Запрещенный ритуал - 3

Глава 13

— Не полезу я на эту страсть[1]! — заявила я, стоя у поросшей кустарником расщелины.

Никогда не относилась к числу безумцев, которым лишь бы куда залезть и разведать, хоть на гору, хоть под гору. Спелеотуризм меня искренне пугает. Я приверженец яркого света и ласкового ветра.

Нет, сначала мы хотели надрать им уши, но поспорили с очередностью. Уши хотели драть все, а у каждого ребенка было только по два. Для снятия стресса у взрослых явно недостаточно. Потом мы с Ульрихом выясняли вопросы безопасности. Знаете, как-то не особо хочется получить арбалетным болтом в лоб за излишнее любопытство. А уж представить, как глупые неосторожные дети становятся жертвами не самых добрых и честных людей, не признающих таможенных пошлин, и вовсе было страшно.

В общем, до сада у нас не дошли руки. Сначала было некогда, мы устраивались на новом месте, потом Дори нянчилась с бревном, потом бревно нянчилось с моими котятками… вот и остались заросли по углам не изученными и не расчищенными. Дети этого стерпеть не могли.

Исследовали они мир в обороте, тренируя свои охотничьи навыки. В общем, взрослые бы и не заметили, в какой дыре исчез пятнистый хвост Люси и любопытный нос Криса.

Милограс — старинный город, выстроенный на легких породах, склонных к растворению и выщелачиванию. Легко добывать материал для строительства, легко строить. Мел, гипс, мрамор, доломит, известняк, каменная соль. Под городом и рядом с ним огромное количество старых выработок, шахт, воронок, колодцев, пещер, каналов, вымытых великой Бишалангой. Жизни не хватит все исследовать и изучить!

Бродяги, беглые каторжники, нищие, воры, контрабандисты издавна облюбовали запутанные ходы. Целый пещерный монастырь тут имелся пару веков назад, давно покинутый монахами. Несколько строений и храм выходили на поверхность в ущелье в шести лигах от порта и были открыты сравнительно недавно кладоискателями. Скорее всего, изначально храм был выстроен целиком в пещере, а при землетрясении она раскололась, вот и оказался храм на виду.

Воображаю, как радовались исследователи! Шли-шли по узкому ущелью с отвесными склонами, камушки пинали, и вдруг — статуи, витые колонны, портики, карнизы и мраморные ступени, ведущие прямо в гору! Я собиралась туда детей с волками на каникулах отправить, им это должно быть интересно.

Мелкие паразиты сами себе устроили и экскурсию, и развлечение. Хороший нюх, проворные лапы и маленький вес позволили пролезть там, где человек бы провалился в подземную реку. Я поежилась.

— Мам, ты должна это увидеть! — Очень серьезно сказала Люси. — Там есть пещеры, куда весь Милограс поместится!

— И голубое озеро, и зал с колоннами, и кости дракона!

Я схватилась за сердце. Только костей дракона мне для полного счастья не хватало. Все было, а кости не было!

— Крис зуб взял, — наябедничала Люси.

Крис тут же поскакал наверх и принес свое сокровище. Зуб пошел по рукам. Изогнутый коричневый конус был значительно длиннее моей ладони.

— Ну, так что там про деньги? — практичный Ульрих не позволил забыть о предмете разговора.

— Мы далеко не ходили! И фонарики у нас были, и веревки, мы же не дураки! — обиженно оттопырила губу Люси.

— Марина, девочка у нас от рук обилась. Подумай о пансионе, — закатила глаза дриада. — Пансион для знатных девочек в Эльнуре славится строгой дисциплиной и отличным образованием.

— Меня? В пансион⁈ Да вы! Вы не имеете права! — гневно вскочила Люси.

— Тихо! Дори, ты перегибаешь. Люси, ты княжна, веди себя прилично.

— Деньги! — рявкнула Дори. Это было так не похоже на тихую дриаду, что все моментально заткнулись.

— Нашли мы сундук с золотыми монетами, — быстро выпалил Крис. — Солидов там нет, все какие-то другие. Квадратные с дыркой, восьмиугольные… Но много! Мы сундук не то, что поднять, сдвинуть не можем.

— А еще запасной выход из сада нашли, — шелковым голоском добавила Люси. — В расщелину, там по канату вниз, в ручей и выход прямо к Столбам! В обход два часа топать, а так всего десять минут!

Все впечатлились. Но затащить меня в расщелину не смогли. Я уперлась всеми лапами. Будет угроза жизни, полезу, а так, из любопытства шею ломать?

— Мне покажете, паршивцы! — рыкнул Ульрих. — Завтра вызову Морвана, вдвоем сподручнее будет.

— А я в ближайшие три года смотрю только на цветочки! Гуляю только по центральным улицам днем! Никуда не полезу и ни во что ввязываться не стану! — сообщила, обведя всех грозным взглядом.

— Ты сама в это не веришь, — вздохнула Доримена. — Тебе вообще через три месяца замуж выходить. И состязание артефакторов еще. Забыла?

Ульрих подавился и закашлялся.

— Хм, — задумалась я. — Ну, когда выйду, пусть муж и боится. Он дракон, у него нервы крепкие.

