Возлюбленная короля

Глава 20

Окровавленная простыня с моей кровати развевалась на ветру напротив шатров, воздвигнутых по личному приказу Эдуарда. Он хотел, чтобы весь мир видел: я принадлежу только ему. Он желал, чтобы все торжественно отметили моё вечное подчинение ему.

Дикие обычаи и жестокие нравы!

А я чувствовала себя дорогой фарфоровой куклой — с безупречно уложенными волосами, в платье, расшитом драгоценными камнями и золотыми нитями, усаженной рядом с королём.

Лишь красивая игрушка, ничуть не больше.

Но даже изящная, полупрозрачная ткань, накинутая на мою голову не смогла скрыть чёрные круги под моими заплаканными глазами.

— Что за мерзость на тебя надели? — возмутился Эдуард. — Ты сама это выбрала?

Я не ответила на его вопрос. Мне было абсолютно безразлично во что облачили мое тело.

Наше время вместе было недолгим, но я уже поняла: Эдуард обожал поражать придворных господ, и под их восхищённые вздохи он скинул с моей головы лёгкую белоснежную ткань.

— Так то лучше! Я хочу видеть твое лицо! — Я никак не отреагировала на его жест. — С играем, господа? — выкрикнул Эдуард, собравшимся.

— В Вашу любимую игру, милорд? — хихикнула та самая Мария, которая пару часов назад громко и так бесстыдно стонала под влажным от пота телом Ричарда.

— Да! — радостно ответил ей её король.

— Превосходная идея, милорд!

— Брат мой, не удостоишь ли меня честью стать в круг? — произнёс Эдуард, обращаясь к Ричарду, чей взгляд всё это время не сходил с моего лица.

А я… я лишь безучастно смотрела в пустоту перед собой, чем явно выводила его из равновесия.

— Конечно, милорд, — ответил Ричард, осушив свой кубок одним глотком.

За такое послушание король тут же одобрительно похлопал по спине своего брата.

— Прошу тебя, жена моя, — обратился ко мне Эдуард, его голос звучал натянуто-ласково. — И ты прими участие!

Не дождавшись моего ответа, он схватил меня за руку и вывел из шатра. Ледяной ужас сковал мое сердце.

Я понятия не имела, что он задумал…

Холодный ветер ударил в лицо, лишая остатков самообладания, когда меня поставили напротив Ричарда.

— Миледи, — Ричард опустился на одно колено, протягивая мне ту самую ткань, что еще недавно скрывала мое лицо. В его глазах читалось смирение, но я видела и скрытую боль. — Прошу Вас.

Он поднял на меня взгляд, и мир вокруг сжался до размеров этой секунды. Сердце забилось как бешеное, в горле встал комок невысказанных слов. Клинок его предательства все еще резал на куски мою душу, но я не могла отрицать, что мои чувства к нему никуда не исчезли.

— Завяжи мне глаза, — прошептал Ричард.

Дрожащими руками я выполнила его просьбу.

— Рыцари тела короля, прошу Вас занять места! — провозгласил Эдуард, его голос звенел торжеством.

Статные мужчины, словно по команде, вышли из-за стола и встали в круг вокруг Ричарда. Верные оруженосцы вынесли каждому рыцарю по соколу, помогли надеть перчатку и посадили хищную птицу на руку своего господина. Сокол… Вот тебе и домашний питомец!

Символ власти, символ силы и… жестокости.

Джордж первым подал сигнал своему любимцу, и птица сорвалась с его руки, вонзив когти в шею Ричарда. Тот не издал ни звука, но я увидела, как его лицо исказилось от боли.

— Готов ответить, брат мой? — с напускным сочувствием спросил Эдуард.

— Так безжалостно бьет только Орион Джорджа, — прохрипел Ричард, признавая силу удара.

— Браво! — Эдуард захлопал в ладоши, и за ним последовали остальные. Джордж склонился в поклоне перед королем, а затем нежно погладил своего Ориона.

