Запретная месть (ЛП)

ГЛАВА 1. ЕЛЕНА

Звон бокалов с шампанским звучит словно тревожный набат, пока я осматриваю праздник в честь будущего ребенка Беллы с тщательно выбранной точки у французских дверей. Каждая деталь безупречна — от расписанного вручную итальянского печенья, выложенного изящными спиралями, до каскада белых роз, ниспадающих из хрустальных ваз.

Именно то, чего ждут от лучшего организатора мероприятий Нью-Йорка, работающего на криминальные семьи.

Спустя полгода после изгнания Марио, большой бальный зал особняка ДеЛука сияет роскошью и скрытым напряжением. Люстры дробят свет, отбрасывая блики на лица, хранящие больше секретов, чем радости.

Телефон жжет ладонь сквозь клатч, последнее сообщение от Марио все еще висит без ответа: “Рассказывай всё, юный стратег.”

Я поправляю слегка покосившуюся карточку рассадки — скорее по привычке, чем от необходимости. Всё должно выглядеть безупречно и под контролем. Как и я сама в идеально сидящем костюме от Шанель, с ухоженными руками, которые не дрожат лишь благодаря многолетней практике. Женщины вокруг щебечут о цветах для детской и дизайнерских ползунках; их голоса сливаются в симфонию наигранной утонченности, маскирующей холодный расчет.

Белла стоит в центре внимания, сияющая в кремовом шелковом платье для беременных. Одна рука покоится на заметно округлившемся животе, другая оживленно жестикулирует, пока она демонстрирует снимки УЗИ воркующим светским львицам.

Близнецы ДеЛука. Будущие наследники империи, построенной на крови и лжи.

— Они уже такие активные, — смеется Белла, и её счастье кажется искренним в комнате, полной искусственных эмоций. — Особенно мальчик — копия отца.

Это сравнение вызывает волну вежливого смеха. Эти женщины в дизайнерских нарядах, с тщательно приклеенными улыбками, прекрасно знают, на что способен Маттео ДеЛука. Они видели новости, слышали слухи.

И вот они здесь, восторгаются принадлежностями для беременных и притворяются, что это просто очередной светский раут.

Сам Маттео держится в стороне от толпы, словно тень-хранитель. Он сменил привычный черный костюм на темно-синий от Том Форд, пытаясь выглядеть мягче, приятнее.

Скорее как будущий отец, чем как один из самых опасных людей Нью-Йорка.

Но я вижу, как его глаза постоянно сканируют пространство в поисках угрозы, пока он пытается казаться расслабленным. Как рука время от времени касается того места, где обычно висит кобура.

Его взгляд ловит мой и задерживается на мгновение дольше положенного; серо-голубые глаза просвечивают меня насквозь. Он фиксирует каждое движение, выискивая признаки предательства. Знаки того, что лучшая подруга жены не так преданна, как кажется.

Конечно, он прав. Последние полгода я сливаю информацию его изгнанному брату, ведя настолько опасную игру, что прежние интриги кажутся смехотворными.

Телефон снова вибрирует. Еще одно сообщение от Марио: «Произошла ротация охраны. Почему?»

Я не отвечаю. Марио знает, что не стоит ждать мгновенной реакции во время таких мероприятий. Вместо этого я с привычной легкостью скольжу взглядом по толпе, отмечая, какие Семьи сблизились с ДеЛука после изгнания брата. Кто за кем наблюдает.

Чьи союзы могут дать трещину под напускным миром.

— Елена! — голос Беллы прерывает мои наблюдения. — Иди посмотри последние снимки УЗИ. Глянь, какие четкие профили!

Я направляюсь к ней, принимая воздушные поцелуи и отбиваясь от вопросов о том, когда же я наконец остепенюсь и найду «того самого».

Если бы они только знали.

Ирония сватовства почти вызывает у меня улыбку.

— Они прекрасны, — говорю я, изучая зернистые снимки. И они действительно таковы, по-своему. Две крошечные жизни, которые понятия не имеют, что рождаются в мире красивых фасадов и смертоносных схем. — Вы уже выбрали имена?

Карие глаза Беллы загорелись.

— Мы думаем назвать мальчика Джованни, в честь папы. — Голос слегка дрогнул на имени отца; рана все еще свежа, хотя прошел почти год со дня его смерти. — А девочку — Арианна.

