Запрещенный ритуал - 3

Глава 11

Я открыла глаза и потрогала живот. Пустой. Зато груди налились, как дыньки.

— Доброе утро! — радостно запрыгала Люси по комнате, открывая шторы. — Мы решили в школу не ходить сегодня, все-таки братики не каждый день появляются. И сестричка.

— И где они? — я приподнялась. Удивительно, но чувствовала я себя отлично. Ничего не болело, не тянуло, голова и то не кружилась. А коллеги говорили, что после родов себя сдувшимися шариками ощущали.

— У меня. Решили дать тебе выспаться! С ними зеленый сидит все утро.

Я удивленно моргнула. С чего бы высокомерный дриад сидел с новорожденными?

— Повитуха сказала, что это были самые легкие роды в мире. Дети сами выползли, когда дриады петь начали, а ты ничего не почувствовала.

— Ага, — встать удалось с первой попытки. Бегать я, конечно, не стала бы, но передвигалась вполне бодро. Умылась, ополоснулась, переоделась.

— Ну, и как тебе братики?

— Пока страшненькие, сморщенные, как изюм, — честно призналась Люси. — Но Дори сказала, это временно, через пару недель расправятся и станут хорошенькие.

Я шагнула в комнату Люси. Под окном стоял диван, обложенный подушками, на диване завернутые в пеленки кулечки, на полу сидел дриад и мурлыкал песенку.

У меня сердце остановилось, а потом снова забилось, когда я наклонилась над детьми. Сползла на пол и любовалась до спазма в горле. Такие маленькие! Крошечные! Живые… и мои! Ничьи больше! Родные!

— Ноэль пошел за колыбелькой к столяру, — шепотом сказала Люси. — Вот это Руни, она первая родилась. Красная ниточка на ручке. Это Пуни, зеленая нитка, а это Фури. Крис им тоже имена придумывает, но я первая успела назвать!

— Это клички собачьи, а не имена! — хмуро возразил Крис, просунув голову в дверь.

— Не собачьи, а кошачьи, они же котики! Мне и называть! Мам, скажи ему!

— То ли дело я придумал! Мелисендра, Ариодант и Торбранд!

— Да кто такое выговорит! Мени-Рени-Брени! — возмутилась Люси.

— Да ты их папаш вспомни! У них так принято! Куша зовут Радулкушир! Руша Эйшуруг! А Вирра вообще не выговорить! Мам, скажи ей!

Девочка, завернутая в голубую пеленку, сморщила носик и захныкала. Я ойкнула от резкой боли в груди. По сорочке спереди расползлось мокрое пятно.

— Госпожа, не сидите на полу, это вредно, — дриад возник рядом, с подушкой в руках. — Садитесь и покормите маленькую.

Я изумилась такой перемене. Где ершистость, неприязнь? Впрочем, думать о нем было некогда, ребенок требовал еды. Сосок дергало, будто от ожога. Как их берут-то? Девочка потыкалась о грудь, нашла сосок, вцепилась в него и засопела. В животе все сладко сжималось, пока мелкая насыщалась. Девочка причмокнула и вдруг улыбнулась треугольным ротиком.

— Вот братишка, — дриад положил мне на руки второй сверточек. Младшенького уговорю потерпеть, пока мама кормит другого.

Я заметила, как Крис за спиной у дриада покрутил пальцем у виска, глядя на Люси.

— Госпожа, можно я тут останусь? — дриад нежно прижимал к груди малыша.

— Э-э… ну, конечно, оставайся, если хочешь, — неуверенно согласилась я.

— Дриады — лучшие няни в мире! — заявил дриад. — Они призваны миром, чтоб заботиться о всем растущем, цветущем и живом! Я буду нянчить малышей!

— Но ты один, а их трое, надо нанять еще няню, на ночь.

— Справлюсь! Дори поможет. Нам для сна достаточно всего пары часов и купания в проточном источнике!

Я махнула рукой. Дриад выглядел таким воодушевленным, глаза сияли, и на детей он смотрел с такой нежностью, что отрывать его от них показалось неправильным и жестоким. Кто бы мог подумать?

— Мы тоже будем помогать, — буркнул Крис. — Хоть это и не мужское дело!

— Самое мужское дело — пестовать жизнь! Защищать и охранять ее! — сказал дриад, а Люси показала Крису язык.