— Следующий! — выкрикнул Эдуард, наслаждаясь происходящим.

Высокий блондин вышел из круга и встал за спиной Ричарда. Он поклонился Эдуарду и мне, а затем снял капюшон со своего сокола. Стоило ему издать характерный свист, как птица вцепилась когтями в ткань на спине Ричарда и разорвала ее в клочья. Она безжалостно стала бить клювом в голову Ричарда, заставляя его склоняться все ниже и ниже.

— Готов ответить, брат мой? — повторил Эдуард свой вопрос.

Ричард отрицательно покачал головой, и в тот же миг получил новый удар в голову. Хозяин сокола довольно улыбнулся, и я услышала другой, более зловещий свист. Птица раскрыла свои крылья и бросилась на Ричарда, вонзив клюв в его шею. Воротник кафтана мгновенно окрасился кровью.

Мне уже было не сдержать своего вскрика.

— Остановите это! Я прошу Вас, милорд! — прошептала я, дрожащей рукой ухватившись за рукав парадного кафтана Эдуарда. — Это слишком жестоко!

— Агата, — прошипел Эдуард, его глаза горели нездоровым блеском. — Наслаждайся! Он причинил тебе боль, и ты имеешь право насладиться его муками.

— Нет, милорд. Я не хочу этого!

И пока я умоляла своего супруга остановиться, все это время птица продолжала наносить безжалостные удары по голове, спине и шеи Ричарда. Она рвала, кусала и впивалась когтями в тело мужчины.

Она жаждала его крови с таким же рвением, как и жаждал крови своего брата Эдуард.

— Ну что, брат мой, — снова спросил Эдуард Ричарда, встав напротив него. — Ты готов ответить?

Он смотрел на него с высоты своего двухметрового роста, с довольной ухмылкой на лице. А Ричард к этому моменту уже обессиленно уперся лбом в холодную землю, окрашенную его кровью.

— Цирус, — тяжело выдохнул Ричард. — Цирус, сокол Чарльза Сомерсета.

— Браво! — захлопал в ладоши Эдуард и отдал приказ играть музыкантам. Играть, как можно громче!

Едва заметив, что внимание моего супруга привлекли несколько знатных господ, я рванулась к Ричарду и быстро сняла повязку с его глаз.

— Ты ни разу не взглянула на меня, Агата, — тихо прошептал он, когда я дрожащими пальцами приложила лёгкую ткань к ранам на его шее.

Он предал меня. Его рана была глубже, чем любая, оставленная птицей на его теле. Но это не меняло ничего. Я была обижена и зла, но моё сердце по-прежнему принадлежало только ему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я молчала, а палец Ричарда едва заметно скользнул по моей ладони, оставляя там след своей крови.

— Ты была с ним? — прошептал он. — Прошлой ночью… ты возлегла с ним?

— Нет, — не смогла солгать ему я, хотя мне очень хотелось это сделать. — Я никогда бы не предала свои чувства к тебе. А вот ты…

Бросила взгляд на ту самую девушку, которая все это время не сводила своих наглых глаз с Ричарда. Леди Мэри Невилл. Младшая и горячо любимая дочь лорда-чемберлена Невилла.

Мне стало интересно, а этот мужчина в курсе того, что его дочь побывала в постели Ричарда?

Он попытался взять меня за руку, но я быстро выдернула свои пальцы и сделал от Ричарда несколько уверенных шагов назад.

— Лорд Невилл! — обратилась я к тучному мужчине среднего возраста. Он сидел по правую руку от Эдуарда, сразу за своим сыном Джорджем. Тем самым, который и привез меня в этот дом. — У Вас прекрасная дочь!

От моих слов Эдуард подавился своим элем и музыка в ту же секунду стихла.

— Благодарю, миледи, — ответил мне мужчина. — Вы правы, Мария прекрасна в свою мать.

— А Вам не кажется, что Марию пора выдать замуж?