— Прекрасный выбор, — бормочу я, игнорируя тяжесть взгляда Маттео с другого конца комнаты. Он следит за нашим общением, словно ястреб, вероятно, гадая, не выдам ли я себя внезапно как предательница, которой и являюсь.

Но я училась у лучших. Марио научил меня носить маски, настолько убедительные, что порой я сама забываю о них. Научил превращать положение незаметного организатора в преимущество.

В конце концов, кто обращает внимание на женщину, поправляющую цветы и координирующую официантов? Кто остановится выдавать секретную информацию при той, кого считают лишь декорацией?

— Ты превзошла саму себя, — говорит Белла, сжимая мне руку. От её доверия заболело в груди. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

Сжимаю ладонь в ответ, подавляя рвущееся наружу чувство вины.

— Для чего же еще нужны лучшие друзья?

Клатч снова вибрирует. Мне не нужно смотреть: это опять Марио. Вероятно, он жаждет подробностей об усилении охраны, о Семьях, о малейших сдвигах в расстановке власти, которая знаменует этот праздник.

Это не просто торжество — это демонстрация силы, заявление о несокрушимости семьи ДеЛука даже после скандала с Марио.

Я отлучаюсь проверить персонал на кухне, пользуясь моментом одиночества, чтобы быстро набрать сообщение: «Охрана усилена из-за активности Калабрезе в Бруклине. Подробности позже».

Ответ приходит мгновенно: «Осторожнее, юный стратег. Ты играешь с огнем».

Едва сдержала смех. Будто я сама этого не знаю. Яркое воспоминание о нашей первой встрече накрывает меня, будто это случилось вчера, а не полгода назад.

Засидевшись допоздна в офисе, я улаживала детали благотворительного гала-вечера. Того самого вида мероприятий, где кровавые деньги отмывают через тихие аукционы и тосты с шампанским. Коридор тонул во мраке, разбавленном лишь мягким светом из моего кабинета, и я помню, как подумала, что лучше вызвать водителя, чем идти на парковку одной.

И тут я увидела его — Марио ДеЛука выступил из тени, словно падший ангел в безупречно сшитом костюме. Конечно, я узнала его сразу, хотя и солгала Белле, что мы незнакомы.

Все знали об изгнанном брате Маттео, том самом ДеЛука, что предпочел месть верности. Но фотографии не передавали всего. Они не могли передать опасную грацию его движений или то, как пронизывал его взгляд.

— Работаешь допоздна, юный стратег? — Его голос был словно дым и шелк, ничего общего со сдержанным тоном Маттео. Он подошел ближе и я уловила аромат дорогого парфюма, смешанного с чем-то более темным. — Всегда такая полезная и такая… незаметная.

Мне следовало прийти в ужас. Вызвать охрану, закричать или убежать. Вместо этого я почувствовала, как внутри пробуждается нечто — голодное и амбициозное, то, что я отчаянно пыталась в себе подавить.

— Что вам нужно? — спросила я, гордясь тем, что голос не дрогнул.

Его улыбка была самим воплощением греха.

— Вопрос в том… чего хочешь ты, Елена? Продолжать играть роль идеального организатора светских вечеров? Или показать им всем, на что ты на самом деле способна?

Он протянул руку, поправляя рукав моего жакета, который слегка задрался. Прикосновение было почти невесомым, но пронзило все тело электрическим разрядом.

— Я наблюдал за тобой, — продолжил он. — За тем, как ты собираешь секреты, словно другие — предметы искусства. Как замечаешь все, притворяясь, что не видишь ничего. Ты тратишь себя на них впустую.

— Я не понимаю, о чем вы.

Но я понимала. Разумеется, понимала.

— Неужели? — Он наклонился ближе, и я мельком заметила шрам на скуле — напоминание о том, что этот мужчина настолько же опасен, насколько притягателен. — Скажи мне, Елена… ты никогда не уставала от того, что тебя недооценивают? Что относятся как к части интерьера, в то время как ты умнее половины мужчин в залах?

Я промолчала, но, должно быть, что-то отразилось на лице, потому что его улыбка стала шире.

— Позволь мне показать, кем ты можешь стать на самом деле, — прошептал он. — Позволь научить тебя, как обратить их пренебрежение во власть.