[1] «Ой! Не полезу я на ету страсть! Да что я, одичала, шо ль? В реку ишшо сронют!» — цитата из мультфильма «Волшебное кольцо» (режиссёр — Леонид Носырев).

Морван примчался, задрав хвост, с первым дилижансом. Ноэль горестно взвыл, чувствуя, что приключение идет мимо, но Синтия была неумолима. У нее есть мужья или нет? Вообще-то, их трое! Хоть одного оставьте! Ей помощь нужна по дому и с детьми! Куда это годится-то? Она тогда еще парочку мужей заведет, если эти с семейной жизнью не справляются!

Двое волков и двое детей ушли в пещеры с горящими глазами. Да, такая игрушка не каждому по зубам.

Через сутки вернулись. Грязные, мокрые, вонючие, но счастливые до невозможности. Притащили мешок золотых старинной чеканки. Сундук там и бросили, такую тяжесть таскать дураков нет.

Монеты решили сплавить Нессу. Хагвир был теневым королем Курепсы, и в Милограсе человеком не последним, ему и карты в руки. Процент он, конечно, возьмет грабительский, но зато пристроит монеты, так как мы сами не пристроим.

Несс охотно взялся посредничать, ахнул, увидев россыпь золота, и тут же сказал, что в столицу лично поедет. Такое надо только в столицу везти на аукцион.

И не все! Большую часть спрятать. Продать монет двадцать-тридцать, не больше. По весу это уже три тысячи солидов, а по ценности — все пятнадцать. Это же монеты древнего царствования! Их давным-давно переплавили, редко у кого из коллекционеров-нумизматов по одной штучке найдется. А тут! Изумительная сохранность, высшая проба, четкая чеканка и несомненная подлинность!

Мне это ни о чем не говорило, я охотно предоставила мужчинам играть в свои игрушки.

Поездка увенчалось полным успехом. Волки и Несс привезли восемнадцать тысяч солидов, и мы все с облегчением вздохнули.

Стряпчий бился за малые народы, требуя свободы и справедливости. Теперь нам было, чем ему платить, и его усилия удвоились соответственно оплате.

Общественный резонанс докатился до столицы. Закон Эбеластина не делал исключений для различных разумных рас. Стряпчий тряс толстыми томами и пожелтевшими свитками. Репортеры записывали и печатали его речи. Из столицы приехал особый королевский поверенный с законным вопросом: «А что у вас такое, собственно, творится?».

Баронессу Руббен заклеймили рабовладелицей и садисткой (не без моей помощи). Тут пока журналистика переживала начало расцвета, и репортеры гордились своей работой, добывая подлинные факты. Их кормили ноги и информаторы. Кто добыл материал, тот и молодец! Понятия «заказная статья» и «газетная утка» пока не существовало. Реклама отдельно, а освещение событий — самое подробное и беспристрастное. Прелесть!

Высокий суд не мог не признать Файрона свободной личностью. В день вынесения приговора половина народа на набережной щеголяли цветочными венками или цветами, засунутыми за ухо.

Баронесса уехала в свое поместье.

Оранжерея была выставлена на продажу. Разумеется, такое благородное начинание, как приобщение горожан, детей и туристов к чудесам растительного мира, не могло пропасть втуне. Я купила оранжерею и подарила Фарону и Доримене. «Княжеский подарок», писали в газетах. А уж свадебный он будет или просто именинный, сами пусть решают между собой. Цветы, саженцы, семена, клубни, экзотические плоды, да эти три тысячи вернутся ко мне через год стадом полновесных золотых кругляшей!

Дори была счастлива. Для дриады иметь собственный сад или лес — это статус. Это не какой-нибудь жалкий куст или чахлая рощица! А тут целая оранжерея! Файрон же вежливо поблагодарил и сказал, что главное для него — это дети, а оранжерея навевает ему тягостные воспоминания о днях несвободы. Он не отказывается помогать Дори, и будет помогать, но хочет, чтоб его поняли правильно.

Мы поняли. Доримена подулась несколько дней, но согласилась с его решением. Я так и вовсе была эгоистично рада, что не придется нанимать свору нянек. Тройня — это что-то невообразимое! Не представляю, как с ними справлялся один единственный дриад. Я пыталась быть хорошей матерью, но у меня на руках они орали, как резаные и терпели мое присутствие, только пока я их кормила грудью. Все остальное время они требовали дриада.

У меня просто терпения не хватало! Парочку лишних придушить хотелось! Я малодушно сбегала в мастерскую, чтоб отвлечься от горестных мыслей, что мать из меня никакущая. Не образцовая, ничего не успевающая и вообще не идеал. Я же должна быть нечеловечески счастлива и лучиться эйфорией двадцать четыре часа в сутки, быть бодрой, радостной и неутомимой, а мне сбежать из дома хочется от детского визга. Наверное, я по складу характера старый холостяк, маленькие дети меня ввергали в ужас. Наверное, в молодости это как-то попроще воспринимаешь, но когда в твоей жизни все устоялось и устроено максимально комфортно, хаос воспринимается очень болезненно.

С Крисом и Люси хотя бы договориться можно, они взрослые!