Все недостающие части

17

Кольт

Я откинулся на спинку кресла, закинул ноги на перила крыльца и смотрел, как солнце опускается все ниже. Оно зависло в той точке, где кажется, будто светящийся шар вот-вот скользнет за лес и тут же вынырнет обратно — напоследок устроить нам еще одно представление. Это движение раскрасило маленькое озеро внизу буйством красок.

Я впитывал этот вид, а в голове крутились слова Ридли про поиск солнца. Она была права. Куда ни повернись — везде своя, особенная красота. Именно поэтому я и купил это место. Клочок частной земли посреди национального леса. Красота и одиночество. Просто иногда я забывал все это ценить.

Я сделал глоток виски. Первый вкус скользнул по горлу, согревая изнутри. Скоро он мне понадобится. Потому что солнце окончательно скрылось за горизонтом, а значит, холод мог прийти быстро, даже несмотря на приближающееся лето.

Боузер поднял голову с лап, его уши дернулись. Он был уже в возрасте, но слух оставался таким же острым, как в щенячьи годы. Я проследил за его взглядом, решив, что он услышал какую-то живность, но тут услышал сам — хруст колес по гравию.

Я не смог удержаться от гримасы. Людей, которые вообще могли добраться сюда, было раз-два и обчелся, и видеть кого-то из них мне сейчас совсем не хотелось. Я варился в собственном настроении. Если честно, даже дулся.

Прошла неделя с тех пор, как я попытался все исправить с Ридли. Я видел ее в городе — она разговаривала с местными, брала интервью. Если мы оказывались рядом, она вежливо здоровалась, а я отвечал тем же.

Я, черт возьми, это ненавидел.

Я скучал по ее дерзости и огню. По тому, как она поддевала меня, и по тому, как в ее голубых глазах вспыхивали серебристые искры. А потом накатывало чувство вины — за то, что я вообще так думаю. Потому что она копалась в вещах, которые могли причинить боль моей сестре.

Я поднял стакан и сделал еще глоток. В этот раз тепло уже не подействовало так же.

Хлопнула дверь, и через мгновение послышались шаги. Вскоре они зазвучали на ступенях задней террасы.

— Господи. Сидишь тут в темноте и пьешь? — спросил Трей.

Боузер с трудом поднялся и подошел к нему в поисках ласки.

— Здесь спокойно, — возразил я.

— Это не спокойствие. Это хандра, — парировал он, почесывая Боузера за ушами.

Я ничего не ответил, потому что он был прав. Я просто смотрел на темнеющее озеро. Скоро появятся звезды — станет понятно, за что это место назвали Озером Созвездий.

Трей подошел к креслу справа от меня и опустился в него. Боузер тут же уронил голову ему на колено, требуя продолжения почесываний.

— Ты злишься, что я все тебе выложил? — спросил Трей, глядя на темнеющий горизонт.

Я скосил на него взгляд.

— Не будь идиотом.

Он посмотрел на меня.

— А что мне еще думать? Ты практически пропал на этой неделе. В бар не заходил, по городу тебя не видно.

Я поерзал в кресле, знакомая тень вины скользнула по мне.

— Дело не в тебе.

— «Дело не в тебе, а во мне»? Так теперь? — спросил Трей, с усмешкой разглядывая меня.

Краем глаза я увидел, как на его лице расползается ухмылка.

— Ты избегаешь Ридли.

Я напрягся, пальцы сжались вокруг стакана.

— Я никого не избегаю.

Господи, я был хреновым лжецом.

— Извинения так плохо зашли, да?

— Все прошло нормально, — процедил я.

Трей хмыкнул.

— По звуку не скажешь.

— Нормально, — повторил я, и в голос просочилась защита. — Просто… я не знаю, что теперь с ней делать.

— Всегда можно пригласить ее на ужин. Я так и поступаю, когда мне интересна женщина.

— Мне она не интересна, — рявкнул я.

На этот раз Трей расхохотался.

— Я видел вас вместе ровно один раз, и эта энергия «я так тебя ненавижу, что хочу сорвать с тебя одежду» была настолько сильной, что, уверен, весь бар это видел.

Одних его слов хватило, чтобы в голове вспыхнули образы, о которых мне и думать не следовало. Мои пальцы цепляются за лямку чертовой спортивной майки Ридли и тянут ее вниз. Рука скользит под пояс этих крошечных спандексных шорт.

Черт.

Я дернулся, убирая ноги с перил.

— Неважно. Это та территория, на которую мне нельзя.

Я чувствовал, как взгляд Трея прожигает мне висок.

— С какого это хрена?

— Конфликт интересов, — буркнул я.

— То, что она копается в деле Эмми, не делает ее врагом.

— Разве? — спросил я.

Трей уставился на меня.