Мне следовало отказать. Развернуться и уйти. Вместо этого я услышала свой вопрос:

— А вам какая от этого выгода?

— Умница, — похвалил он, и одобрение в его голосе не должно было так будоражить, но оно будоражило. — Я получу союзника, которого они никогда не заподозрят. А ты… ты станешь той, кем тебе всегда было суждено быть.

Он достал «одноразовый» телефон с уже забитым номером.

— Выбор за тобой, юный стратег. Оставаться в тени или… — Его взгляд скользнул по мне так, что кожу закололо, — …поиграть с огнем.

И я взяла телефон.

Теперь, полгода спустя, я увязла так глубоко, что с трудом могу вспомнить, каково это — быть той, другой Еленой. Той, что довольствовалась ролью невидимки. Той, что еще не познала вкус настоящей власти и наркотический трепет от одобрения Марио.

Праздник в самом разгаре — блестящий фасад нормальности. Движение у французских дверей привлекает внимание: Бьянка, восемнадцатилетняя дочь Маттео, скользит в комнату, словно тень в джинсах от Балмейн.

Она унаследовала яркую внешность Маттео — длинные темные волосы и пронзительные серо-голубые глаза — хотя они и не родные по крови.

Еще один секрет, который мне знать не положено, хотя Марио позаботился, чтобы истина о наследнице брата была мне известна.

Белла замечает падчерицу и лицо её озаряется.

— Бьянка! Я думала, ты сегодня в школе.

— И пропустить всё? — Улыбка Бьянки искренняя, хотя в позе всё ещё сквозит настороженность. — К тому же, я хотела увидеть снимки УЗИ моих братика и сестрички.

Слова слегка застревают у неё в горле, и я замечаю, как пальцы сильнее сжимают клатч от Гуччи.

Семь месяцев назад она была единственным ребенком, прочно занимая место наследницы Маттео. Теперь же ей предстоит стать старшей сестрой близнецов, в которых течет его родная кровь.

Нота едва уловимой семейной драмы, замечать которую я научилась молниеносно.

Белла, не замечая напряжения или предпочитая его игнорировать, нежно обнимает Бьянку.

— Иди посмотри, на новых снимках всё так четко видно. У мальчика уже профиль твоего отца.

Вижу, как взгляд Бьянки теплеет — так бывает всегда, стоит кому-то упомянуть с Маттео. Пусть их не связывает кровь, но их связывает любовь.

От этой картины внутренности скручивает чувство вины. Именно это я и предаю — эти крошечные, драгоценные моменты семейного единения, возможного вопреки непростому прошлому.

Я раздаю указания официантам, поправляю цветочные композиции и слежу за порядком, одновременно собирая сведения, способные разрушить всё это до тла.

Каждая улыбка, каждый разговор, каждая безупречно исполненная деталь одновременно истинна и фальшива — совсем как я сама.

Когда Белла снова ловит мой взгляд через весь зал, сияя дружелюбием и доверием, я заставляю себя улыбнуться в ответ, игнорируя подступающую к горлу вину. Пусть думают, что я просто умелый организатор, обеспечивающий идеальный вечер.

Пусть недооценивают меня, как и всегда.

В отличие от Марио.

Ведь именно в этом кроется настоящая опасность, не так ли? Не в самой игре, а в том, как Марио видит сквозь мою маску. В том, как он разглядел во мне нечто в ту первую ночь — что-то голодное, амбициозное и уставшее довольствоваться малым.

Нечто, заставившее его прошептать: «Ты тратишь себя впустую, юный стратег. Позволь показать, кем ты можешь стать».

Я проверяю телефон, прежде чем вернуться к гостям. От его последнего сообщения пульс учащается: «Уже скучаешь по мне?»

Сильнее, чем следовало бы. Сильнее, что опасно для нас обоих.

Но сейчас не время для этих мыслей. У меня на повестке праздник, сбор информации и предательство лучшей подруги.

Обычный рабочий день лучшего организатора мероприятий для криминальной элиты Нью-Йорка.

Разглаживая костюм, проверяю помаду и возвращаюсь в центр внимания. Бокалы с шампанским продолжают свой порочный звон, но я научилась танцевать под куда более мрачную музыку.