Запретная месть (ЛП)

ГЛАВА 13. ЕЛЕНА

Больничная палата стерильно-белая и гнетуще тихая, если не считать размеренного писка мониторов. Я закрыла глаза, но видела лишь этот белый порошок, оседающий на коже, словно воплощение самой смерти.

Последние три часа прокручивались в голове, как ночной кошмар. Порошок облаком вырывается наружу, покрывая руки, одежду, зависая в воздухе. Записка плавно падает на пол. Руки трясутся так сильно, что я едва набираю 911.

— Пожалуйста, — умоляла я оператора срывающимся голосом. — Я беременна. Повсюду белый порошок.

То, что последовало дальше, напоминало сцену из фильма-катастрофы. Спасатели наводнили мой дом за считанные минуты. Визг сирен, вспышки мигалок, превратившие Пятую авеню в карнавал красного и синего. Люди в костюмах химзащиты материализовались в моем коридоре, как астронавты; их голоса звучали глухо из-за защитных масок, когда они приказали мне не двигаться и ничего не трогать.

— Постарайтесь не стряхивать порошок, — инструктировал один, пока другой делал снимки. — Держите руки подальше от лица. Дышите спокойно.

Дышите спокойно. Ага. С потенциально смертельным порошком на коже и ребенком, которого нужно защитить.

Лицо швейцара Джеймса было белым, как мел, когда эвакуировали здание.

— Мисс Сантьяго… — начал он, но фигуры в костюмах химзащиты оттеснили его.

Я наблюдала, как торопливо выводят моих соседей: менеджера хедж-фонда из квартиры 12B всё еще в шелковой пижаме, светскую вдову из 9A, которая прижимала к груди шпица.

Все они смотрели на меня так, словно я уже мертва.

Поездка в скорой прошла как в тумане из ужаса и клинических вопросов. Парамедики в защитном снаряжении спрашивали о моей истории болезни, беременности, симптомах.

— Какой срок? — спросила одна; её глаза за маской были добрыми.

— Десять недель, — прошептала я, наконец дав волю слезам. — Мой ребенок… он?.. — Я не смогла закончить вопрос.

Теперь, спустя часы, этот страх неустанно сжимал когтями горло. Если это сибирская язва, что будет с ребенком? Врачи осторожно говорили о «мониторинге ситуации» и «профилактических антибиотиках», но я видела тревогу в их глазах, когда они смотрели в мою карту.

— Есть кто-то, кому мы должны позвонить? Семья? — спросила медсестра.

Лицо Марио тут же вспыхнуло в сознании. Рука дернулась к телефону, но я остановила себя. Я не могу позвонить ему. Явно не сейчас, когда угрозы О'Коннора висят над его головой. Если он сорвется в Нью-Йорк, Маттео узнает уже через несколько часов. У ДеЛука глаза повсюду — в больницах, полицейских участках, даже в службе спасения.

Один звонок может стоить ему жизни.

— Мисс Сантьяго? — мягко напомнила медсестра. — Возможно, миссис ДеЛука? Она указана как ваш контакт на случай экстренной ситуации.

Горло перехватило. Белла примчится немедленно, бросив всё. Но она привезет с собой ярость Маттео, а затем последуют вопросы — о конверте, о записке с упоминанием Софии.

Вопросы, на которые я не готова отвечать. Вопросы, которые могут убить нас всех.

Что до моей биологической семьи… Я вычеркнула их из жизни много лет назад. Они мертвы для меня, как и я для них. Предложение медсестры связаться с ними едва не вызвало у меня истерический смех. Они бы всё равно не приехали.

— Нет, — выдавила я. — Некому звонить.

Ложь была горькой на вкус, но она безопаснее правды. Безопаснее, чем признать, что я ношу ребенка Энтони Калабрезе, пока сплю с его врагом. Безопаснее, чем объяснять, почему вообще кто-то захотел прислать мне сибирскую язву.

Во взгляде медсестры читалась жалость, когда она пометила в карте: «Нет контактов семьи». Если бы она только знала, что моя настоящая семья слишком опасна, чтобы впутывать её в это. Что люди, которых я люблю больше всего, — те, кого я должна защитить, держась от них подальше.

Рука скользнула к животу. Где-то внутри меня рос ребенок — ребенок, который, возможно, уже был в опасности из-за моего выбора, моих игр, моей лжи. Слезы покатились по щекам прежде, чем я успела их остановить.

Впервые с тех пор, как я начала эту опасную игру, я почувствовала себя по-настоящему одинокой.

Мое одиночество продлилось ровно двадцать восемь минут, пока Белла не ворвалась в дверь, как ангел мщения; высокая фигура Маттео заполнила пространство позади неё. Сердце ухнуло вниз.

