Запрещенный ритуал - 3

Глава 8

— И куда же мы собрались? А поздороваться, поговорить? Уважить людей? А мы так ждали… Где еще двое? Мы вас на подходе срисовали, ну? — меня тряхнули за плечо.

Пришлось обернуться. Толстопузый красномордый пират с серьгой в ухе и красной косынке на голове довольно ухмылялся.

— Лапы убрал! Навстречу мужу побежали.

— А, там и муж на подходе? Ну, ничего, нас тут тридцать человек, поговорим по душам и с мужем, и с тобой. Мужа продадим в Оранне, если не хлюпик, и на тебя найдем желающих! Муж же с нами поделится?

— Кэп, она старая, — вступил недовольный голос.

— Зато наверняка умелая! — захохотал пират.

Куда не кинь, везде клин. Я оттолкнулась и прыгнула в море. Хотела купаться? Не захлебнись!

Вода показалась обжигающе холодной, но через миг вполне терпимой. Повезло сразу не налететь на скалу, не размозжить голову и не поломать ногу.

— Стой, дура! Не обидим! — Кричали с тропинки.

— Ага, аж два раза, — злобно выплюнула я соленую воду и поплыла к порту широкими саженками. Надеюсь, рыбаки тут всех акул давно выловили на суп. Я старалась держаться обрыва, но скалы приходилось огибать, чтоб не прибило волной, я быстро устала. Залезть на скалу? Что стоит пиратам на шлюпке подплыть и подхватить меня, как спелый плод? Небольшие волны впереди сменились вдруг гладкой полосой воды, и мне это ужасно не понравилось. Не такая вода, темнее вроде. А в следующий миг меня подхватило сильное течение и потащило прочь от берега.

Я тут же повернулась на спину и постаралась дышать ровно и размеренно.

От паники умирают чаще, чем от воды. Плыть против течения бесполезно, если это тягун, то на глубине он теряет силу и из него можно выплыть, двигаясь параллельно берегу. А если какое-то особо коварное местное течение… то я обязательно встречу каких-нибудь рыбаков. Оптимизм и спокойствие! Я непременно выживу, потому что иначе просто и быть не может. Я прищурила глаза от солнца и максимально расслабилась. Монотонный плеск навевал сон.

— Утопленница? — старый Хорхе прищурился.

— Гнилая, вот и болтается на поверхности, — отозвался его напарник. — Оттолкни веслом, не надо нам тут мертвяков.

— Сам ты мертвяк, — отозвалась вдруг утопленника хриплым голосом.

Хорхе заорал и свалился в воду. Белые тонкие руки уцепились за борт.

— Прочь нечисть, прочь! Сгинь! — затрясся напарник, творя обережные знаки и отползая подальше от пытающейся влезть в лодку нечисти. Взрыв матерщины с воды помог вспомнить о товарище. Лодка закачалась и закрутилась на месте. Нечисть перевалилась через борт и обессиленно упала на дно, в чешую и рыбьи потроха.

— Да помоги же, болван! — крикнул Хорхе.

— Сам прыгнул, сам и залазь, — Дьен потянул руку и ухватил друга за воротник. — Струсил, да?

— Сам ты трус! Выкинем тварь за борт! Подсоби мне!

— Я те выкину! — просипела женщина и открыла глаза. — Попить дайте! Что вылупились⁈ Баб не видели?

— Вроде не нечисть, — задумался Хорхе и почесал в затылке. — Плавников нет и хвоста.

— Сирена, — авторитетно отозвался Дьен. — Щас заворожит и утопит.

— Да сдались вы мне сто раз, параноики хреновы, — утопленница откашлялась и села. — Воды найдется попить?

— Водка есть, — ответил Хорхе.

— Давай! — обрадовалась сирена. — Самое то после купания!

— Дурак ты, Дьен, видишь, баба это! Нешто нечисть водку будет пить!

Нечисть глотнула водки, крякнула, отерла губы и спросила, далеко ли Милограс. Ее начала бить крупная дрожь и Хорхе поделился брезентовым плащом.

