Запрещенный ритуал - 3

Глава 18

Хорошо, что мы предусмотрительно сделали запас самых популярных амулетов. Две коробки. Иначе покупатели разнесли бы наш магазин по кирпичику, не получив желаемого. Я в полной мере ощутила выражение «проснуться знаменитой». Защита малых рас придала мне известности, но все же не такой, как получение главного приза на Ярмарке Мастеров.

Рано утром у магазина уже бурлила толпа. Пришлось Ульриху вставать на входе и пропускать внутрь по пять человек. И ни один не вышел без покупки! Хоть крохотная плетенка от комаров, хоть брелок на удачу. Торговать придется по записи, в лавке просто не останется к вечеру товара. Как оказалось, я была излишне пессимистична: товара не осталось к обеду.

Главный артефактор гильдии удалился в свое поместье, чтоб не отвечать газетчикам на миллион неприятных вопросов.

Мне пришлось дать обширное интервью, тщательно обходя вопросы моего замужества и княжеского статуса. Разводы очень не одобрялись храмом. Да и развод на бумаге ничего не значил для зверолюдов. Формально я была свободна, мы же подписали разводные письма. Фактически — тонкая брачная татуировка продолжала украшать мое запястье. Ничего, навешу сверху брачный браслет и закрою воспоминания о страстных молодых котах. Да! С иглой в сердце и нехотя, но… Пока я носила широкий кожаный браслет-наруч, куда мы заплели целую кучу заклинаний на бусинах и бляшках. Все помнили похищение и повторения не хотели. Не хуже часиков Джеймса Бонда вышло.

Кажется, в лавке на Цветочной побывал весь город. Я временно поставила за прилавок Лию, и она, на удивление, отлично справилась.

Капитан Санторо принес две жемчужины неправильной формы, малым не с голубиное яйцо, и я ему сразу сказала, что они подойдут для создания переговорника, но без изображения. Это было намного проще и дешевле сделать, чем разрезать и выравнивать. Порча материала, а чем больше масса, тем большая дальность действия. И уговор — сообщить, где удавалось поговорить, где амулет не будет работать. В заливе точно все работать будет.

— Я согласен! — обрадовался капитан. — Услышать любимый голос во время рейса бесценно! Матушка будет счастлива!

— Второй делаем для жены? Оправу поизящнее, потоньше?

Мастер Фальфала притащил мне целую коробку пустых оправ для медальонов, они уже были разложены на витрине. Золотые, серебряные, платиновые, даже бронзовые и медные, на любой вкус и кошелек.

— Увы, не женат, — вздохнул капитан.

Я улыбнулась, внутренне вскипев. Значит, у капитана в каждом порту имеется невеста, мечтающая стать женой. Удобно, выгодно, практично. Накормят, напоят и спать уложат, исполнив все эротические фантазии.

— Второй амулет я отдам своему арматору[1]. — Сообщил капитан.

— Прежде всего дело, — кивнула я. Это можно понять и всецело одобрить. Знаю цену вовремя полученной информации.

— Впервые вижу такое понимание! — воскликнул капитан.

Понимание — мой хлеб, попробуй из неуверенного клиента выжать, что он на самом деле хочет. Этого я не стала говорить, просто кокетливо улыбнулась. Хуже только работа терапевтов, выуживающим сведения из ипохондриков и меланхоликов.

— Капитан, я деловая женщина!

— И такая прекрасная! — капитан посмотрел страстным взором и поцеловал ручку. Лия хрюкнула за прилавком, но я ей подмигнула.

— О да, пятеро детей делают меня абсолютно неотразимой, — согласилась я.

— Что вы говорите! — капитан восхищенно причмокнул. — Должно быть, ваш супруг счастлив!

— Несомненно, — согласилась я. А кто не будет счастлив общению со мной?

Но даже я знаю, что мужчинам надо показывать, что они герои, победители, завоеватели и никто им не указ. Они самые умные, а я так, случайно тут проходила и по ошибке первый приз получила. Для кого-то привычно и нормально считать, что мужчина умнее, и прятаться от мира за их сомнительной ширины плечами. Это так расслабляет… до разжижения мозгов. Ты же надежно защищена, и так будет всегда.

Только потом ты оказываешься у разбитого корыта, а твой муж с золотой рыбкой едет на курорт, отняв у тебя дом, бизнес и счета. И даже не отсудив — просто все изначально оформлялось на его маму. Неважно, какой вклад ты сделала, юридически ты этим деньгам никто и звать тебя никак.

Поэтому я посмотрела восхищенными глазами на капитана и похлопала глазками. Взглядов мне не жалко. Много вас таких бегает и бегать будет.