— Зато мои имена красивее! Мам, скажи!

— Я еще ничего не решила! — остановила спор. — За мной главное слово. Вот родите своих и придумывайте, что хотите!

— Ну, хоть одного! Я назову! Я! — дети пихались локтями и смотрели воинственно.

— Брысь! Устроили тут свару. Детям это не полезно! И вообще, пора завтракать! — выпроводила спорщиков из спальни. Надо перенести будет детей ко мне, когда Ноэль принесет колыбельку.

Дори порхала и цвела нежными розовыми бутонами. Лия и Эгина улыбались и поздравляли с тройней. А я думала о том, что семья прибавляется, и нам снова не хватает комнат. Хотя этот дом мне ужасно нравится.

— Льен, Дьен и Миенна! — крикнула Люси из сада и кинула камушек в окно.

— Барсик, Мурзик и Мурлила! — непримиримо отозвался Крис.

Кажется, дети подрались, судя по треску веток и шипению. Я прикрыла створку.

Вечером под дверь спальни просунули листок из тетради. Неровными буквами было написано: «Краколетта, Амадис, Рейнмар». Я вздохнула и покачала головой.

Выбрать хорошее имя сложно. Чтобы и сокращенная форма, и полная были красивыми и благозвучными. Детям с ним всю жизнь жить. Помню, как у нас две девчонки поменяли имена при получении паспорта, одну родители назвали Рогнеда, ее в школе все Гнедой дразнили, а вторую Матильдой, ее вообще переделали в Матку. Девочки стали Олей и Валей. Родители свое эго почесали, а девчонки намучились.

— Как же тебя зовут? — я вгляделась в личико дочери. И откуда-то пришло вдруг «Шани». Шанитагара, рожденная ночью.

Над именами мальчишек пришлось подумать дольше. Я ложилась, вставала, бродила по комнате, перебирая имена и заклинания. Даншибери, «Широкая река», Дани, это отозвалось из глубины ночного сада на среднего. Матсирума, Рами, «Меткий стрелок», так я назвала младшего. Почти, как хотели дети, очень складно, Шани-Дани-Рами.

Только ваши папы Руш, Куш и Вирр никогда о вас не узнают. А если узнают, никаких прав не получат. Они оказались недостойны маленького чуда.

Через несколько дней все вошло в колею.

Посовещавшись, мы решили, что столовая — это излишняя роскошь, и переделали ее в детскую. Все равно все толкутся в кухне, а она настолько большая, что обеденный стол, который парни перетащили из столовой, скромно и незаметно встал в уголке вместе с двенадцатью стульями.

Мне бы хотелось быть к детям поближе, но к ним прилагался теперь дриад, а он, во-первых, мужчина, а во-вторых, Дори имеет на него виды.

Так что нечего ему делать в моей спальне. Зато бывшая столовая была светлой, с тремя окнами, тут хватит места для трех кроваток чуть попозже. Мы их уже заказали, вместе с комодом, шкафом и детскими стульчиками. Пока котятки спали в подвесной колыбельке, завешанной легким муслином от комаров. Дриад развел полную комнату зелени и устроил себе логово из веток и лиан, отказавшись спать на диване.

Дори даже ревновала, его палкой было не отогнать от малышей.

Стук в дверь прервал мое послеобеденное ничегонеделание.

— Марина, там повитуха. Говорит, срочное дело, — доложил Ноэль.

Полненькая повитуха мяла фартук и вытирала пот.

— Оченно мне вас неудобно беспокоить, княгинюшка, но уж слишком долго мучается роженица. Третьи сутки пошли.

Я удивленно подняла брови. Повитуха умоляла придти дриад. Совсем, видно, надежды не осталось.

— В городе же есть больница, а в ней маг жизни! — Имелась в Милограсе и такая достопримечательность.

— Нешто он к рыбакам пойдет! — полное лицо повитухи скривилось, она махнула рукой. — Он только к знатным ходит, потому как бедноты много, а он один. Десять солидов берет за прием, а за вызов вдвое.

Я присвистнула. Действительно, расценки негуманные.

— Хорошо, я не возражаю, но с ними пойдет мой охранник. Чтобы их никто не обидел, и они благополучно добрались домой.

