердым голосом. В ее взгляде читалась такая решимость, что Стефан не посмел перечить ей.

— Не нужно, Джейн, — прошептала я Джейн, нервно сглотнув.

Лицо Стефана воспламенилось от гнева. Мужчинам в это время явно не нравилось, когда им перечили такие существа, как женщины. Но он взял себя в руки, сделав над собой усилие, и что-то прошептал на ухо Джейн. Я видела, как ее лицо изменилось, стало серьезным и озабоченным.

— Дайте своей королеве буквально пару минут, и она будет готова! — напряженно ответила ему Джейн, отвернувшись от меня, чтобы Стефан не увидел ее тревогу.

— Что случилось, Джейн? — спросила я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

— Король… Он болен. — Эта новость оглушила меня…

Еще ночью он был полон сил, а теперь на восходе солнца… Это всё из-за меня. Будь проклята прошлая ночь!

Я шла по длинному коридору в сопровождении Стефана и Джейн к королевским покоям. Впервые в этом доме, где всегда царило оживление, стояла мертвая тишина. Она давила на меня, словно тяжелый груз, предвещая что-то недоброе.

Тишину нарушал лишь тихий шорох одежд кланяющихся мне придворных, которых я встречала на своем пути. Всего несколько дней назад они смотрели на меня с презрением, а теперь склонялись в глубоком реверансе, выказывая наигранное почтение…

Я чувствовала себя марионеткой, оказавшейся в центре чужой игры.

— Его обессиленного нашли в саду, — услышала я перешептывание за своей спиной придворных дам, которые всего пару секунд назад одарили меня приветливыми улыбками и склонились в глубоком поклоне. — Говорят, он простоял на коленях напротив её окна всю ночь. Под ледяным дождем.

Неужели это правда? Эдуард простоял всю ночь под моим окном? Неужели он действительно страдал? Эта мысль, словно искра, зажгла во мне смятение. Чувство вины, смешанное с жалостью, наполнило мое сердце.

— Он точно обезумел!

— Это все она. Она что-то сделала с нашим королём!

И я прибавила шаг, чтобы как можно быстрее убежать от их злых языков.

Через пару пролетов Стефан наконец-то остановился возле комнаты, с плотно закрытыми дверями, возле которой толпились люди. И заметя меня они все присели в глубоком реверансе.

— Это она. Она, — снова послышался шепот за моей спиной.

— Она погубит нашего короля!

— Она не посещает утренние мессы, не причащается.

— Не носит святое распятие на своей груди.

— Ведьма!

От этого слова я вздрогнула всем телом и почувствовала, как теплые пальцы Джейн крепко сжали мою ледяную ладонь.

Стефан постучал три раза в дверь, а перешептывания лишь усилились.

— Говорят, что несколько слуг видели, как брат короля выходил из ее комнаты этой ночью. Они были с ним наедине.

— А кто-то слышал, как сам король грозился перерезать ему горло!

— Он застал их за грехом!

— Развратница!

— Спаси нас и нашего короля, дева Мария!

Спаси меня, дева Мария от Ваших гадких, злых языков!

Перед моим лицом наконец-то распахнули тяжелые двери в королевские покои и я сразу же увидела Джорджа.

— Король болен, миледи, — холодным тоном сообщил он мне, поклонившись.

Я обернулась на тихий стон, эхом прокатившийся по комнате. Мое сердце сжалось от жалости и тревоги. В огромной кровати лежал… Эдуард. Лицо его было белее мела, словно жизнь покинула его. Лоб покрывали капельки холодного пота, выдававшие его слабость и страдания.

Над ним склонился священнослужитель, облаченный в черную рясу, и что-то невнятно бормотал на латыни, словно пытаясь изгнать злого духа, терзающего короля. Его слова, чуждые и непонятные, лишь усиливали ощущение мрачности и безысходности, царившее в комнате.

Тяжелые ставни на окнах были закрыты настолько плотно, что ни один лучик света не мог проникнуть внутрь. Казалось, самой жизни было запрещено проникать в это мрачное логово. Лица людей я различала лишь благодаря дрожащему свету множества церковных свечей, расставленных вокруг королевской постели. Их мерцающее пламя отбрасывало причудливые тени на стены, превращая комнату в подобие склепа.

В дальнем углу, словно привидение, стоял Ричард. Нервно покусывая костяшки пальцев на правой руке, он неотрывно смотрел на Эдуарда. В его глазах читалась тревога, но было ли там сочувствие? Или же он просто ждал удобного момента, чтобы воспользоваться слабостью короля?

В кресле, возле самой кровати, сидел лорд Невилл. Его лицо выражало глубокую сосредоточенность. Он не сводил глаз с обессиленного тела Эдуарда. Невидимые шестеренки его разума, казалось, работали на полную мощность, просчитывая все возможные варианты развития событий.

Всё это время Эдуард продолжал тихо постанывать и что-то невнятно бормотать себе под нос.

— Что с ним? — протолкнув ком в горле, решилась спросить я.

— У него лихорадка, — быстро ответил мне Джордж. — Его нашли в саду. Обессиленного и полностью промокшего.

Мы с Ричардом переглянулись. В его глазах я увидела неподдельный страх и ни грамма сострадания.

— Он умрет?

— Конечно умрет! Своими методами они его лишь быстрее положат в могилу, — услышала я шепот Джейн возле своего уха.

— Это мне неизвестно, миледи, — снова заговорил со мной Джордж, покосившись на женщину за моей спиной, которая всем своим видом показывала недовольство. — На все воля Божья. Но я бы рекомендовал Вам читать псалтирь за скорейшее выздоровление своего мужа.

— Надеюсь, что король поправится, — чуть громче прежнего ответила я, так и не решившись подойти ближе к его кровати.

И тут бессвязное бормотание стихло и идеальную тишину в комнате нарушил слабый мужской голос:

— Агата. Любовь моя.