Возлюбленная короля

Глава 2

Мороз бежал по коже. Всё тело потряхивало. Во рту пересохло, я пыталась сделать глубокий вдох, но не могла. Тело болело, казалось будто каждая клеточка горела изнутри.

Я крепко обняла себя руками, пытаясь хоть как-то согреться, но это не помогло. Холодный дождь хлестал по моему обнаженному телу. Я была настолько обессилена, что сил хватило лишь на то, чтобы слегка приоткрыть глаза.

Трава… Мой разум был затуманен, но мне не составило труда осознать, что мое тело лежало на лесной поляне. Приоткрыла рот и стала жадно хватать дождевую воду, во рту у меня все еще сохранялся горьковатый травяной привкус.

— Луна, — еле слышно позвала я сестру. — Луна, где ты?

Но вместо игривого голоса Луны я услышала шум приближающихся шагов. Кто-то медленным шагом дошел до того самого места, где лежало мое тело и остановился прямо позади меня. Теплая рука осторожно легла на мое плечо и откинула несколько влажных прядей с моего лица.

— Сама сможешь встать на ноги? — услышала я незнакомый голос над ухом.

В ответ я отрицательно помотала головой.

— Мне одной тебя не унести, ты должна помочь мне, — ответил мне приятный женский голос и грубая ткань коснулась моих плеч, а потом окутала и всё тело. — Нужно приподняться. Доверься мне, я помогу тебе.

По какой-то непонятной причине я решила ей довериться…

Мы шли недолго, но каждый шаг давался мне с огромным трудом. Мои ноги казались мне чужими, и я лишь отчаянно пыталась волочить их по земле. Если бы не женские руки, крепко поддерживавшие меня за талию, я бы никогда не смогла преодолеть это расстояние. Сильный дождь беспощадно хлестал по моему лицу, но открыть глаза мне так и не удалось.

Впервые я испытывала такую неприязнь к дождю.

Я услышала скрип двери, и вдруг по телу потекло приятное тепло. Меня аккуратно посадили на что-то мягкое.

— Давай, ложись, милая, — снова обратился ко мне женский голос.

Послушно сделала так, как мне сказали.

Я плохо ориентировалась в пространстве и времени, но меня приятно удивил запах, который доносился до меня. Пахло свежесрезанной травой и сухоцветами. Легкая улыбка появилась на моих губах, и, не понимая почему, я вдруг ощутила себя в безопасности.

Женская рука коснулась моей головы и нежно, слишком нежно погладила меня по волосам.

— Кто вы? — еле слышно произнесла я, все еще держа глаза закрытыми. — Где я?

— Не трать силы на лишние вопросы. — Что-то деревянное коснулось моих губ. — Выпей это — оно поможет вернуть тебе силы. Тебе станет легче.

Я сделала глоток. Ромашка, душица, марьин корень и еще что-то. Что-то, что я так и не смогла отгадать.

— Пей еще и постарайся не оставить ни одной капли, — снова обратился ко мне женский голос и я прислушалась к ее совету.

Когда в посуде не осталось ни капли травяного отвара, я снова опустилась на мягкую постель, и мое тело укрыли чем-то тяжелым. Запах был не самым приятным, но в таком состоянии я была рада и этому.

— Кто вы? — повторила я, почувствовав женскую руку, нежно скользящую по моим волосам.

— Спи, красавица. Тебе лучше сейчас восстановиться, а потом я отвечу на все твои вопросы.

И травяной отвар действительно помог. Боль утихла и я погрузилась в глубокий сон…

Я снова видел её. Я бежал за ней по длинным коридорам, боясь упустить из виду ярко-зеленый шлейф женского платья. Звонкий, женский смех заполнил пустые комнаты. Она играла со мной, снова водила меня за нос, а я так хотел догнать её и зарыться носом в эти густые, огненные локоны и как можно глубже вдохнуть аромат ее тела.

Мне так нужно было коснуться её. Всего одно прикосновение. Жизненно необходимое для меня прикосновение...

Она приходит ко мне во снах каждую седьмую ночь. И эти сны настолько правдивы, что я каждый раз слышу как сильно бьется сердце в её груди, когда я пытаюсь обнять её и как можно крепче прижать к себе.

В этот раз мне несказанно повезло — я поймал ее за руку. И теперь я знаю, что её руки пахнут цветами. Не смог сдержаться и зарылся носом в хрупкую ладонь. Роза, чарующая сладковатая глициния и нежный нарцисс. Эти медовые оттенки затуманили мне разум. В своей жизни я еще никого не встречал с таким опьяняющим ароматом.

