Все недостающие части

36

Ридли

Я почувствовала, как взгляд заместителя шерифа скользит по мне, пока мы стояли в комнате наблюдения. В нем не было осуждения — скорее любопытство, внимательная оценка. Софи Райан встретила меня в приемной с непроницаемой маской, которую, я знала, она наверняка переняла у Кольта.

Когда он сказал, что меня встретит Райан, я не ожидала увидеть женщину. И уж точно не ту, что была всего на год или два старше меня. Без макияжа, волосы стянуты в пучок у основания шеи. Я поняла замысел. Она старалась быть «своим парнем» настолько, насколько это возможно, — ничего, что могло бы подчеркнуть ее женственность.

Но с этими потрясающими зелеными глазами она ничего поделать не могла. Как и с красотой вообще. И все же я знала: если она — правая рука Кольта, значит, и офицер она чертовски хороший.

Поэтому я позволила ей смотреть. Не пыталась скрыть своего напряженного внимания к одностороннему зеркалу передо мной, пока ждала, когда Кольт приведет Керра. За нашими спинами стояли несколько офицеров, их голоса сливались в тихий гул. Но я в разговор не вступала.

Я не впервые бывала в полицейских участках. Я знала правила игры. Чем тише ты себя ведешь, тем больше узнаешь. Поэтому я стояла неподвижно и слушала.

Двое спорили о тренере. Один говорил, что всегда знал: тот тип — мерзавец. Другой, поглядывая на меня, твердил, что нелепо тащить человека на допрос только потому, что он был без куртки.

— Это зайдет слишком далеко, и Кольту придется уйти в отставку.

Слова прозвучали негромко, но одного того, что их произнесли, хватило, чтобы я повернулась к женщине рядом со мной.

Райан встретила мой взгляд тем же оценивающим вниманием, и я поняла: она получила то, что хотела, — мою настоящую реакцию.

— Ты за него переживаешь, — заключила она.

Это был не вопрос, но я все равно поежилась под его тяжестью.

— Он заслуживает участвовать в поисках виновного. Это поможет ему наконец исцелиться.

Райан долго молчала, обдумывая услышанное.

— Поэтому ты делаешь то, что делаешь? Чтобы самой исцелиться?

Раздражение мелькнуло во мне прежде, чем я успела его подавить. Мне не нравилось, что Кольт распространяется о моих делах, но я одновременно понимала, зачем это нужно.

Райан покачала головой, уловив мое раздражение.

— Кольт ни слова не сказал. Я сама тебя проверила. А Трей, возможно, направил меня в нужную сторону — не хотел, чтобы у меня сложилось о тебе неверное впечатление.

У меня чуть приоткрылся рот.

Она тихо рассмеялась.

— Да брось. Ты заставила моего шерифа скакать через обручи, весь город — на ушах, а потом еще и едва не погибла. Мне стало любопытно.

Мне не понравилось, как слово «мой» резануло по мне. Как оно заставило задуматься, было ли между ней и Кольтом что-то большее, чем профессиональные отношения. Ревность — поняла я. Чувство, с которым я была почти не знакома.

Иногда я ощущала его в детстве. Как не ощущать, если сестра была звездой во всем, за что бралась, а я металась от одного к другому, нигде не задерживаясь достаточно долго? Но никогда — в отношениях. Их у меня и не было с той поры, как мы с Джаредом расстались в ту пылающую ночь.

После этого он пытался быть рядом. Залатать трещину между нами. Но я была слишком онемевшей, чтобы даже заметить его присутствие.

Потом были лишь редкие партнеры. Друг, который на время стал чем-то большим. Пара ночей на один раз. В остальном — я была одна. Никакой почвы для ревности, чтобы она вот так, как сейчас, поднимала свою уродливую голову.

— Так что, — подтолкнула Райан. — Поэтому?

Я снова повернулась к женщине рядом со мной и решила не прятаться. Дать ей правду.

