Все недостающие части

43

Ридли

Кольт вел себя странно. Он и обычно не был болтуном, но сейчас казался еще тише обычного, погруженным в свои мысли, пока позднее утреннее солнце лилось в окно машины.

Я потянулась через консоль его внедорожника и ущипнула его за бок.

— Ай, черт, — он вывернулся из моих пальцев и бросил на меня сердитый взгляд. — Что? Мало того, что твой кот утром едва не отгрыз мне руку?

— Это был всего лишь…

— Если ты сейчас скажешь «зубастые объятия», я отдам этого кота в приют.

— Колтер Брукс, ты сейчас этого не сказал.

Его губы дернулись.

— Полным именем меня называешь? Значит, дело серьезное.

— Чертовски серьезное. Не смей угрожать Принцессе Тейтер.

Он усмехнулся, и от этого внутри меня разлилось тепло — то самое, которое умел вызывать только он.

— Обожаю этот звук, — тихо сказала я.

Кольт вопросительно посмотрел на меня.

— Мой смех?

Я кивнула.

— В нем что-то есть. Он шероховатый, несовершенный, но от этого кажется еще более настоящим.

Он свернул на дорогу Эмерсона, пальцы крепче сжали руль.

— Я то же самое чувствую, когда ты улыбаешься. У тебя улыбка чуть больше уходит в одну сторону, но из-за этого мне хочется запомнить ее форму до мельчайших деталей.

Боль пронзила меня насквозь. В какой-то момент я все испортила. Потому что то, что было между мной и Кольтом, давно перестало быть просто развлечением. Да, и этим тоже, но гораздо большим. Он видел во мне то, на что у других никогда не находилось времени. Он понимал цвета, которыми я раскрашивала свой мир, потому что говорил на языке моей боли.

И теперь я уже не могла представить, что просто уйду от него.

Но мне пришлось бы. Через три дня или через три месяца — не важно. Это убьет во мне часть меня. Ту часть, которую я только начинала любить больше всего.

Кольт остановился у солнечно-желтого дома. Его руки еще мгновение не сходили с руля. Сильные пальцы сжались, потом расслабились и снова сжались. Наконец он поставил машину на парковку и повернулся ко мне.

— Почему бы тебе не поехать со мной в участок? — предложил он. — Можешь засесть в одном из конференц-залов и поработать.

Один уголок моего рта приподнялся.

— Сначала ты не хочешь оставлять меня одну у себя дома. Теперь и у Эмерсона оставаться недостаточно, хотя здесь еще и Трей будет.

Кольт поморщился, глядя на пространство между нами.

— Мне не нравится, что этот Бейкер вышел под залог, и мы до сих пор не знаем, кто на тебя напал. — Он протянул руку и провел пальцами по бледным следам на моем запястье, которые, я знала, к завтрашнему дню станут темнее. — Ненавижу, что это с тобой случилось.

— А я нет.

Взгляд Кольта метнулся к моему лицу.

— Почему, черт возьми?

— Потому что это показало мне то, что я должна была увидеть. Я разорвала деловые отношения, которые вообще не стоило начинать. Если бы Бейкер меня не схватил и не сказал то, что сказал, я бы всегда сомневалась, правильно ли поступила. А теперь я знаю, что правильно.

Кольт долго смотрел на меня, его взгляд скользил по моему лицу, будто лаская.

— Ты всегда умеешь находить светлую сторону.

Мои губы растянулись в широкой улыбке.

— Я стараюсь. А теперь поцелуй меня и иди разбирать завалы работы, которые ты пропустил из-за меня.

Знакомая хмурость снова появилась на его лице.

— Командуешь.

Я наклонилась через консоль, так что до его губ оставалось всего дыхание.

— Тебе это нравится.

— Еще как, — ответил он без колебаний.

Кольт сократил расстояние между нами, его рука зарылась мне в волосы, когда я открылась ему навстречу. Его язык скользнул по моему, напоминая, как быстро он умеет зажигать мое тело.

Я отстранилась, стараясь оборвать поцелуй, прежде чем не залезла к нему на колени прямо посреди подъездной дорожки Эмерсон.

— Хорошего дня, блюститель закона.

Я выскочила из машины прежде, чем он успел сказать еще хоть слово. Закинула сумку на плечо и почти бегом поднялась по ступенькам. Не успела я дойти до крыльца, как входная дверь распахнулась. На пороге стояла Эмерсон, и в ее чертах читалась тревога.

Тяжесть осела у меня в животе. Мне казалось, что за то время, которое я провела здесь на днях, она ко мне привыкла. У меня было ощущение, что она мне доверяет, но, может быть, я ошибалась. Последнее, чего мне хотелось, — причинить ей еще больше боли.

Я открыла рот, чтобы сказать Эмерсон, что могу поехать с Кольтом в участок, но она выскочила вперед и крепко обняла меня.

— Ты в порядке? Он тебя не обидел? Трей сказал, что с тобой все хорошо, но иногда он умеет недоговаривать, чтобы меня защитить.