Я хотел, чтобы она взглянула на меня. Я хотел увидеть её лицо, но она никогда не оборачивается на меня. Позволил себе дерзость и накрутил огненный локон на свой указательный палец.

Кто же ты, моя тайная незнакомка…

Я никогда прежде не спала так крепко и была уверена, что, открыв глаза, снова услышу Луну, напевающую свои любимые песни по всему дому, готовя для нас завтрак.

Никто не умеет готовить сэндвичи с окороком так искусно, как Луна! Даже во сне я ощущала, как голодный живот урчит, требуя пищи. Требуя тот самый сэндвич!

Но едва я приоткрыла глаза, как холодок пробежал по спине — я не была в доме бабушки, и Луны не было и в помине…

Полумрак окутывал комнату, где я лежала на небольшой кровати. Моё обнажённое тело было укрыто грубой шкурой какого-то зверя. Осторожно приподнявшись, я осмелилась оглядеться вокруг. Небольшое помещение с необработанными каменными стенами дышало холодом и простотой. В камине тихо потрескивали дрова, а за окном неумолимо барабанил дождь. Вся комната — единственное пространство этого дома — была освещена мягким мерцанием свечей, расставленных на столе. За которым сидела женщина в простом сером платье из грубой ткани, с белым передником. Её лицо, спокойное и умиротворённое, не выдавало и сорока лет. Она с умиротворенным лицом перебирала сухоцветы, раскладывая их по холщовым мешочкам.

Мое пробуждение было похоже на всплытие из густого, непроглядного тумана. Голова раскалывалась, словно её сдавили тисками, а память отказывалась возвращаться, оставляя меня в пугающей пустоте. Собравшись с духом, я выдавила из себя слабый вопрос:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Где я?

Женщина оторвалась от своего занятия и подняла на меня свои глаза. Взгляд её был спокойным, изучающим, но в глубине этих серых глаз мелькнула тень — что-то, что я не смогла сразу разгадать.

— Ты ничего не помнишь? — ровным голосом спросила она, без намека на удивление или сочувствие.

Я, словно беспомощный птенец, покачала головой, пытаясь зацепиться хоть за какую-то ниточку воспоминаний. Но безрезультатно.

— Я нашла тебя в лесу, — пояснила она, возвращаясь к своим травам. — Ты была в слабом состоянии, и я не смогла бы простить себя, если бы оставила тебя там. Волки могли бы тебя загрызть.

От её слов по спине пробежал холодок. Волки? Это звучало дико, нереально. Как будто я попала в сказку, мрачную и зловещую.

— Волки? — нервный ком застрял в горле, мешая говорить. Паника начинала подступать, вытесняя остатки спокойствия.

— Да, они нередко появляются в этих краях, — спокойно ответила она, затем замолчала, и в комнате повисло странное напряжение.

— Кто вы такая? Как вас зовут?

— Джейн, — отрезала женщина, не отрываясь от своего занятия. — А тебя?

Вопрос прозвучал как вызов, как проверка. Я почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди.

— Агата, — прошептала я, словно раскрывая страшную тайну.

Мое имя сорвалось с губ, словно хрупкий цветок, и повисло в воздухе. Джейн резко вздрогнула. Её движение было едва заметным, но я не могла его не заметить. Она медленно окинула меня взглядом, скользя по спутанным, грязным волосам, задержалась на моём лице, словно пытаясь прочесть что-то, написанное на нем.

Отбросив мешочки с травами в сторону, она тщательно отряхнула руки и, наконец, поднялась со своего места. Я, затаив дыхание, старалась рассмотреть её как можно лучше. Она была невысокой и худощавой, но в её движениях чувствовалась скрытая сила. Лицо её было нежным, даже мягким, с большими круглыми глазами, аккуратным носиком и чувственными губами. Густые пшеничные волосы, казалось, жили своей жизнью, небрежно спадая на плечи.

Джейн подошла ко мне и присела на край кровати. Её взгляд стал теплее, мягче. И вдруг, словно мать, она нежно провела рукой по моим волосам, откинув их с лица. Но это материнское прикосновение не успокаивало, а наоборот, рождало в моем сердце лишь новые вопросы и тревоги.

— Красивое имя. Редкое. Так как ты, Агата, оказалась в таком виде посреди леса?

— Я не помню, — как можно правдоподобней солгала я, ведь я помнила всё, до мельчайших деталей. Помнила даже ту тишину, которая окутала дом моей бабушки в тот момент, когда я сделала глубокий вдох. Помнила как мило посапывала Луна.

Луна… Где она? И где теперь я?