Услышала я о настоящем чуде: подводной реке Бишаланга, вытекающей из карстовых пещер возле Милограса и несущейся по глубокому каналу прямо под волнами морского залива. Река пресная, с сильным и быстрым течением. Узнали о ней случайно, на каком-то из кораблей пропали запасы воды, зацвели на жаре. Матросы решили зачерпнуть морской. Вынули черпак, а вода оказалась пресной! Только фляги надо закидывать метра на два в глубину, а лучше три. Это уже позже определили опытным путем.

Поэтому рыба тут водится самая разнообразная, редкая, какой на всем побережье больше не сыскать. Но рыбалка тут опасная из-за ветра, туманов и диких хищных тварей. Нападают на рыбаков зубастые пятифутовые барракуды, впрыгивая в лодки. Хвостоколы норовят ударить ядовитым шипом. Спинороги могут прокусить руку зазевавшегося рыбака. Мясо спинорога ядовито[1], поэтому их никто не ловит, разве что по ошибке. Поел свежей рыбки и будешь болеть несколько дней, а то и помрешь. Подкарауливают сомы и змееголовы, прячась в зарослях водорослей. Зато акул тут нет. Не нравится им такая слабосоленая вода. Я прямо облегчение испытала, услышав про это.

Суеверные рыбаки расспросили, что со мной приключилось и прониклись искренним сочувствием. И предложили переночевать в их деревушке, а уж на рассвете направиться в Милограс. Ветер будет попутный, и прилив поможет, там к обеду будем.

Сейчас смысла нет грести. Надо обогреться и поесть. Водку мы распили на троих, и я глотала ее, как воду, без малейшего признака опьянения. Вот ни в одном глазу! Пьяненькие рыбаки торопились меня познакомить с местным фольклором.

Подводная река — это путь в иной мир, его охраняют существа с рыбьими головами, а на дне имеется подводный город, где живут рыболюди и морские гномы, добывающие золото на дне. Там же дворец злобной морской владычицы, которая приказывает заманивать и похищать рыбаков, чтоб об них улучшать демографию, ибо морских дев много, а морских мужиков никто никогда не видал. Кто хорошо старался и угодил морским девам, тот возвращается на сушу, одаренный жемчугом и морским золотом. А кто плохо себя проявил, станет обедом и больше не вернется.

Я подумала, что наоборот, хороших производителей надо себе оставлять, а плохих выгонять, но не стала делиться этой мыслью с рыбаками. Зачем обижать отзывчивых людей?

Мне нагрели воды, чтоб смыть с себя соль и каких-то мелких, то ли водорослей, то ли рачков, застрявших в волосах. Выдали просторную ночнушку, и я провалилась в сон, закутавшись в пропахшее рыбой одеяло.

На рассвете меня разбудили. Все тело противно ломило, из носа текло. Все-таки простыла. Как некстати!

Меня напоили горячим чаем и усадили лодку. Я с большим недоверием смотрела на плотный молочный туман, лежащий на воде толстым одеялом. Как в таком ориентироваться? Хорхе зажег фонарь, но от него было мало проку, в трех шагах он превращался в размытое пятно.

— Не волнуйся, мы тут море знаем, как свой член, — порадовал меня Дьен, опуская руку в воду.

В тумане мы плыли довольно долго и это были крайне неприятные часы. Какие-то странные шорохи, стуки, отдаленные отголоски разговоров. Не удивительно, что тут существует столько легенд! Со страха чего только не придумаешь.

Солнце вскарабкалось повыше и начало припекать, туман рассеялся, стало значительно веселее. Проворные рыбешки выпрыгивали, резвясь, перелетали через лодку, разбрызгивая дождем воду.

— Уже близко, — обрадовал меня Дьен.

— О семье переживаю, они же с ума сходят, — тихо ответила я.

— Зато скоро с ума сойдут от радости! — ободрил Хорхе. — Тот скалистый мыс видишь? До него пара часов, а за ним уже бухта Грас.

— Что у них, гулянье, что ли? — поразился Дьен обилию лодок. — Не протолкнуться!

— Это, наверное, меня ищут, — оживилась я и встала в лодке, чтоб лучше видеть. Все-таки не каждый день весь город выходит в море на твои поиски. Яхты, лодки, шлюпы и шлюпки, промысловые, вспомогательные, военные и торговые суда рыскали по всему заливу. У меня даже глаза защипало.

Рыбаки налегли на весла.

Я уже видела шпиль ратуши и различала отдельные здания.

— Ох, и веселье сейчас начнется! — Хорхе любовно погладил жестяную дудку и издал сигнал.