Эмерсон отпустила меня, но тут же схватила за плечи и оглядела с головы до ног.

Я ничего не могла с собой поделать — я улыбалась ей во весь рот.

Она приподняла брови.

— Ты улыбаешься при воспоминании о каком-то козле, который тебя схватил?

Я покачала головой.

— Я улыбаюсь, потому что приятно, когда о тебе заботятся. И потому что я вспомнила, как ударила этого козла шокером по яйцам.

Эмерсон расхохоталась.

— Трей говорил и про это. Пойдем внутрь. Я как раз заварила чай.

Она махнула Кольту, пока Беар вился вокруг нас, и мы зашли в дом.

Эмерсон повела меня в уютную, теплую гостиную. Пространство было собрано из самых разных цветов, которые каким-то образом идеально сочетались друг с другом. А огромное панорамное окно с видом на задний двор только усиливало это ощущение.

В окно я заметила Трея, работавшего в саду. В стороне стояла тачка, уже наполовину наполненная тем, что выглядело как вырванные сорняки. И я не могла не заметить, что где-то по дороге Трей умудрился лишиться своей футболки.

Опускаясь в одно из двух мягких кресел у окна, я заметила, как взгляд Эмерсон задержался на Трее. Я ее не винила. Если бы я не была так увлечена ее братом, я бы и сама еще немного полюбовалась этим зрелищем.

Звонкий, визгливый лай заставил Эмерсон вздрогнуть. Она оторвалась от окна, щеки вспыхнули. Я наклонилась, чтобы поздороваться с маленьким лаем. В нем, казалось, было больше пуха, чем собаки.

— Кто это? — спросила я, усаживая маленького йорка себе на колени.

Эмерсон потянулась к чайнику, разливая нам чай.

— Забыла, что вы не успели познакомиться в прошлый раз. Это Сейбр. Его назвали из-за его хищного торчащего зуба.

Я улыбнулась, глядя на малыша. И правда, один-единственный зуб смешно нависал над губой.

— Приятно познакомиться, Сейбр, — я почесала его за ушами, и он тут же свернулся калачиком у меня на коленях.

— Теперь он тебя не отпустит, — предупредила Эмерсон.

— Меня это вполне устраивает. У меня кот такой же.

Она пододвинула ко мне изящную чашку с блюдцем.

— Сахар? Молоко? Мед?

— Просто чай — идеально.

Эмерсон снова внимательно посмотрела на меня, и легкость в ее взгляде чуть померкла.

— Ты правда в порядке?

— Да. Честно. Ну, если не считать того, что этот сезон подкаста мне придется начинать с нуля, раз я ушла из его компании, — я откинулась на спинку кресла. Я так и не дала себе времени подумать, как буду продолжать рассказывать историю Эмерсон без эпизодов, которые контролировал Бейкер.

Эмерсон поднесла чашку к губам, легко подула на чай.

— Это так уж плохо?

Я на секунду прикусила губу, обдумывая.

— Пересказывать то, о чем я уже говорила, — верный способ потерять слушателей, которые это уже слышали. Но если продолжить с того места, где я остановилась, можно запутать новых.

Она сделала глоток, тоже задумавшись.

— А если начать с того, с чего ты начала со мной?

Я поерзала в кресле, и Сейбр бросил на меня недовольный взгляд.

— В каком смысле?

— А если начать не с моего дела, а с того, как все эти дела связаны между собой? Это точно зацепит людей. А потом ты сможешь постепенно вплетать информацию, о которой уже рассказывала. Те, кто слушал раньше, скорее всего, даже не заметят — все растворится в новом материале.

Я надолго замолчала.

— Не хочешь пойти работать продюсером подкастов?

Эмерсон усмехнулась, ставя чашку на стол.

— Думаю, у меня и так дел хватает.

Я уставилась в чай, наблюдая, как в чашке закручивается насыщенно-оранжевая жидкость.

— Я никогда не говорила о сестре в эфире. Такое чувство, будто вырываешь кусок себя и выставляешь его напоказ.

— Это сблизит тебя со слушателями, — мягко сказала Эмерсон. — Свяжет вас. Потому что ты достаточно смелая, чтобы поделиться этой болью.

Я подняла на нее взгляд.

— Надеюсь, это правильное решение. И что я смогу через это пройти.

Эмерсон потянулась через стол и крепко сжала мою руку.

— Ты Ридли Сойер, укротительница вредных братьев и гроза козлов с шокером. Ты справишься с чем угодно.

Я поперхнулась смешком, сжимая ее руку в ответ. Оставалось только надеяться, что она права.

Я сидела в задней части своего фургона и закрепляла звукопоглощающие панели. Шестиугольные куски поролона во время поездок служили еще и декором, но были нужны, чтобы приглушить эхо и лишние шумы. Я и раньше записывала пару выпусков прямо с подъездной дорожки Кольта, но этот казался другим. Более голым. Более настоящим.