В голове царил хаос, а в глазах плескался страх, но я заставила себя вновь осмотреться. Комната, хоть и уютная, казалась чужой и такой далекой, словно декорация к спектаклю, в котором я не знала своей роли. И собрав остатки смелости, я озвучила самое немыслимое, самое абсурдное, что только пришло мне в голову:

— Какой сейчас год?

Вопрос прозвучал нелепо, даже в моих собственных ушах. Казалось, я сошла с ума. Но Джейн не выказала ни малейшего удивления. Она лишь слегка наклонила голову, словно обдумывая мой вопрос, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Год? — переспросила она тихо. — Я понятия не имею… Но сейчас при власти…

Внезапно она придвинулась вплотную ко мне, сокращая и без того небольшое расстояние между нашими лицами. Я почувствовала её дыхание на своей коже, легкий запах трав и чего-то еще, неуловимого, но ощутимо древнего. В её глазах застыла странная смесь страха и решимости. Голос ее стал едва слышным, почти шепотом, словно она боялась, что нас подслушивают:

— …Эдуард Бесстрашный. Да помилует нас Бог!

После этих слов, произнесенных словно заклинание, по спине пробежал озноб. Страх сковал меня, словно ледяная цепь, и я поняла, что оказалась в гораздо большей опасности, чем могла себе представить.

Эдуард Бесстрашный? Это имя звучало как из учебника истории, как отголосок далекого прошлого. И хоть я плохо разбиралась в политике, а если быть точнее, то совсем ей не интересовалась, но даже такой гражданин, как я знал, что в двадцать первом веке уже никто с таким помпезным именем не управлял ни одним современным государством. Страх сковал меня, словно ледяная цепь, и я поняла, что оказалась в гораздо большей опасности, чем могла себе представить.

— Междоусобицы закончились, но многие все еще верны прошлому королю, а нового называют тираном и узурпатором, — еле слышно продолжила Джейн. — Двадцать лет наши земли топили в крови наших мужчин и вот настал мир, но не все ему рады. А кто-то даже называет его бастардом.

Её слова прозвучали эхом из прошлого. Междоусобицы, узурпаторы и бастарды! Сердце забилось так быстро, что мне стало больно. Я еще раз очертила взглядом комнату, в которой была. Все было так, как на картинке учебника по истории средневековой Европы.

Неужели я… Нет! Такое ведь бывает только в фильмах…

— Сколько прошло лет от Рождества Христова? — вопрос сорвался с губ дрожащим шепотом, словно хрупкая молитва, отправленная в пустоту. Страх сдавил горло, не давая дышать, и я боялась услышать ответ, который окончательно должен был разрушит мою реальность.

— Одна тысяча четыреста шестьдесят первый, — спокойно ответила Джейн.

Мир вокруг меня закружился, земля ушла из-под ног. Я подавила в себе рвущийся наружу крик ужаса. Это не может быть правдой! Это кошмар! Злая шутка! Если это розыгрыш, то тот, кто его придумал, — настоящий садист, лишенный всякого сострадания.

Резко вскочив с постели, я ощутила, как дрожали мои ослабевшие ноги. Но инстинкт самосохранения кричал одно: бежать! Бежать от этой безумной реальности, в которой я оказалась по чьей-то злой воле. Не обращая внимания на боль и слабость, я выбежала из дома и рухнула прямо в грязную жижу у порога. Холодная грязь обожгла кожу, но физический дискомфорт не мог сравниться с ужасом, охватившим меня.

Дрожь пронзила все тело, и это была уже не просто слабость, а животный страх, нарастающая паника, готовая захлестнуть меня с головой. Я обхватила себя руками за локти, пытаясь хоть немного согреться и унять дрожь, и еле слышно пробормотала:

— Тысяча четыреста шестьдесят первый… Вчера я еще была в две тысячи двадцать четвертом, а сегодня… Нет! Нет! Этого не может быть!

Разум отказывался принимать эту чудовищную реальность. Немыслимо! Невозможно! Оглянувшись вокруг, я увидела лишь кромешную тьму, густую и непроницаемую. Даже если бы дом Джейн находился в глухом пригороде, все равно были бы видны огни города, слабые отблески цивилизации. Но здесь не было ни единого намека на электричество, ни единого лучика света. Только тьма, окружающая меня со всех сторон, словно зловещее предзнаменование.