— Ты сам лезешь в это дело каждый год. Более того, сейчас как раз то время. Я знаю, потому что ты становишься особенно злым. И я это понимаю. Но вот чего не понимаю — чем вы двое так уж различаетесь.

— Она выносит это на весь мир. Боль Эм, ее историю.

— Она выносит это, чтобы мы, возможно, нашли новую информацию. — Трей наклонился вперед, сбрасывая Боузера с колена. — Ты правда можешь сказать, что твои ежегодные разборы хоть чем-то помогают?

Его слова резанули, но я знал: Трей не хотел меня задеть. Просто он был прав. Я не сдвинулся ни на шаг. После того как Ридли рассказала Эмерсон, что нашла двадцать три похожих преступления, я заново задал параметры поиска. Но в радиусе трехсот миль нашлось лишь одно дело с достаточным сходством, чтобы связать его с остальными. Я хотел увидеть ее заметки, понять, как именно она выстроила эти связи.

Вместо того чтобы спросить, я прослушал два выпуска, которые вышли на ее подкаст-канале. Первый был целиком посвящен фону — тому, что можно было собрать из тогдашних новостных публикаций. Во втором она разобрала подозреваемых, вокруг которых крутилась полиция. Там были фрагменты с Грейди, женой тренера Керра и учительницей математики Эмерсон.

И я должен был отдать ей должное. Она работала с каждым очень бережно, не указывая пальцем ни на одного. В ее подаче будто были весы правосудия. Каждый довод в пользу вины она уравновешивала аргументом невиновности. И она говорила о том, как это преступление отметило их всех. В выпусках чувствовалось сочувствие, которое удивляло. Она не делала из этого сенсацию — так, как я ожидал и как, казалось бы, нужно для такой аудитории.

Даже через динамик чертового телефона было ясно, насколько Ридли неравнодушна. И от этого мне становилось еще противнее от того, через что я ее протащил.

— Мне нужны ее заметки, — признался я.

Трей долго смотрел на меня.

— А ты пробовал, ну, не знаю… попросить?

Я нахмурился, уставившись на воду внизу.

— Вот именно.

Звонок разрезал ночной воздух, спасая меня от новых обвинений Трея. Я потянулся к телефону и застонал, увидев номер участка. У нас не было большого штата — лишь столько офицеров и сотрудников, чтобы маленький округ работал как часы. Но если что-то случалось, звонили всегда мне. Неважно, что я только что отработал смену — я сам на это подписался.

Я нажал принять и поднес телефон к уху.

— Брукс.

— Добрый вечер, шериф, — поздоровалась Дина, одна из ночных диспетчеров. — Извините, что прерываю ваш вечер, но у нас небольшой инцидент в участке.

Я вскочил с кресла.

— Какой именно инцидент?

Я уже направлялся к задней двери.

— Кто-то проник во вторичное хранилище улик. То, что для старых дел. Заместитель Доусон его спугнул, но тот хорошенько его приложил. Скорая уже с ним.

Я выругался, хватая значок и табельное оружие.

— Я еду.

— Что происходит? — спросил Трей, уже поднявшись на ноги, когда я снова вышел наружу.

— Взлом в участке. Можешь загнать Боузера в дом и уложить его? — попросил я.

У Трея были ключи от моего дома, а если Боузер кого-то и слушался, то именно его.

— Без проблем, — сразу ответил он. — Надеюсь, все обойдется.

Я кивнул и направился к внедорожнику. Пикнув замками, сел за руль и выехал в сторону города. Единственный минус моего места — сколько времени уходит, чтобы куда-то добраться. Двадцать минут в обычный день, тридцать с лишним — если снег. Но сегодня я доехал за пятнадцать.

Мигающие огни скорой рвано освещали парковку участка. Я припарковался на своем месте и выскочил из машины, сразу направившись к каталке. Задняя часть была приподнята, и я увидел, как Доусон спорит с Джином — фельдшером лет пятидесяти с небольшим.

— Мне не нужно в больницу, — возражал Доусон.

Джин просто пригвоздил его взглядом.

— Ты был без сознания как минимум полчаса. Это значит — больница и МРТ.

Доусон насупился.

— Да у меня просто шишка на голове.

— Мы не рискуем при огнестрельных ранениях и травмах головы, — сказал я, подходя.

— Шериф, — сказал Доусон, его щеки покраснели. — Мне очень жаль. Я даже не видел, как он подошел.

— Извиняться не за что. Просто расскажи, что произошло.

Доусон кивнул — и тут же поморщился, наглядно показывая, что в больницу ему все-таки нужно.

— Я только заступил на смену. Было тихо, и я решил поднять папки по делу Мартинеса. Это мое старое дело.

Я кивнул. Каждому заместителю поручали одно «холодное» дело для повторной проверки. Это учило следственной работе, и иногда они находили новые улики, которые помогали довести преступников до суда.