Вообще-то дриады мне не слуги и не рабы, Дори моя подруга, но дриады сами поддерживали легенду о суровом рабочем контракте. Пару раз Доримена уже разбиралась с чужими огородами, за плату, конечно, и ей вовсе не нравилась идея об ошейнике и раскаленных гвоздях, которые могли ожидать свободную дриаду в городе.

Мы не лезли в Файрону с расспросами, но между собой дриады много общались. Дори сама признавалась, что еще слишком молода, чтоб вырабатывать сильный яд для защиты. А Файнор оказался еще моложе, сущий мальчишка, у него даже рога ближайшие лет сорок не пробьются. У дриады единственный способ не подчиниться грубой силе — одревеснеть. Но выводить из спячки должна другая дриада, а где ее найдешь? Дори страшно повезло, что в тигрином княжестве оказались патеры Обители. Магами они были неплохими, и дриаду выходили.

Меня продолжали величать княгиней, несмотря на развод, люди считали, что за мной сила целого княжества. Князя видели, а стряпчий Роу проявил похвальную скромность. Предпочли бы не связываться лишний раз. Все знают, как кошки злопамятны и мстительны. Опять же, знакомая княгиня, это лестно! Даже, если она сама ходит на рынок и торгуется за гросс кальмаров.

Я дала приказание дриадам, за ними вышел вооруженный Ноэль.

Через четыре часа дриады вернулись, сообщив, что все в порядке. Мать жива, ребенка удалось уговорить родиться, обошлось без выбора, кому умереть. Я поежилась. Ужасный выбор! Но там было еще пятеро детей, и мать дриады вытащили с того света, чтоб малышня не осиротела.

На следующий день явился староста рыбацкой слободки и сообщил, что ежедневно рыбаки будут доставлять нам рыбу, пока не покроют долг. Год — значит, год. Рыбу можно больше не покупать. Я хитро улыбнулась и спросила, не интересует ли их амулеты на удачу. Староста почесал голову и стал прикидывать, сколько судов у артели. Пять больших шлюпов да семнадцать лодок, два катамарана… а удача всем требуется!

— Проверить бы, госпожа княгиня, — староста жадными глазами смотрел на платок, куда я завернула пять амулетов.

— Проверяйте, почтенный Салх, проверяйте! Только не говорите, где взяли!

— Что ж я, себе враг, что ли? — Обиделся рыбак. — Все слышали, что наши артефакторы вас ненавидят! Особливо, как вы раздали в кафе по зонту, стало быть, с ветрогонкой! Ух, хороша штука! Сидишь за столом в жаркий полдень, а будто в погребе, и ветерком тебя обдувает! Уж как они крутились там! Все продать просили. Один зонт им Калвин продал, да содрал, не будь дурак, аж триста солидов! Лодку купить можно! А они все равно не смогли понять, в чем там секрет!

Я хмыкнула. В чем-в чем. В бахроме! Зонты самые обычные, разве что чуть больше ручных, складные, шелковые, мне их за десять солидов семь штук смастерили. Зонт от солнца тут самая обычная вещь. А вот бахрому по краю я навязывала с наговорами. Зонт круглый, заклинание вертится по кругу и само себя поддерживает. Закрыли-открыли, дали новый толчок.

Это я еще не особенно старалась, можно было и каждую нить в бахроме заговорить. Но тогда этим зонтом можно было бы лед делать, воткнув его в ведро с водой. Я решила, что это излишество. А вот над столиком такой зонтик раскрыть — милое дело. И лимонад там приятнее пьется, и вино не нагревается.

Пятьдесят солидов каждый владелец кафе или таверны нашел. А кто пожадничал, пожалел. И народ, главное, сразу смекнул, что столики под зонтами с бахромой самые прохладные! Какие-то ушлые ремесленники решили навариться, сделали зонты с бахромой, да только обычной, текстильной и пошли продавать по цене моих. Еле ноги унесли, их этими зонтами и поколотили.

Заказов у меня до весны хватит, все-таки я не могла работать столько, сколько раньше. Понемножку, не напрягаясь, по паре дней на зонт. Но выходило лучше. Опыт сказывался, или еще раз раскачанный резерв. За завтрашний день я не волновалась. При любом раскладе голодать нам не придется.

А еще через две недели, когда Ноэля сменил Ульрих, мне пришла повестка в суд. Баронесса Руббен обвинила меня в похищении принадлежащего ей раба дендроидной расы.