Я ущипнула себя за руку. Больно! Резкая боль пронзила кожу, подтверждая: это не сон. Если это не сон, то что тогда? Возможно, я просто сошла с ума, и все происходящее — лишь порождение моего больного воображения…

Как такое вообще может быть? Это противоречит всем законам мироздания! Мой разум отчаянно цеплялся за рациональность, но реальность с каждой секундой все сильнее давила на него, разрывая на части…

— Куда ты собралась? — голос Джейн, прозвучавший за спиной, заставил меня вздрогнуть. — В этих местах небезопасно бродить после захода солнца! Здесь не то что люди, даже тени умерших боятся показываться!

Её слова прозвучали как предостережение, как напоминание о том, что я нахожусь в чужом, враждебном мире.

— Пошли в дом, — продолжила она, — а то простынешь, и лихорадка тебе обеспечена. Здесь с хворью не шутят! Подберем тебе платье, негоже ходить в таком виде!

Платье? Её заботит моё платье? В голове промелькнула ироничная мысль. В данный момент меня меньше всего волновал мой наряд! Но в её словах чувствовалась забота, хоть и немногословная, и я позволила ей помочь мне подняться.

Теплая женская рука подхватила меня, и, подчиняясь её настойчивому, но мягкому жесту, я вновь оказалась в доме. Джейн аккуратно усадила меня на грубую деревянную скамью за стол, и, словно пытаясь защитить от холода и страха, набросила на мои плечи тяжелый черный плащ из грубой ткани. Он пах землей и травами, и этот запах почему-то немного успокаивал.

Я обессиленно опустила голову, чувствуя, как нарастает отчаяние. Что мне делать? Как вернуться назад? И возможно ли это вообще? В голове не было ни единой мысли, лишь оглушающая пустота и страх.

Передо мной появилась деревянная чаша, наполненная чем-то дымящимся. Джейн ласково попросила меня выпить, заверив, что моё тело все еще слишком ослаблено, и мне необходимо набраться сил. Она смотрела на меня с такой искренней заботой, что я не смогла отказаться. Сделала глубокий вдох.

— Зверобой…

— Что? Что ты сказала? — не смогла скрыть своего удивления женщина.

— Зверобой здесь лишний. Он поднимет температуру, — обессиленно выдохнула я. И это было не из-за физического истощения. Это было самое настоящее отчаяние. — Замените лучше на хмель.

Джейн села напротив меня и снова стала усердно толочь сухие травы в ступке.

Я сделала глоток. Волна тепла прокатилась по телу, немного рассеивая сковывающий страх.

— У тебя нет дома? — спросила Джейн, глядя мне прямо в глаза. — Я права?

В её взгляде не было осуждения, лишь какое-то странное понимание, словно она уже знала ответ.

— В этих краях… точно нет, — пробормотала я, отрицательно покачав головой.

Не только в этих краях, но и в этом времени! Я была чужой здесь, и это ощущалось каждой клеточкой моего тела.

— И семьи тоже нет? — последовал следующий вопрос, и от него стало еще больнее.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как в горле образовался ком.

В этом времени — нет. Да и меня здесь тоже быть не должно было! Все, что у меня было, осталось там, в далеком две тысячи двадцать четвертом. Там, где меня ждали, где меня любили.

Джейн вдруг перевела взгляд на мои волосы.

— У тебя необычный цвет волос, — задумчиво произнесла женщина. — Такой огненно-рыжий, практически алый, он у тебя… словно пламя.

— Он у меня от рождения, — быстро ответила я, стараясь скрыть волнение.

Её интерес не показался мне странным. Цвет моих волос действительно был немного ярче и насыщеннее, чем у большинства рыжих. Огненный оттенок выделял меня из толпы, и с годами я привыкла к косым взглядам и странным вопросам. В старшей школе я просто придумала легенду и отвечала всем, что это окрашенные волосы.

Стараясь отвлечься от своих невеселых мыслей, я решила узнать больше о женщине, которая, несмотря ни на что, спасла меня.

— Сколько лет вы живете здесь? — спросила я, глядя на нее.

— В этом доме? — уточнила Джейн.

— Да.

— Больше двадцати лет. Я нашла этот заброшенный домик, когда блуждала по лесу, — ответила она, словно рассказывая старую сказку.

— У вас тоже нет семьи? — выпалила я, не подумав.

— Была… И муж, и дети… — её голос стал тихим, почти неслышным, и я заметила, как тень грусти промелькнула на её лице, омрачив его светлые черты. В её глазах на мгновение отразилась боль, которую она тщательно скрывала.

— Его погубила война? — спросила я, чувствуя, как эта тема затронула что-то глубоко личное, что-то общее между нами.

Джейн не ответила. Она отвернулась от меня и продолжила молча набивать мешок травой, тщательно и аккуратно, словно это было какое-то важное ритуальное действо. Я почувствовала себя неловко за свой повышенный интерес, за то, что своим вопросом причинила ей боль. Мои слова, словно острый нож, задели старую рану, которую она так старалась залечить.

