Все недостающие части

20

Ридли

Глаза жгло от ветра, но виноват был не он. Виноват был Кольт. После его ухода я все обсудила с Салли, и он настаивал, чтобы я подключила Бейкера. Я понимала почему. При всей своей способности быть редкостным засранцем, Бейкер яростно защищал своих людей. Он бы натравил на Кольта юристов так быстро, что у того голова пошла бы кругом.

Но я не хотела, чтобы Бейкер вмешивался. И не хотела лишнего давления с требованием бросить это дело. Оно было слишком важным.

И именно поэтому прошлой ночью я почти не спала. Мысли крутились по кругу, пытаясь сложить картину, понять, как все связано между собой.

Одно я знала точно: кто-то не хотел, чтобы я получила доступ к этим материалам. Или как минимум хотел посмотреть, что есть у департамента шерифа. Для меня это означало одно — тот, кто похитил Эмерсон, все еще здесь. Я была близко. И сдаваться не собиралась.

Подъезжая к вывеске Cowboy Coffee, я сбросила скорость. Пора было снова зайти в кафе и осторожно прощупать Эзру насчет разговора. Я слезла с велосипеда, пристегнула его и направилась внутрь.

Меня встретили шум кофемашины и аромат свежей обжарки. Посетителей с утра было немного, но и время раннее — только перевалило за шесть. До наплыва рабочих еще далеко, да и подростки на каникулах пока не вылезли из постелей.

Я направилась к стойке как раз в тот момент, когда Эзра поднял глаза от телефона. На долю секунды они расширились, потом он взял себя в руки. Убрав телефон в задний карман, он неуверенно улыбнулся.

— Айс-латте с лесным орехом?

— Его и ковбойский хаш, пожалуйста, — сказала я, выуживая из сумки свой крошечный кошелек, и с облегчением выдохнула.

Эзра нажал несколько кнопок на планшете.

— С тебя шестнадцать пятьдесят.

Я приложила карту к терминалу и выбрала чаевые в двадцать пять процентов. Подкуп — не самый красивый прием, но я не выше этого. Убирая карту обратно, я посмотрела на него.

— Не собираешься отказывать мне в обслуживании?

Эзра вздохнул.

— Я об этом думал.

— И что передумал?

— Друг напомнил, что решать должна Эмерсон — хочет она, чтобы ты была здесь, или нет.

Знакомое напряжение снова зазвенело под кожей.

— И что она сказала?

Эзра отбил по стойке медленный ритм пальцами.

— Что она рада, что ты во всем разбираешься. — Он посмотрел мне в глаза. — Она не уверена, что готова с тобой говорить, но не хочет, чтобы ты останавливалась.

Сердце сжалось. Господи, какая же она смелая. И какая бескорыстная.

— Это значит, что ты готов со мной поговорить? — спросила я.

Он долго молчал, потом кивнул.

— Поговорю. Не знаю только, насколько это будет полезно.

— Даже просто рассказ о том, какой была жизнь Эмерсон тогда, уже поможет. С кем она дружила, что любила.

— Теннис, — пробормотал Эзра с мягкой улыбкой. — Она жила теннисом и дышала им. Иногда я ловил ее на том, что она витает в облаках, а она извинялась и говорила, что в голове играет матч.

— Вот именно такие детали мне и нужны. Слушателям важно почувствовать связь с жертвой. Тогда им становится не все равно. Тогда они хотят помочь. Кто-то обязательно видел что-то важное. Не мог не видеть.

Эзра покачал головой.

— Думаешь, они бы не вышли на связь раньше?

Я убрала кошелек в сумку и закинула ее на плечо.

— Люди не всегда понимают, что увиденное ими имеет значение. Поэтому мне и важно поговорить с как можно большим числом людей.

— Наверное, — пробормотал он. — Я сейчас вынесу тебе кофе и завтрак.

Я отлично распознала в этом вежливый уход от разговора и не винила Эзру. Никому не хотелось думать, что они могли жить бок о бок с похитителем — с человеком, способным терроризировать юную девушку и не испытывать ни капли сожаления. А когда правда выйдет наружу, станет ясно, что все еще хуже. Что этот человек насиловал и убивал.

Меня накрыла тошнота, когда в голове всплыло лицо Эйвери. Я не хотела, чтобы это оказалось правдой — ни для нее, ни для Эмерсон, ни для кого-либо еще. Но то, чего я хотела, не имело значения. И я не имела права бояться правды.

Я пробралась между столиками к пустому месту, за которым сидела в прошлый раз. Отсюда отлично просматривались и тротуар, и зал. Проходя мимо двух пожилых мужчин, игравших в шахматы, один из них поднял голову.

— Ты ведь та самая репортерша?

Я постаралась улыбнуться тепло, хотя внутри было пусто.

— Ведущая подкаста. — Слово «репортер» мне не нравилось. Оно казалось чопорным и отстраненным.

Мужчина покачал головой.

— Тебе лучше идти дальше. Здесь тебя никто не ждет. Пусть спящие собаки лежат.

Его слова задели. Обычно — не задели бы, но после ночи я и так была на пределе.

— Да брось, Норм, — вмешался второй. — Тебе бы чернослива, а то твоя чушь уже обратно лезет.

Я перевела взгляд на него, и тень прежней улыбки вернулась. На нем была рубашка на пуговицах и подтяжки с набросками шахматных фигур. Он протянул руку.