Разумеется, врачебная тайна ничего не значит, когда твоя лучшая подруга замужем за одним из самых влиятельных людей Нью-Йорка.

— Елена! — Белла бросилась вперед, бледная от волнения. — Почему ты не позвонила? Ты в порядке? Результаты анализов уже…

— Не надо.

Приказ Маттео остановил её в дюймах от моей кровати. Его холодные, расчетливые глаза не отрывались от моего лица.

— Отойди, piccola. Мы пока не знаем, сибирская язва это или нет.

— Я чувствую себя нормально, — быстро сказала я, ненавидя то, как дрожит мой голос. — Никаких симптомов. Наверняка это пустяк…

— Симптомы сибирской язвы могут проявиться через несколько дней, — ледяным тоном заметил Маттео. — Иногда недель.

Белла заломила руки и чувство вины скрутило мой желудок.

— Врачи делают анализы, — сказала я ей. — Но правда, я в порядке.

— Что я хочу знать, — перебил Маттео, подходя к изножью кровати, — так это почему кто-то решил атаковать лучшую подругу моей жены биологическим оружием.

Вопрос повис в воздухе тяжелым грузом. Я заставила себя встретить его взгляд.

— Я не знаю.

— Не знаешь? — Его улыбка не коснулась глаз. — Тогда, возможно, ты объяснишь, как они прошли охрану твоего дома. Или почему ты не позвонила нам сразу же, как попала в больницу.

— Я не хотела никого волновать…

— Чушь собачья. — Слова хлестнули, как кнут. — Ты что-то скрываешь, Елена. Вопрос лишь в том, что именно.

— Маттео, — предостерегла Белла, но он продолжил.

— Сначала эти исчезновения. Потом пропущенные звонки. Теперь это? — Он наклонился вперед, вцепившись в спинку кровати. — Какую игру ты затеяла?

Сердце колотилось так громко, что я была уверена: он слышит каждый удар.

— Ни в какую, — выдавила я. — Я просто… испугалась.

— Елена, — голос Беллы был мягким, обиженным. — Мы семья. Ты должна была позвонить нам.

Семья. Слово ощущалось как нож, прокручиваемый в груди. Если бы они знали о Марио, о ребенке, обо всей моей лжи…

— Прости, — прошептала я и хотя бы это не было ложью. — Я плохо соображала.

Маттео долго изучал меня взглядом.

— Антонио, — позвал он, и его капо материализовался в дверях. — Приведи охрану. Никто не входит и не выходит без моего разрешения.

— В этом нет необходимости… — начала я; паника подступила к горлу.

— Это было не предложение. — Тон Маттео не терпел возражений. — Кто-то нацелился на тебя, а значит, и на мою семью. Пока мы не узнаем почему, ты никуда от нас не уйдешь.

Слова прозвучали как приговор. Или смертная казнь, если Марио попытается пробраться ко мне сейчас.

Врач вернулся через несколько часов с результатами, от которых колени подогнулись от облегчения. Не сибирская язва — просто сахарная пудра, смешанная с меловой пылью. Тактика запугивания, а не убийство. Я едва не расплакалась.

— Проконсультируйтесь с вашим лечащим врачом, — сказал он, старательно не упоминая о беременности. — Но вы можете отправляться домой.

— Она поедет с нами, — плавно вмешался Маттео. — Для наблюдения и безопасности.

— Черта с два я поеду, — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. — Я еду к себе домой.

Выражением лица Маттео можно было резать стекло.

— Это была не просьба, Елена.

— А это не было согласием, Маттео, — холодно ответила я.

Доктор переводил взгляд с одного на другого, явно чувствуя нарастающее напряжение.

— Я… просто подготовлю бумаги на выписку. — Он практически сбежал из палаты. Трус.

Стук в дверь прервал наше противостояние. Появился один из людей Маттео с мрачным лицом.

— Босс, здесь девушка. Утверждает, что она кузина мисс Сантьяго.

Кузина? Сердце пропустило удар. Я единственный ребенок, моя мать была единственным ребенком, а с родней отца мы никогда не виделись…

В палату ворвалась девчонка — буйные каштановые кудри и огромные глаза лани. Ей было не больше девятнадцати; рваные джинсы, укороченная толстовка NYU. Прежде чем кто-то успел остановить её, она уже была у моей кровати.

— О боже, Елена! — Слова вылетели потоком слез и облегчения. — Мы так волновались! Из больницы позвонили маме, и она совершенно с ума сошла, сказала, что мы должны забрать тебя домой немедленно. Почему ты не позвонила нам?

Я смотрела на её лицо — в форме сердечка, искреннее; эти большие карие глаза безмолвно умоляли подыграть. Что-то в её выражении заставило меня довериться ей, хотя я не могла сказать почему.