— Это для мясника Уильяма, — быстро сменила тему Джейн, словно почувствовав мое замешательство. — Его мучают плохие сновидения. Говорит, что каждую ночь видит кошмары, в которых он тонет в крови.

— Вы — целительница! — воскликнула я, и в моем голосе впервые за последние часы появилась нотка радости.

В ответ Джейн отрицательно покачала головой, и на ее лице появилась странная усмешка.

— Целительница? Нет, это слишком громко сказано.

— А… а я владелица маленького цветочного магазина! — выпалила я, стараясь поддержать разговор и не выдать своего незнания местных реалий.

Джейн удивленно вздернула бровь вверх и неодобрительно взглянула на меня, нахмурив брови. В ее глазах читалось недоумение и легкое презрение.

Черт… Я снова допустила ошибку! Конечно же, в этом времени еще не было никаких цветочных магазинов и тем более владельцев мелкого бизнеса. Моя современная терминология выдавала меня с головой.

Нужно быть осторожнее в своих высказываниях, иначе я могу навлечь на себя беду!

— Немного не так, — прервала мои мысли Джейн, стараясь не выказывать своего недовольства. — Целители рвут зубы и вскрывают нарывы. Я этим не занимаюсь. Я просто помогаю людям облегчить их страдания травами.

— Можно мне немного поправить? — неловко спросила я, пытаясь исправить свою оплошность.

Мои руки сами потянулись к маленькому мешочку с травами, и женщина, хоть и с неохотой, все же передала его мне. Она явно не доверяла моим способностям, но, видимо, моя настойчивость и искреннее желание помочь заставили ее уступить.

— Если Уилли отдаст завтра свою душу Всевышнему, то ты должна быть готова к пожирающему огню, — вдруг сказала мне Джейн, ухмыльнувшись. В ее голосе звучала ирония и предостережение, и я не поняла, была ли это шутка или нет. — Запомни, Агата, пока мы никого не покалечили, нам нечего бояться, но как только что-то пойдет не по плану, то в этот же день, в полночь, в дверь дома постучат и окрестят нас… ведьмами. И никто из них не вспомнит, что благодаря нам их жизнь стала хоть немного лучше — без мигрени, плохих снов и тому подобного.

Я сделала вид, что не расслышала слова Джейн, но по спине пробежал холодок. Ее слова, словно ледяной ветер, развеяли остатки моей уверенности. В этот момент я окончательно осознала, что мне нужно быть предельно аккуратной в этом жестоком времени, в котором я по нелепой случайности оказалась. Любая моя ошибка, любое неосторожное слово могли привести к трагическим последствиям.

— Чуть меньше душицы и побольше лимонной мяты. И будет идеальная пропорция! — пробормотала я, высыпая содержимое мешочка на стол и начиная набивать его заново. — Еще бы немного цветов ромашки добавить, и было бы идеально!

Джейн, немного поколебавшись, передала мне мешочек, в котором находились засушенные цветки полевой ромашки. Я аккуратно добавила их в смесь, доведя состав до совершенства. Когда работа была закончена, я вернула ей мешочек, чувствуя прилив гордости за свой маленький вклад в это неспокойное время. Я еще никогда так не гордилась собой, как в эту секунду. Однако женщина все еще смотрела на меня с недоверием, то на мешочек, то на меня.

— Почему вы этим занимаетесь? — спросила я ее, стараясь отвлечься от тягостных мыслей.

— Почему? — переспросила Джейн, словно не поняв моего вопроса.

— Да.

— Могу я тебе доверять?

Не успела я ответить, как Джейн вышла из-за деревянного стола, приподняла одну из широких половых досок и громко воскликнула:

— Вот почему!

В полу маленького домика были спрятаны мешочки с монетами.

— Это… много? — не смогла я скрыть своего удивления.

— Предостаточно, чтобы больше ни о чём не беспокоиться и жить в своё удовольствие! — ухмыльнулась Джейн.

— Так почему же вы остаетесь в этом маленьком, старом доме? Вы могли бы позволить себе гораздо лучшие условия!

— Мне здесь вполне комфортно. А вот ты… Как насчёт того, чтобы стать моей помощницей?

— С радостью! — воскликнула я.

С огромной радостью! Сухая трава отправила меня в это время, и я была уверена, что вместе с этой травницей смогу собрать новые растения и с их помощью вернуться домой. В своё время. Вернуться к Луне.

Луна… Она, наверное, уже сходила с ума.