— Я пошел туда, и на первый взгляд все было нормально, — продолжил Доусон.

— Дверь была закрыта и заперта? — уточнил я.

Он нахмурился.

— Думаю, да. Я точно помню, что она была закрыта, но замок не проверял. Просто ввел код, как обычно, и открыл.

Нужно будет, чтобы наши специалисты по уликам проверили, не было ли вмешательства.

— И что дальше?

Доусон сглотнул.

— Я прошел вглубь стеллажей и услышал кого-то. Не придал значения. Просто сказал вслух, что я там, чтобы никого не напугать. Там жутковато, если честно.

Мне захотелось улыбнуться — я был с ним согласен. Туда редко заходят, пространство пыльное и пустое.

— Он ответил? — спросил я.

Доусон покачал головой.

— Ни звука. Все стихло. Показалось странным, и я начал осматривать ряды один за другим. Когда обогнул один из стеллажей, меня вырубили. Я даже не увидел его.

Джин шагнул ближе, показывая на бок головы Доусона.

— Тут приличная рана, скорее всего, придется накладывать швы. Похоже, ударили чем-то тяжелым. Может, фонарем или чем-то похожим.

— Поезжай, пусть это осмотрят, — приказал я.

— Шериф… — начал Доусон.

— Без споров, — жестко сказал я, встретив его взглядом. — К работе ты не вернешься без медицинского допуска.

Доусон обмяк и привалился к каталке.

— Спасибо, Кольт, — сказал Джин, дернув губами. — Меня он точно не собирался слушать.

Я махнул им обоим рукой и направился в участок. Молодость — она такая. Думаешь, что неуязвим, пока мир не докажет обратное. Дежурный у стойки говорил по телефону, но жестом указал мне вглубь коридора.

Участок за эти годы не раз достраивали, поэтому внутри он напоминал лабиринт. Две двери, ведущие из приемной, не запирались, но за стойкой всегда кто-то находился. Если сотрудник уходил на перерыв, его обязательно подменяли. Так что, по идее, никто не должен был пройти дальше этого места.

Я толкнул дверь справа от стойки и пошел на голоса. В коридоре было несколько окон, но они не открывались. Единственным другим входом оставалась пожарная дверь, которая при открытии включала бы оглушающую сигнализацию.

Когда я дошел до двери хранилища старых дел, там уже работали наши двое техников по уликам. Я и не удивился — у руля была моя заместитель. Она подняла на меня взгляд от места, где присела рядом с техническим специалистом.

— Кольт.

— Что у нас?

Она выпрямилась, поднявшись на свой полный рост — метр пятьдесят с небольшим. Но если и было что-то, чему Софи Райан никогда не позволяла мешать, так это собственному росту. Я видел, как она укладывала мужчин втрое крупнее себя, прежде чем я успевал моргнуть.

— Насколько Хэмм может определить, взлом произошел здесь. — Райан указала на пожарную дверь. — У них было какое-то устройство, которое вывело сигнализацию из строя. А потом они использовали взломщик, чтобы попасть в хранилище улик.

— А что с камерами снаружи? — Я знал, что у нас минимум два ракурса на эту дверь.

Райан покачала головой, и в ее лице поселилось раздражение.

— Краска из баллончика. Тот, кто проник, подходил к каждой камере сбоку и заливал объектив черной краской.

Я выругался. Ничего из этого не вязалось. Высокотехнологичные преступления были для Шейди-Коув нехарактерны. Я не мог вспомнить ни одного случая, где использовали бы такие штуки, как взломщики сигнализаций. И ради чего?

— Можем понять, к каким делам был доступ? — спросил я.

Райан на мгновение замолчала, ее зеленые глаза стали пустыми.

— Пойдем покажу.

Отсутствие эмоций насторожило меня, когда я последовал за ней в хранилище. Мы аккуратно обходили зоны, где работали техники, но нужное место нашли быстро. Папки были перевернуты, а промаркированные пакеты с уликами рассыпались по полу.

У меня свело живот. Теперь под угрозой были все эти дела. Возможно, вообще все дела в этом хранилище. Потому что любой адвокат защиты заявит, что посторонний имел доступ к уликам. И будет прав.

Я стиснул зубы, оглядывая предметы, раскиданные по линолеуму. И тут я замер. Папки по подозрительной передозировке. Еще — по наезду с места происшествия. Но в самом центре всего этого лежали материалы по делу Эмерсон.

Все подробности ее похищения были вывалены на пол, как мусор. По венам вспыхнула ярость. Я знал одного человека, который отчаянно хотел получить доступ к этим файлам. И я знал, что два дня назад один из заместителей передал ей сильно отредактированную копию.

Но, возможно, этого Ридли оказалось мало. Когда дело касалось истины, она была как собака с костью. И, может быть, она решила добраться до оригиналов любой ценой.

Вот только по пути она ранила человека.