Капитан очень быстро свернул визит. Пятеро детей напугают и самого отважного.

— Лия, закрывай лавочку, — распорядилась я. Нам еще защиток надо развесить полтора десятка, и золотишко мастера Фальфала в сейф убрать. И покупатели натащили кой-чего ценного. Принимала под запись и по весу.

За шнурками не полезут, а за золотом — запросто. Тут я человек новый, проверить охранные заклинания непременно найдутся смельчаки. Не хочется оказаться должной хитрому мастеру Бэрси. Я даже допускала, что он сам может нанять воров, чтоб были аргументы при беседе. Схема отработанная: загнать в долги и заставить клепать артефакты за жалкий процент. Такое добровольно-принудительное сотрудничество. Вот завтра и посмотрим.

Люси с Крисом постарались на совесть, использовали все свои пакостные разработки. А я что? Я развешу. Вонючки и колючки на входе, кислоту и отраву внутри. Это для особо тупых, если сразу не дойдет, что лавка под защитой. В Курепсе в дом на Морской никто не стал бы соваться, а тут горячие головы обязательно захотят на прочность проверить.

Дом встретил вкусными запахами. Я прислонилась к косяку и вдохнула запах покоя и уюта.

— Вы сегодня рано, госпожа, — выглянула Эгина. — Как раз к обеду!

— А мы все распродали. — Я потрясла тяжелым кошельком. — Могу отвесить детям на развлечения в городе. Хотите в цирк или в кафе? На набережную?

— Да ну, мы лучше в пещеру. — Сморщили нос юные спелеологи.

Я умылась, переоделась и пошла в детскую. В колыбельке лежал только один ребенок. Недобор! Я потрясла головой.

— Обернулся Дани, — с гордостью сообщил Фай, указывая на корзинку, где пищали и тыкались носами два крупных котенка. Шани так и осталась без пятен, а Дани щеголял полосами и розетками на светло-рыжем фоне пока редкой шерстки.

— Красавчики! — я погладила пушистиков. Шани открыла розовый ротик и сипло мяукнула, показывая сахарно-белые зубки.

— Госпожа, Дори просила помочь ей в оранжерее, если у вас нет планов, я бы сходил.

— Только с Ульрихом или Морваном, — кивнула я. — Никуда сегодня не собираюсь, посижу с мелкими.

Надоела бесконечная беготня. Рассмотрю хорошенько котяток. Вязать заготовки могу и сидя в детской. Или схемы чертить. Магия — это сплошная геометрия и векторы. Они закономерные, правильные и умиротворяющие. А то совесть мучает: дети заслуживают более заботливую мать. Я их люблю, но не как мать, а скорее, как отец. Жду, когда они заговорят и начнут твердо ходить. Это, наверное, ужасно?

[1] Арматор — (от лат. armare — снаряжать, франц. armateur), лицо, снаряжающее на свой счет корабль, в большинстве случаев — собственник корабля; Арматор нанимает экипаж, приглашает капитана и несет ответственность за действия последнего.

Патер Исидор после вечерни гостей не ждал. Но и не удивился особенно.

Храм открыт круглосуточно. Это же дом бога! Зачем его запирать от детей его? Ворота, решетки, замки… от любящих чад?

Такого в Нивасаме не бывало. Мало ли у кого потребность возникнет помолиться или покаяться. Да, ночью. Вот мысли одолеют мрачные, тоска нападет или угрызения совести? Или тайно принести пожертвование, чтоб не наткнуться на осуждающие взгляды тех, кто приходит днем. Разные бывают профессии и обстоятельства. Потому и сидел дежурный послушник, подремывал, но и посетителей не упускал. Патер добрый, но за небрежность взгреет.

Патер Исидор принимал все и ото всех. У него школа, приют для стариков, пока для епископа дойдут его прошения — и дети вырастут, и старики перемрут. Сейчас надо помогать, а не когда-нибудь.

Этих посетителей он отлично знал и даже обрадовался.

— Куш, Вирр? Давненько вас не видел в городе. Как ваши дела?

— Патер Исидор. Где наша жена? — Куш положил в сухую руку старика кошелек. — Куда она уехала?

— Идемте в капеллу. У меня есть печенье и травяной отвар. — Старик зашаркал в сторону бокового нефа.

Коты переглянулись и последовали за патером.