— Я не найду покоя, пока его не найдет моя сестра. Но хотя бы могу помогать другим находить его по пути.

— Тебе надо было идти в копы, — пробормотала Райан.

Это зацепило мое внимание — у Райан была своя история. Мне оставалось лишь гадать, какая.

Но прежде чем я успела задать хоть один вопрос, дверь допросной открылась, и внутрь вошли двое мужчин. Кольт стоял спиной к зеркалу, но я видела напряжение в линиях его плеч и шеи. Мышцы были так туго стянуты, что казалось — они могут лопнуть и разойтись от одного прикосновения.

— Записываем? — резко спросила Райан.

— Да, шеф, — быстро ответил кто-то из офицеров позади меня.

— Хорошо. Тогда заткнитесь.

Кто-то хмыкнул, но звук тут же оборвался — вслед за глухим ударом локтя в живот.

Я проигнорировала все это, не отрывая взгляда от происходящего за стеклом, стараясь посмотреть на тренера Керра свежими глазами — на седину в темных волосах, на глубокие складки у глаз и рта. Я принимала их за следы улыбок, за признаки человека, который часто смеется. Но то, что человек улыбается, не означает, что он не способен быть чудовищем.

Его ореховые глаза метались по комнате, прежде чем остановиться на зеркале. Он смотрел куда-то между мной и Райан. Было не по себе от того, что он уставился в пустоту, но при этом находился так близко. И все же я пыталась заглянуть в эти ореховые глаза, понять, способны ли они оборвать столько жизней, причинить невыразимую боль.

Кольт указал на стул по другую сторону стола.

— Садитесь. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Можете пригласить адвоката. Вам нужен адвокат, Брайан?

Он намеренно назвал тренера по имени. Способ сделать происходящее обычным, будничным разговором, а не допросом.

Керр тяжело сглотнул.

— Нет… мне не нужен адвокат. Ты это знаешь, Кольт.

Кольт откинулся на спинку стула, позволяя тишине разлиться по комнате. Эта тишина была как удав — скользила по полу, обвивала Керра и медленно душила.

Он сглотнул снова — на этот раз заметно.

— О чем все это?

Кольт помолчал еще немного, прежде чем заговорить.

— Расскажи мне про двадцать третье мая, десять лет назад.

Взгляд Керра метнулся в сторону, потом вернулся к Кольту.

— Я рассказывал это миллион раз. У тебя есть записи моих допросов. Все до одной.

— Расскажи еще раз.

— Ладно. Ладно. Я, эм… у нас была тренировка, как обычно. Эмерсон осталась после, как всегда. У нее был запасной комплект ключей от кладовой с инвентарем, так что я оставил ее с машиной для подачи мячей. Когда я ушел, она тренировалась.

Кольт не пошевелился, и я знала: этими штормовыми глазами он пригвоздил тренера к месту.

— Когда ты уходил, там был кто-то еще? — спросил Кольт.

Керр вытер ладони о брюки цвета хаки.

— Нет. Никого больше не было. Мне нужно было убрать остальной инвентарь, прежде чем уйти.

— Но инвентаря там не так уж много, верно? Особенно когда у всех свои ракетки, а Эмерсон все еще пользовалась машиной.

Тренер заерзал на стуле.

— Я немного посмотрел, как она тренируется, дал пару советов, а потом ушел.

— Любопытно. Не припомню, чтобы ты рассказывал это раньше, когда тебя допрашивали.

— Я… я, наверное, забыл. Тогда было очень напряженное время.

— Ага, — процедил Кольт. — Для тебя оно и правда было напряженным. Ничто по сравнению с тем, что пережила моя сестра — когда ее, мать твою, похитили, ударили по голове и бросили в кузов грузовика.

— Я не хотел…

— Конечно, не хотел. А теперь — куда ты поехал, когда ушел из парка?