Сиплый противный звук перекрыл крики чаек.

— Я вам свисток подарю, более благозвучный, — пообещала, вытирая слезы радости.

— Щас залюбят, как бы лодку не потопили, — озабоченно пробормотал Дьен.

А вся армада ка-ак двинулась в нашу сторону! Люди кричали, подпрыгивали и махали флажками. Я опустилась на скамью (банку, по-морскому) и заплакала. Все силы из меня будто разом вышли.

— Чувствую себя королем на параде! — Хорхе смеялся и махал рукой подплывающим спасателям.

На маяке вывесили длинный флаг. Наверное, и световые сигналы подавали, я же в них не разбираюсь. Бухнул колокол на канцелярии начальника порта.

— Нашли! Нашлась, живая! — крики неслись по набережной.

— Марин, а ты кто? — вдруг спросил Хорхе. — Часом, не королева? Они же сейчас причал обрушат в воду!

— Княгиня, — всхлипнула я.

Дьен восхищенно издал затейливый боцманский загиб.

— Ты мне это потом повторишь, запишу, — попросила я.

— Да мне ж никто не поверит, что я с княгиней водку пил! — хлопнул картузом о борт Хорхе.

Нашу лодку взяли на буксир, от гвалта уши закладывало.

Бахнуло так, что я чуть в воду не свалилась, а военный корвет окутался дымками выстреливших пушек.

Мне что-то кричали, но я не понимала ни слова, выискивая знакомые фигурки среди встречающих.

— Мама! — Прорезался крик. На плече совершенно белого Морвана сидела Люси. Криса поднял на руки какой-то здоровяк.

Одна, две, три ступеньки… дальше мне идти не дали, подхватили на руки и понесли в родственные объятия.

Хорхе и Дьена хлопали по плечам, жали руки, и без труда завлекли в ближайшую таверну, куда сразу же набилась прорва любопытных.

— Что за шум в порту? — недовольно осведомился градоначальник, поднимая глаза от бумаг.

— Вчера к Столбам пират причалил, Кровавый Корсар, Эмилио Сумтот, — пояснил секретарь.

— Знаю, — нетерпеливо сказал начальник. — Веревка по нему давно плачет.

— Уже нет, — с гордостью сообщил подчиненный. — Повесили голубчика!

— Да ну?

— Изволите ли видеть, вчера княгиня Токка пошла с детьми на мыс…

— Делать дуре нечего, — буркнул мэр. — Всех убили? Есть, что хоронить?

— Дети удрали, а княгиня в воду прыгнула. Великая Бишаланга унесла ее в море, она же не знала, что там опасные воды. Дети подняли тревогу, два корвета бросились к мысу, заблокировали корсара, а фрегат «Русалка» расстрелял пирата в упор. Всех повесили.

— Отлично, — расцвел градоначальник. — Пиши приказ. Командам награды, капитану «Русалки» премию, семье княгини соболезнования. Пожалостливей там напиши про скорбь утраты и все такое.

— Не нужно, княгиня выжила. Рыбаки подобрали. — Секретарь собрал бумаги и выпрямился, ожидая указаний.

— Вот везучая кукла! — Выругался мэр. — Ну, раз княгиня, придется бал дать в ее честь.

— Она не желает светскую жизнь вести. Пока ни одного приглашения не приняла, только к баронессе Руббен в оранжерею ходила.

— Придется ехать к ней, — вздохнул мэр. — А она точно княгиня? Не самозванка?

— Точно, — кивнул секретарь. — Князь Токка в Курепсе, а она с ним в конфронтации. Болтают о разводе, но какая дура от титула откажется? Уехала к нам, сняла дом. Гильдия артефакторов на нее жалобы пишет. Биржу разнесла. Вроде народной героини стала, толпа радуется ее спасению.

— Черти ее принесли, — проворчал градоначальник.

[1] Сигуатоксин — природный яд, бесцветный, безвкусный, вызывающий токсическое пищевое отравление рыбой, которая питается водорослями рода Gambierdiscus. Не разрушается при нагревании и замораживании, не разрушается соляной кислотой желудка. Токсин накапливается в мышцах крупных хищных рыб, чем крупнее рыба, тем опаснее ее есть. Лечение симптоматическое, противоядия нет.