На моем новеньком стационарном компьютере раздался сигнал видеозвонка. Я напряглась, отчаянно надеясь, что это не Бейкер, но, увидев на экране имя Салли, выдохнула. Я нажала «принять», и монитор заполнило его морщинистое лицо.

— Ну как ты? — спросил он, наклоняясь ближе к камере.

Я видела тревогу на лице Салли, слышала ее в его голосе. От этого мне становилось тепло, будто меня укрывали пледом. Я могла взорвать одну часть своей профессиональной жизни, но рядом со мной все равно оставались хорошие люди.

— Готова настолько, насколько вообще можно быть готовой.

Но даже от этих слов у меня в животе взметнулись бабочки.

Салли ухмыльнулся, и показалась маленькая щель между его передними зубами.

— Еще бы. Черт возьми, конечно готова.

Я посмотрела на своего монтажера, с которым мы работали уже четыре года.

— Ты точно хочешь в это ввязываться со мной? Это же значит, что ты потеряешь пару других подработок.

Я была уверена: как только Бейкер поймет, что Салли продолжает монтировать мне выпуски, он уволит его без разговоров.

Лицо Салли перекосилось так, будто он попробовал что-то мерзкое.

— Да пусть этот урод засунет себе все это куда подальше. Если мне больше никогда не придется монтировать ни одно его шоу, я умру счастливым человеком.

Я тихо рассмеялась.

— Ну расскажи, что ты на самом деле думаешь.

Но Салли не рассмеялся вместе со мной. Его выражение стало серьезным.

— Я рад, что ты вырвалась из-под его каблука, Ридс. Ты заслуживаешь куда большего, чем то, что он тебе давал. Мне только жаль, что до этого дошло.

В горле запекло.

— Спасибо, что прикрываешь мне спину, Салл.

— Всегда, малышка. Всегда. Хочешь, я останусь на связи, пока ты записываешься?

Я покачала головой.

— Я справлюсь.

Я не могла вынести мысли, что кто-то будет смотреть, как я озвучиваю все то, над чем столько времени работала. Как я обнажаю свою боль, чтобы ее услышал весь мир.

— Ладно, тогда. Напиши мне, когда закончишь, и я сяду за работу.

— Салли, в Нью-Йорке уже за полночь. Сделаешь утром.

Теперь он покачал головой.

— Это важно. Я хочу, чтобы выпуск вышел завтра с самого утра, и ты же знаешь, я сова.

Я вздохнула.

— Ладно. Но если почувствуешь, что совсем вырубаешься, остановись.

— Слушаюсь, босс.

У меня дрогнули губы.

— Спокойной ночи.

— Удачи, — сказал Салли и завершил звонок.

Как только он исчез, я принялась проверять оборудование. Микрофон закреплен на стойке. Кабель от него к аудиоинтерфейсу на месте. USB от интерфейса к компьютеру тоже подключен.

Я открыла Pro Tools и включила микрофон.

— Проверка. Раз, два, три.

Звук отличный. В пределах нормы. Впрочем, мое тело и так наизусть помнило, на каком расстоянии я должна быть от микрофона.

Я уставилась на экран, облизывая внезапно пересохшие губы. Взгляд упал на заметки — вступление, которое я переписывала бесчисленное количество раз, пока работала у Эмерсона. Но теперь оно казалось неправильным.

Я чуть повернула голову, ровно настолько, чтобы увидеть кусочек ночного неба и гирлянду огоньков, которая возвращала мне опору. А потом заговорила.

— Привет, подкастный народ. С вами Ридли Сойер, ведущая «Звучит как серийное». Наверное, вы гадаете, почему шоу выглядит немного иначе и почему мы больше не на канале Тру-Крайм.

Я провела взглядом по россыпи звезд, удерживая на них внимание.

— Правда в том, что мне пора было идти своим путем. Следовать дороге, которая меня зовет, без давления чужих голосов. Но главное — мне пора рассказать вам, почему я делаю то, что делаю.

Звезды расплылись, когда я втянула долгий вдох, пытаясь наполнить легкие всей силой, которая мне понадобится дальше.

— В ночь перед нашим выпускным в колледже пропала моя сестра-близнец, Эйвери. Единственное, что осталось, — брелок, измазанный кровью, и следы борьбы на лесной тропе.

Пелена звезд растворилась, и я видела только Эйвери. Ее голубые глаза, чуть более серые, чем мои. То, как морщился нос, когда она улыбалась. И как одна прядь волос никак не хотела послушно завиваться так, как ей хотелось.

— Она была удивительным человеком. Доброй, умной, талантливой. Но главное — ее любили. Друзья, родители, я. Она оставила в нашей жизни дыру, которую уже ничем не заполнить. Мы никогда не перестанем по ней скучать. Но, возможно, мы сможем помочь ей обрести покой, если добьемся справедливости и найдем ее убийцу. И я хочу, чтобы вы помогли мне в этом.

И я выложила все. Сняла одну мучительную оболочку за другой, пока не осталось ничего. Я отдала им все, что было. И только молилась, чтобы этого хватило.