Разговор вышел долгим. И тягостным. Пару раз Вирр не выдержав, вскакивал и метался по капелле. Куш, наоборот, будто оцепенел, придавленный новостями. Их жену и детей похитили драконы. Марине удалось сбежать, после этого она произвела полный обряд усыновления своих приемышей. Люси больше не Пантар. Волки побратались с Крисом. Эрл присылал карету, смутившую своей роскошью всю Морскую улицу. А они ничего не знали! Ничем ей не помогли! Сидели в княжестве и занимались рутиной!

— У меня здесь копия разводного договора, — старик достал из секретера папку. — Магическая. Копия у Лунтреля, ваш князь оставил при отъезде. Как только он был заверен, появились все нужные подписи и печати.

— Марина подписала? — ужаснулся Куш и закрыл глаза, не желая видеть знакомый росчерк. — И Руш подписал… и не сказал нам!

— Где? Когда? — Вирр выхватил документ и застонал. — Вот зачем он уезжал!

По смуглой щеке Куша потекла слезинка.

— Патер, — хрипло сказал он. — Мы хотим отречься от рода Подавайна Токка.

— Дети мои, отречься недолго, но стоит ли так поступать? — покачал головой патер. — Не стоит ли для начала поговорить с вашей бывшей женой?

— Она не бывшая! — закричал Вирр и сунул татуировку патеру под нос. Яркую, будто ее сделали вчера. — Не бывшая! Она наша!

— Людские бумаги не имеют значения для зверя, — добавил Куш.

— Тут написано, что Руш обязуется купить ей дом в Милограсе. Почему в Милограсе? Зачем она уехала? Неужели бежала от нас?

— Вы забыли о драконах? — Напомнил патер. — Они были тут. Кроме того, я получил несколько циркуляров из Обители. Очень осторожно наводят справки о талантливом артефакторе-женщине. И внимание эрла я бы тоже не сбрасывал со счетов. Эрл не тот человек, чтоб заниматься пустяками. Чем-то Марина его привлекла.

— Что им всем нужно от нашей женщины? — Куш задал вопрос, на который никто не ответил.

— Как мы могли ее бросить? — Простонал Вирр, раскачиваясь на скамье.

— Это она бросила нас. Прогнала. А мы зря послушались Руша. Он ничего не понимает в человечках. Уезжать нам было нельзя.

Вирр издал горестный вой.

— Тише, дети мои! Не все еще потеряно! Женское сердце не камень, — патер налил отвара. — Марина справедлива и разумна. Она вас выслушает. Простит.

— А если не простит? Как тогда жить? — Вирр запустил руки в волосы.

— Мы едем в Милограс. Спасибо, святой отец. — Куш встал.

— Не спешите, дети. Переночуйте здесь. — Патер хитро прищурился. — Вы ведь знаете Синтию? Синтию Верваген? Волчью жену?

— Разумеется, она подруга Марины еще с Обители.

— Она с волками переезжает в Милограс. Домик свой здесь продала.

— Волки охраняют детей, — коты переглянулись. — А после ритуала они одна семья.

— Да будь они хоть крокодилы, я первый пожму им лапы! — заявил Вирр.

— Вымаливать прощение будем долго, — вздохнул Куш.

— Плевать! За возможность ощутить аромат ее кожи я готов отдать уши и хвост!

— Завтра найдем Несса Хагвира и узнаем, каким караваном или дилижансом едет Синтия.

На том и порешили.

Патер Исидор отвел котов в ночлежный дом при храме.

Сводчатое полуподвальное помещение было заполнено двухъярусными койками. Служитель показал им места и выдал грубое серое белье, одеяла, подушку-валик, воняющие полынью. От блох. Проводил в мыльню. Коты ополоснулись прохладной водой с крошечным кусочком кокосового мыла.

— Мы могли бы ночевать в лучшей гостинице города, — прошептал Вирр, укладываясь на втором ярусе. — Мыться самым дорогим земляничным мылом и нежиться на пуховиках.

— Мне море постоянно снилось, но я и представить не мог, что она там. На море, — буркнул снизу Куш, кутаясь в тонкое шерстяное одеяло. — Отвыкай от княжеских привычек. Сибарит.

— Да я не об этом. Не в пуховиках дело! Каждый шаг приближает нас к ней. Я чувствую себя таким свободным и счастливым.

— Заткнитесь уже, счастливчики! — пробасил голос из угла.

Снилась Вирру его женщина. Нет, он не помнил черт ее лица, они были, как в тумане. Красивая? Неважно! Только запах, такой родной, заставляет его сердце биться чаще. Губы, руки. Ее нежность. Она делала его счастливым и наполняла его легкие воздухом. Ради нее стоило жить и умереть. Ее смех был искренним, а чувства подлинными. Она не лгала ни взглядом, ни словом. Она просто была, и он чувствовал себя живым и цельным.