Возлюбленная короля

Глава 34

Эдуард

"Какая же она хрупкая…" — пронеслось у меня голове.

Я держал в своих руках ее изнеможенное, худенькое тельцо и даже дыхание притаил, боясь сломать, повредить, причинить еще большую боль. В моих руках было нечто бесценное, нечто, что я ценил больше собственной жизни. В моих руках была моя любимая Агата. Моя королева, моя радость, и моя погибель.

Что же они сделали с ней… Шакалы! Звери! Как посмели они прикоснуться к ней своими грязными лапами? Как посмели опорочить ее честь? Ярость клокотала во мне, грозя вырваться наружу.

Я шел по коридору дома, с трудом сдерживая гнев, и громко проклинал себя за то, что опоздал, что позволил этим мерзавцам осквернить ее. Если бы я только пришел раньше… Если бы…

— Милорд! Милорд! — услышал я за своей спиной взволнованный голос одного из моих верных рыцарей. — Эдуард! Что ты прикажешь с ними сделать?

— Арестовать всех! — выкрикнул я, и тело Агаты, словно от удара током, задрожало в моих руках. Моя бедная девочка…

Чувствует ли она меня? Осознает ли, что я здесь, рядом с ней?

Я быстро взял себя в руки, сделав глубокий вдох, в надежде притупить свой гнев и как ни странно, но у меня получилось.

— В том числе и этого гнусного лорда Невилла! А всем, кто присутствовал на этом мерзком представлении, вырвать языки, чтобы никто и никогда не узнал о том, что произошло! Чтобы ни один слух не достиг ушей посторонних! Всем, кто видел королеву в таком униженном виде, выколоть глаза! Чтобы больше никто не смог осквернить ее своим взглядом!

— Слушаюсь, милорд, — ответил мне Роберт и послушно поклонился, зная, что в своем гневе я никогда не терпел возражений.

Жестоко? Возможно. Но они заслужили это. Они посмели поднять руку на мою Агату, и теперь расплатятся за это.

— Стефана ко мне! А с Джорджем… С Джорджем у меня будет особый разговор! — прорычал я, предвкушая момент нашей встречи.

И стоило Роберту быстро покинуть меня, как я услышал уверенные, приближающиеся шаги. Кто бы сомневался. Мне навстречу шел он. Мой "любимый" младший брат.

— Что за шум? — с наглой ухмылкой спросил он меня. Словно был не при чем.

— Как ты посмел это допустить? Как ты посмел? — не сдержавшись, выпалил я ему в ответ, едва сдерживая желание наброситься на него с кулаками.

И если бы мои руки не были заняты, я бы с особым, дьявольским удовольствием вцепился ему в горло. Я уже слышал, как приятно захрустит его длинная, аристократическая шея под напором моих пальцев.

Но… мои руки, во славу нашего Господа, были заняты. В них я держал самое дорогое, что у меня было.

Он опустил свои бесстыжие, холодные глаза на бледное, окровавленное лицо Агаты, на ее измученное, обессиленное тело, которое я нежно держал на руках, и ни один мускул не дрогнул на его равнодушном, каменном лице.

Он был виновником всего того, что произошло! Он погубил ее! Дьявол, скрывающийся под маской праведника! И за это я ненавидел его лишь сильнее! Ведь если я был чудовищем, то никогда и не пытался казаться другим! Никогда никого не вводил в заблуждение! Он же… слишком любил быть идеальным на моем фоне. Слишком любил казаться лучше меня.

— Если бы ты не был моим братом, — прошипел я ему в лицо, с трудом сдерживая себя, — то ты бы уже давно сидел в соседней камере, рядом с моим лучшим другом!

Кровь в моих жилах закипала от злости, а он снова улыбнулся! Той самой надменной, презрительной улыбкой, от которой хотелось выть.

Костяшки его длинных, холодных пальцев скользнули по окровавленному лицу Агаты, и если бы я мог, я бы тут же сломал ему каждый палец, разбил его холеный нос в кровь. Но у меня в руках была Агата… Моя Агата, и он не имел никакого права прикасаться к ней!

— Прекрасная, — равнодушно прошептал Ричард, словно говорил о картине, а не о живом человеке.

— Убери от нее свои руки, — прорычал я ему в ответ, оскалившись, как раненый зверь.

— Она никогда не будет твоей. Как бы ты ни старался, — легонько пожал плечами Ричард в знак показного равнодушия, — она никогда не полюбит тебя. Преданность можно купить, страх можно посеять, но любовь… Женщины не любят слабых мужчин! Женщины любят властвовать над слабыми мужчинами.

Его спокойный, рассудительный голос лишь сильнее разжигал огонь ненависти в моей груди.

— Закрой свой рот! — выкрикнул я ему в ответ, ткнув указательным пальцем в его наглую, аристократическую морду.

— И ты именно в него и превратился! — продолжил Ричард, словно не замечая моей ярости. Он знал, что в порыве ярости я мог делать страшные вещи, но в этот раз, казалось, забыл об этом! — Неужели, рядом с ней ты забыл, что женщинам свойственно желание подчинять себе мужчин? Вот только удается им это сделать только со слабаками! Ты рядом с ней слабак, Эдуард. И ты это знаешь.

Ричард самодовольно похлопал меня по плечу. Раньше он всегда так делал, желая утешить, поддержать, приободрить. В те наивные времена, когда я еще верил в его искренность. Теперь же я понимал: он сделал это лишь для того, чтобы еще сильнее поддразнить меня, разжечь мою ненависть, напомнить о своем превосходстве.