— Миледи! — слетело с пухленьких губ этой девицы и она тут же прикрыла свой рот рукой.

— С благословением Вашим и милорда, — неохотно согласился со мной лорд Невилл.

— Как Вам Джон Грей? — вмешался в наш разговор Эдуард.

Сутуловатый старикашка подавился мясом кабана, когда услышал свое имя.

— Отец! — выкрикнула Мария, вскочив на ноги. — Нет!

Края глаз девицы тут же намокли, а мне и жалко ее не было. Я даже почувствовала облегчение от того, что она перестала так пожирающи пялиться на Ричарда.

— Если Вы так желаете, милорд, — прошипел в ответ ей отец.

— Нет, отец! — возразила Мария. — Он стар!

Меня охватило особое наслаждение, когда я увидела, как пылкий румянец здоровья покинул лицо Марии, оставив его бледным и безжизненным — таким же, как моё собственное.

— Поклонись своему королю и поблагодари его, — услышала я шепот мужчины, который крепко схватил свою дочь за локоть.

— Эдуард! — окликнул своего короля Джордж. — Моя сестра — первая красавица двора и ты не можешь выдать ее замуж за престарелого мужика, который и титула не имеет!

— Могу. Это воля твоего короля, — еле слышно прошипел в ответ своему другу Эдуард. — И если твоя королева благословит этот брак, то Мария выйдет за Джона Грея!

Эдуард повернулся ко мне, ожидая ответа.

Я понимала, что одним лишь своим словом могу обречь юную, и, признаюсь, прекрасную девушку на роковую, несчастную судьбу. Но перед глазами вновь всплывали отвратительные картины — её румяное лицо, усыпанное поцелуями Ричарда, звонкий смех, смешанный с тяжёлыми стонами.

От этих воспоминаний во рту стало горько и подступала тошнота, словно душу сжимал холодный ком боли.

— Прекрасная Мария, — уверенным голосом обратилась я к девушке, которая с широко распахнутыми глазами ждала моего решения. — Я считаю, что Джон Грей станет для Вас идеальным мужем и Вы будете также счастливы с ним, как и я со своим супругом. Я благословляю Вас.

— Вот и решено! — вскрикнул Эдуард, подняв свой кубок. — Джон Грей помолвлен с Марией Невилл!

— Эдуард, нет! — запротестовал Джордж, схватив своего короля за локоть. — Передумай!

От этой дерзкой выходки я услышала как Эдуард заскрипел зубами от злости.

— Мария Невилл станет супругой Джона Грея! — ещё раз выкрикнул Эдуард.

Он сделал это так громко, чтобы больше ни у кого из собравшихся не возникло вопросов по нашему обоюдному решению.

— Поклонись своему королю и поблагодари его, — услышала я шепот мужчины, который крепко схватил свою дочь за локоть.

Лорд-чемберлен силой подвёл свою рыдающую дочь ко мне и Эдуарду и подтолкнул в спину.

— Не мне. Благодарите свою королеву, — сказал Эдуард, указав рукой в мою сторону.

Мария подняла на меня свои красные от слез глаза и обожгла огнём обиды. А потом склонилась передо мной в глубоком реверансе.

— Поблагодари, — прошипел ей отец.

— Благодарю Вас, миледи, — сквозь зубы поблагодарила меня Мария.

Я знала, что погубила прекрасную девушку. Я знала, что из-за меня её счастливая жизнь станет несчастной. Но жалости я к ней не испытала. Ведь я желала лишь одного — чтобы ее душа горела в адовом огне, как и моя.

Подняла глаза на Ричарда, который молча продолжал наблюдать за всем, что только что произошло. По его виноватому взгляду мне сразу стало ясно, что он понял причину моей жестокости к этой женщине.

— Жестоко, слишком жестоко, Агата, — прошептал мне на ухо Эдуард.

Да и пусть! Пусть она испытает ту же горечь и боль, что пронзили меня, когда я слышала её стоны в объятиях моего любимого мужчины!