Дыхание Керра участилось.

— Я немного покатался. Пытался придумать новые упражнения и тактические схемы. Я всегда езжу, когда думаю.

Кольт тихо фыркнул. Это был даже не звук, а удар, почти физический, для Керра.

— Господи, он хорош, — едва слышно пробормотала Райан.

Это было правдой. Кольт медленно, но неотвратимо загонял тренера в угол.

— Потом я заехал на заправку — бензин заканчивался.

И теперь Керр оказался ровно там, где Кольт и хотел. Как муха в идеально сплетенной паутине.

Кольт снова откинулся на спинку стула. Его лица я не видела, но знала: он внимательно изучает тренера, превращая молчание в оружие. Керр заерзал, металл жалобно скрипнул.

— Знаешь, Брайан, — сказал Кольт, — иногда смотришь на что-то слишком долго и перестаешь по-настоящему это видеть. С тобой такое бывало?

Керр открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Не знаю. Наверное?

Кольт негромко протянул:

— Возьмем запись с заправки. Я всегда зацикливался на времени. На том, чтобы разглядеть твое лицо. Снова и снова проверял, правда ли это ты.

Тренер задрожал, руки так сильно тряслись, что он спрятал их под стол.

Кольт продолжал плести паутину, стягивая нити, создавая идеальную ловушку.

— Я был так сосредоточен на мелочах, что упустил главное. И только когда кто-то другой посмотрел на все это, я наконец увидел ясно.

Горло Керра дернулось, когда он с трудом сглотнул.

— Брайан, ты знаешь, какая была температура двадцать третьего мая, десять лет назад? — спросил Кольт тоном искреннего любопытства.

Керр нахмурился. Нервозность никуда не делась, но к ней примешалось и настоящее недоумение. Неосторожная мушка, не замечающая, куда летит.

— Нет… я…

— Было два градуса, — перебил его Кольт.

— Ладно…

Кольт чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы я увидела крошечный проблеск улыбки.

— Я всю жизнь живу в Шейди-Коув. Привык к таким похолоданиям. — Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Но я все равно не стою на улице, ожидая, пока бак наполнится, когда на улице два градуса. Особенно если я, черт возьми, в поло и шортах. И уж точно вытащил бы флиску с заднего сиденья.

Керр замер. В нем не двигалось ничего, кроме едва заметного трепета в груди. Биение пойманных крыльев о ребра.

Кольт подался вперед, опираясь предплечьями на старый металлический стол с облупившимися углами.

— Так что куда логичнее, если это видео на самом деле снято накануне вечером. В тот вечер, когда в восемь часов было семнадцать градусов. Почти тепло, не находишь, Брай?

Именно это «Брай» и добило меня. Я не смогла сдержать улыбку. Боже, Кольт был хорош. Мне уже приходилось ловить допрашиваемых на лжи. Я даже ломала людей под запись. Но наблюдать за работой Кольта — это было настоящее искусство.

Его голос опустился почти до сценического шепота.

— Так скажи мне. Если я покажу этот кадр всей теннисной команде, что они скажут? В этом ты был одет в ночь похищения Эмерсон? Или на тебе было что-то совсем другое?

За моей спиной кто-то прошептал несколько приглушенных «черт», но слева от меня Райан не издала ни звука. Она была слишком поглощена тем, что происходило перед нами.

Лоб Керра покрылся потом, дрожь усилилась. На мгновение мне показалось, что он вот-вот свалится со стула. А потом он сломался.

Громкие, рвущие рыдания. Такие, будто волны накрывают тело с головой. Настолько жестокие, что казалось — они способны переломать человеку кости.

— Я-я-я… я не… это был не я. Клянусь! — закричал Керр.

— Ты ведь не был на заправке в ночь, когда забрали Эмерсон, так? — надавил Кольт.

Тренер замотал головой.