Резким движением дернул плечом, скинув его лицемерную руку с себя, словно сбрасывая ядовитого паука. Не сказав ему ни единого слова, лишь бросив испепеляющий взгляд, полный презрения и ненависти, уверенными шагами пошел туда, куда и направлялся.

Я всегда боялся быть слабым. С детства мне твердили, что королю нельзя проявлять слабость, что я должен быть сильным, бесстрашным, непоколебимым. Мне просто нельзя было быть другим. Но рядом с ней… Рядом с Агатой мне даже нравилось это странное, щемящее чувство, когда мои колени предательски дрожали, а внутри все сжималось от нежности и беспокойства. И эта слабость делала меня живым, настоящим…

Внес её в свои покои, словно драгоценную вазу, боясь разбить. Аккуратно, словно невесомое перышко, положил ее на свою огромную, королевскую постель. Моя комната — самое безопасное место для неё! Здесь ни один враг не посмеет ей навредить. Здесь я смогу защитить ее от всех бед и невзгод.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Какая же она прекрасная… Даже в это мгновение, окровавленная, измученная, она была прекрасна, словно ангел, сошедший с небес. Ангел, чьи белоснежные крылья безжалостно опалились на этой грешной земле.

Мое сердце обливалось кровью, глядя на нее.

Пальцы нежно, словно пытаясь запомнить каждый изгиб, погладили по холодной, словно мрамор, коже ее бледного лица. Нежные прикосновения, словно легкий ветерок, скользили по ее щеке, лбу, вискам. Она, почувствовав мое присутствие, открыла глаза, тут же болезненно зажмурилась от яркого света и робко, словно испуганный зверек, приподняла веки. В ее глазах плескались боль, страх и… недоверие. Это ранило меня сильнее, чем любой меч.

— Это Вы, милорд…

— А ты хотела увидеть кого-то другого? — озорно спросил её я, опустившись на колени подле ее тела.

— Нет, милорд, — отрицательно покачала головой Агата. — Я знала, что это Вы. Я почувствовала Ваш запах.

Она знала мой запах! От этой мысли мое сердце заликовало.

— И чем я пахну? Сыростью и потом?

— Теплом и благородством, милорд, — ответила мне Агата и я еще ни разу не слышал эти чарующие нотки в ее голосе.

Сладость и нежность…

Оторвал кусочек ткани от своей простыни и приложил его к небольшой ране у неё на лбу. Изящные пальчики коснулись моей ладони и она положила свою руку сверху на мою.

— Зачем Вы сделали это, милорд? Зачем спасли меня? Зачем Вам опозоренная жена? — пролепетала Агата и я заметил как в покрасневших уголках её глаз скопились слезы. — Всё, что они говорили — правда. Вы знаете об этом, милорд. И Вы заболели из-за меня. И мне так жаль! Если бы Вы только знали, как мне жаль, что из-за меня Вы могли умереть. Мне так жаль...

Мы все допускаем ошибки. Все мы, слабые смертные, поддаемся искушению, как бы сильно ни старались сопротивляться. Нам свойственно, словно мотылькам на огонь, тянуться к запретному плоду, не думая о горьких последствиях. Никто не совершенен, и ни от кого не стоит ожидать идеального поведения. Вот и я не ждал от неё безупречной чистоты, и ангельской непорочности. Но каждый человек имеет шанс на искупление. Даже самый пропащий грешник имеет право на второй шанс! Значит, и это ангельское создание с бездонными глазами цвета ясного неба имело право на искупление и мое прощение.

— Знаешь, почему мне пришлось приехать немного раньше, чем я планировал? — улыбнулся я ей, стараясь не показывать, как все мое тело до сих пор мелко подрагивало от все еще бушующей во мне ярости, от желания уничтожить тех, кто причинил ей боль.

— Почему? — прошептала она, с тревогой глядя на меня.

— Потому что мне не терпелось получить твой ответ, Агата. Ответ на тот вопрос, что я задал тебе в своем письме. Я не мог больше ждать. — Агата растерянно захлопала своими длинными ресницами, словно пытаясь понять, о чем я говорил, а потом наградила меня робкой, теплой улыбкой, от которой мое сердце наполнилось надеждой. Надеждой на то, что все еще можно исправить. — Так какой же путь он выбрал, Агата? — снова спросил я её с нетерпением.

— Третий, милорд, — тихо ответила она мне, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Он выбрал остаться с ней. Несмотря ни на что.

Позволил себе взять ее изящные, тонкие пальчики, словно выточенные из слоновой кости, и достаточно сильно, но нежно сжал их в своей руке. Я не хотел причинить ей боль. Я лишь хотел показать ей, что всегда буду вот так крепко держать её, защищать от всех бед и напастей. Что рядом со мной, она в безопасности в этом злом, несправедливом мире. Что я не дам никому ее обидеть.

Поднес ее руку к своим губам и бережно, словно прикасаясь к лепестку розы, оставил на тыльной стороне ее ладони нежный, трепетный поцелуй.

— Да, Агата. Он выбрал остаться с ней, несмотря ни на что. Потому что любовь сильнее всего. Потому что только любовь имеет значение.

— Расскажите мне, милорд, что было дальше? Я хочу услышать продолжение истории, — обрадовала она меня своим желанием.

Значит, она не отталкивает меня. Значит между нами еще есть надежда.

— Конечно, непременно расскажу, но сначала тебе нужно отдохнуть, любимая Агата, тебе нужно набраться сил. Без сил ты не сможешь слушать мои сказания.

А я буду охранять её сон. Буду оберегать ее, как самое ценное, что у меня есть. Буду молиться за нее, прося у Бога защиты и милости. И если потребуется, я отдам за нее свою жизнь.