— Дженна, — выдавила я, хотя была уверена, что это не её имя, но знала, что так зовут дальнюю кузину. — Передай маме, что я в порядке. Правда.

— Я думала, у тебя нет семьи, — медленно произнесла Белла; в голосе звучало явное замешательство.

«Дженна» повернулась, встречая пристальный взгляд Маттео.

— Моя мама — сестра её отца, — гладко ответила она. — Мы потеряли связь после смерти дяди Ричарда, но…

— Удобный момент, — перебил Маттео, сузив глаза. — Чтобы объявиться именно сейчас.

— Не удобный, — парировала она, не моргнув глазом. — Семья. — Она достала водительские права, выглядевшие совершенно настоящими; имя Дженна Сантьяго четко читалось под фото.

Что-то в её самообладании, в осторожных ответах… эта девчонка была не так проста. Но сейчас она может стать моим единственным шансом избежать крепости Маттео.

— Елена едет ко мне, — объявила Дженна, собирая мои вещи.

— Исключено. — Голос Маттео был строгим. — Она едет в особняк, где мы сможем защитить её. Мы даже не проверили твою личность.

Дженна закатила глаза и повернулась ко мне.

— Кем этот хрен вообще себя возомнил?

Температура в комнате упала на десять градусов. Никто не разговаривал так с Маттео ДеЛука.

— Елена, — быстро вмешалась Белла, чувствуя накал. — Пожалуйста. С нами будет безопаснее, пока мы не выясним, кто пытался навредить тебе.

Но я приняла решение. В какую бы игру ни играла эта девчонка, это лучше, чем оказаться под колпаком у Маттео.

— Я поеду с кузиной.

Дженна торжествующе просияла. Боль, мелькнувшая на лице Беллы, заставила меня возненавидеть себя, но отступать было поздно.

— Никто не выйдет отсюда, пока мы не подтвердим её личность. — Тон Маттео не терпел возражений.

— Мне подходит. — Дженна плюхнулась на стул, скрестив лодыжки с преувеличенным терпением. — Я никуда не тороплюсь.

Людям Маттео потребовалось меньше часа, чтобы подтвердить, что Дженна Сантьяго существует и, по-видимому, действительно приходится мне родней через сестру отца. Я сохраняла на лице маску безразличия при этой новости.

— Наконец-то, — вздохнула Дженна. — Мы можем идти?

Процесс выписки, казалось, тянулся вечность. Прежде чем я успела сбежать, Белла осторожно обняла меня.

— Позвони мне, хорошо? Обещаешь?

— Обещаю, — прошептала я; ложь отдавала пеплом на языке.

Маттео перехватил мою руку, когда я проходила мимо.

— В какую бы игру ты ни играла, — тихо сказал он; синие глаза были холодны, — помни, что моя жена считает тебя семьей. Если с ней что-то случится из-за твоего… выбора — я тебя из-под земли достану.

Я твердо встретила его взгляд.

— Я бы никогда не навредила Белле.

— Нет? — Его улыбка была жестокой. — Ты уже это делаешь.

Слова вонзились ножом в грудь, но я сохранила лицо бесстрастным, холодным. Профессиональным. Я вырвала руку из его хватки и ушла, отказываясь демонстрировать насколько глубоко он меня ранил.

Уличный воздух ударил в лицо, отчего глаза заслезились. По крайней мере, так я сказала себе, смаргивая слезы. Гладкий черный внедорожник урчал у бордюра; его темные тонированные окна отражали резкий флуоресцентный свет больницы. За рулем сидел широкоплечий мужчина в тактическом снаряжении; его глаза постоянно сканировали окрестности сквозь зеркальные очки.

Дженна — или кто бы она ни была — рухнула на кожаное сиденье рядом со мной с драматичным вздохом.

— Увози нас, Маноло, — сказала она, и машина слегка дернулась, отъезжая от больницы.

Роль невинной, жизнерадостной кузины испарилась, когда она достала телефон; пальцы запорхали по экрану с яростью.

Трансформация была пугающей.

— Кончай этот цирк. — Мое терпение лопнуло, как сухая ветка. — Кто ты такая и почему только что рисковала жизнью, соврав Маттео ДеЛука в лицо?

Она подмигнула; невинные глаза лани вдруг наполнились холодом.

— София Ренальди. Марио ДеЛука прислал меня доставить тебя на конспиративную квартиру в Трайбеке.

Сердце остановилось.

— Марио…

— Мой брат Марко — один из его ближайших друзей. — Она ухмыльнулась, выглядя довольной собой. — Неплохо сыграла, да? Хотя я думала, что мудак ДеЛука меня выпотрошит за то, что я закатила глаза.