— Н-нет. Не был. Я… я заплатил Люсиану, чтобы он солгал. Чтобы поменял дату на записях. Потому что он знал, что это не я. Что я никогда бы… не смог причинить Эм…

— Не произноси ее имя, — прорычал Кольт.

Рот Керра захлопнулся.

— Где ты был в ту ночь?

Одна лишь требовательность в голосе Кольта заставила меня обхватить себя руками и сжать их изо всех сил, пока я ждала. Я смотрела на этого человека, и в голове проносились миллионы вопросов, но остался только один.

Это он убил мою сестру?

Глядя на него, я видела лишь слабость. Страх, сотрясающий его изнутри. Я не могла представить, чтобы такой человек совершил те ужасные вещи, которые я связывала в одну цепь. Но разве то чудовище не было слабым тоже? Разве не высшая форма слабости — доминировать над теми, кто слабее? Подкрадываться, одурманивать, ранить, делать нечто куда более страшное. Так, может, это и есть лицо монстра, так долго скрывавшегося под маской.

— У меня был роман, — слова высыпались изо рта Керра так быстро, что мне понадобилась секунда, чтобы их осмыслить.

Кольт выпрямился, повернув голову ровно настолько, чтобы я увидела, как дернулась мышца на его челюсти.

— Чушь. Ты бы сказал. Никто не станет брать на себя обвинение в убийстве только из-за того, что жена узнает о его похождениях.

Руки Керра сжались на коленях, костяшки побелели, кровь отхлынула от лица.

— Это была ученица.

Комната вокруг меня стала мертво тихой. Никто даже не дышал. Один удар сердца. Потом второй. Третий.

— Кто? — глухо прорычал Кольт.

— Тара Гибсон, — прошептал Керр. — Ей было семнадцать. В большинстве штатов это законно, но…

— Не в Калифорнии, ты, мешок дерьма, — рявкнул Кольт. — Ты знал, что тебя вышвырнут с работы и занесут в черный список — ни учить, ни тренировать ты больше не сможешь. Не говоря уже о том, что твоя задница оказалась бы в тюрьме, а там к таким, как ты, относятся без особой любви.

Тренер поднял голову.

— Ты ведь не скажешь, правда? Пообещай, что не скажешь. Моя жена…

Кольт презрительно фыркнул.

— Ты отвратителен. Она была твоей ученицей, твоей спортсменкой. Ты был старше ее на двадцать пять лет и находился в позиции власти. Твоя жена — последнее, о чем тебе стоит беспокоиться.

— Кольт…

Он резко отодвинул стул и встал.

— Сидеть здесь.

— Куда ты идешь? — глаза Керра метались по комнате, дикие от ужаса.

— Проверить твою извращенную версию, — огрызнулся Кольт и стремительно вышел.

Я уже двигалась к двери, Райан шла следом. Я почувствовала Кольта раньше, чем увидела, — ярость электричеством разрядилась по коридору.

В тот миг, когда наши взгляды встретились, я ощутила его боль. Темные глаза стали вихрями черноты, и в их глубине не было ничего, кроме мучения.

Я чувствовала Райан у себя за спиной, других офицеров, высыпавших в коридор. Но видела только Кольта. Его боль и ярость. Эмоции, слишком мне знакомые.

Я двинулась раньше, чем успела подумать, подошла вплотную, прежде чем смогла себя остановить. Мне хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо. Но я не была уверена, что это правда.

Кольт опустил голову, эти темные омуты искали опору, отчаянно нуждаясь хоть в чем-то.

И я дала ему это.

Нарушать правила для меня было не в новинку. Поэтому я проигнорировала то, что мы на его работе. Что за моей спиной стоят его подчиненные.

Я переплела свои пальцы с его, сцепив нас вместе. Сжала изо всех сил. Потому что хотела сказать ему одно. Единственное, чего у меня самой никогда по-настоящему не было, но чего я отчаянно хотела.

Что он не один.