— Я Сэм, а этот ворчун — Норман, но можно просто Норм.

— Привет, Сэм. Я Ридли.

— Будешь продолжать с ней разговаривать — и она, глядишь, запишет тебя в похитители, — огрызнулся Норм.

— Мне нечего скрывать, идиот, — огрызнулся в ответ Сэм.

Норм фыркнул.

— Это тебе так кажется. Подожди, пока твое имя не расползется по всем этим гениальным телефонам и телевизионным планшетам.

Сэм долго смотрел на друга.

— Ты имеешь в виду смартфоны и планшеты?

— Я не успеваю за всей этой терминологией, — проворчал Норм.

— Иди в ногу со временем или останешься позади, неандерталец.

Они продолжали препираться, пока я отступала к своему столику. Но Сэма я мысленно занесла в список людей, к которым стоит подойти за интервью. Просто делать это придется в отсутствие его приятеля Норма. Было ощущение, что Норм скорее уложит меня лицом в пол, чем позволит достать микрофоны.

Я устроилась за маленьким столиком, разложив ноутбук и блокнот. Хотя все файлы и заметки у меня были в цифре, я обожала ощущение бумаги и ручки. В этом было что-то успокаивающее.

— Держи, — сказал Эзра, ставя передо мной тарелку и кофе.

Запах был божественный, и желудок тут же отозвался. Я вдруг поняла, что вчера пропустила ужин — для меня это никогда не заканчивалось хорошо. Возможно, именно поэтому я и захлопнула дверь перед носом у Кольта.

Стоило только подумать о нем — и в голове всплыл его образ. Бездонные глаза, темнеющие до черноты. Злость, исходящая от него волнами.

— Ты в порядке?

Я резко подняла взгляд на Эзру.

— Прости. Кажется, этот хаш меня загипнотизировал. Пахнет потрясающе.

Он усмехнулся.

— Обязательно передам повару.

Когда Эзра отошел, я набросилась на еду и едва не застонала. В хаше были бекон, чеддер, перец, лук, картофель и яйца всмятку. И при всем том, что за последние годы я научилась уверенно хозяйничать на кухне, это блюдо легко дало мне фору.

На мой стол упала тень. Настолько большая, что я сопротивлялась желанию поднять голову. А может, дело было в едва уловимом запахе бергамота и гвоздики. Он прорезал воздух и перебивал кофе и утреннюю еду. И мой мозг узнал его раньше, чем я сама.

— Ридли.

Глубокая хрипотца скользнула по коже так, что все нервные окончания встали по стойке смирно. Даже те, которые не должны были.

Черт. Черт. Черт.

Я проглотила кусок хаша и подняла взгляд. Кольт выглядел паршиво, но при этом умудрялся оставаться до невозможности красивым. Темные круги под глазами лишь делали глубокий карий взгляд более притягательным и гипнотическим. Щетина на челюсти придавала ему еще больше суровости. А форма шерифа, как всегда, обтягивала эти чертовы широкие плечи.

И что хуже всего — я скучала по тому, как он называл меня Хаос. Скучала по нашей колкой перебранке. Я была идиоткой.

— Шериф, — холодно поприветствовала я.

Челюсть Кольта сжалась, и на щеке обозначилась ямочка, словно формальное обращение его раздражало.

— Я хотел извиниться…

— Не надо, — резко перебила я.

Его глаза вспыхнули, в коричневом мелькнул янтарь.

— Не извиняться?

— Нет, — отрезала я. — Потому что слова ничего не стоят, если за ними не следуют поступки. А ты уже доказал, что твои слова — пустая чушь. Так что давай сэкономим время нам обоим и не будем.

Я сунула в рот еще одну ложку хаша и снова повернулась к ноутбуку. Но Кольт не ушел. Его тень по-прежнему лежала на моем столе, а этот проклятый запах продолжал лезть в нос.

— Я не должен был делать поспешных выводов, — процедил он.

— Да ну, правда, Шерлок, — пробормотала я, не поднимая головы.

— Ты была самым вероятным подозреваемым, — сказал Кольт, оправдываясь.

Я захлопнула ноутбук и встала, быстро запихивая вещи в сумку.

— Нет. Не была. И даже если бы была, есть вежливый способ спросить, где человек находился, а есть — ты. — Меня не должно было так задеть. Меня и раньше отшивали и ставили под сомнение другие полицейские. В нападении меня прежде не обвиняли, но дело было не столько в обвинении, сколько в том, кто его выдвинул.

Со стороны шахматного столика раздался сдавленный смешок-кашель, и Норм хлопнул Сэма по спине.

Кольт бросил в их сторону злобный взгляд и снова повернулся ко мне.

— Я все сделал неправильно. Мне жаль…

— Только попробуй, Колтер Брукс, — огрызнулась я, закидывая сумку на плечо и хватая кофе.

— Она тебя по полному имени назвала, Кольт. Я бы насторожился, — заметил Сэм. — Когда моя жена так делает, это значит, что меня ждет диван.

— Ты не помогаешь, — сквозь зубы выдавил Кольт и снова посмотрел на меня. — Ридли…

— Нет. Н. Е. Т. Похоже, ты редко слышал это слово в жизни, но я с радостью объясню. Это значит, что здесь зона без Кольта. Ты не лезешь в мое пространство и я не лезу в твое. Ты не льешь на меня чушь и я не заставляю тебя хмуриться каждый день. А прямо сейчас это значит: убирайся с дороги к черту.