Запретная месть (ЛП)

ГЛАВА 16. МАРИО

Что-ж, блядь.

Я должен был догадаться, что Калабрезе выкинет нечто подобное, особенно после тех сообщений, что он прислал Елене. От воспоминаний о его угрозах всё ещё кипела кровь. Но у меня было полно и собственных проблем, прожигающих дыру в кармане, — телефон разрывался от сообщений Данте всё утро:

«О'Коннор слетел с катушек. Говорит, пристрелит тебя как предателя.»

«Босс, это на тебя не похоже.»

«Что, черт возьми, происходит?»

«Он поднимает старые связи. Ирландцы мобилизуются.»

Даже Шиван успела вставить свои пять копеек: «Бегаешь за беременной девчонкой? Как низко пали сильные мира сего».

Но я умудрился забыть обо всех угрозах О'Коннора в тот момент, когда на экране появился этот ребенок. Её сердцебиение заполнило комнату, как музыка, и что-то в моей груди сжалось, став на два размера больше. Этот крошечный профиль, ручки, похожие на крылья бабочки… Блядь, неужели это то, что почувствовал Маттео, когда впервые увидел Бьянку? Когда решил признать ребенка другого мужчины своим?

Доктор распечатал те снимки и Елена спрятала их в клатч. Каждая клеточка моего тела хотела выхватить один, чтобы забрать фото этого совершенства себе.

Но уроки Джузеппе были выжжены у меня на подкорке: никогда не показывай слабость, никогда не раскрывай того, что тебе дорого. Я не мог позволить Елене увидеть, как сильно зацепила меня эта крошечная жизнь.

Но она каким-то образом поняла. Чертовски точно поняла, о чем я думал, когда сунула фото в мой нагрудный карман, прижав ладонь к моему сердцу, словно могла нащупать каждую трещину в моих тщательно выстроенных стенах. Гребаная Елена.

Но прямо сейчас у меня проблемы посерьезнее. Например, откуда, мать его, Энтони Калабрезе узнал, что Елена будет в этой якобы секретной клинике. Наемный охранник, притворившийся, что читает Валл Стрит Джорнал, вскочил на ноги; рука потянулась к оружию. Я закатил глаза.

Этот дилетант обоссался бы, если бы ему реально пришлось столкнуться с людьми Калабрезе.

Я написал своей охране, попутно извлекая арсенал: Глок 19 из наплечной кобуры, Зиг Зауэр с лодыжки, керамическое лезвие из-под галстука. Каждое оружие — мой покой, места для них — уроки Джузеппе. Экран телефона высветил разведданные:

Четверо у южного входа.

Двое на лестнице Б.

Трое перекрывают гараж.

Снайпер на крыше здания напротив — северо-восточный угол.

Еще двое подходят с запада.

Мозг уже продумывал следующие шаги. Стеклянные стены клиники оказались одновременно преимуществом и слабостью — отличный обзор, но не укрытие. Нам нужно отвлечение, что-то, что перетянет внимание снайпера.

— Дамы, — позвал я персонал на ресепшене, стараясь говорить мягко. Незачем пугать их ещё больше. — Вам лучше пойти в безопасное место и переждать.

Они бросились врассыпную; каблуки застучали по мрамору. Умные девочки.

Я повернулся к Елене, ожидая увидеть страх, может быть, панику. Вместо этого она наблюдала за всем с холодным расчетом; её голубые глаза фиксировали каждую деталь. Это была уже не та женщина, которая дрожала, когда Джонни Калабрезе взял её в заложники. Та Елена застыла бы на месте.

Эта, вероятно, уже считала выходы и выискивала оружие.

— Расклад такой, — объяснил я, проверяя магазин. — Моя команда устраивает зону поражения в гараже. Мы воспользуемся служебным лифтом — главные они будут пасти. Машина ждет в подземном туннеле, который соединяется с соседним зданием.

— А снайпер? — спросила она.

Черт, как же мне нравилось, что она уловила эту деталь.

— У него будет очень плохой день. Будет грязно. Люди умрут. — Я встретился с ней взглядом. — Как только мы выйдем отсюда вместе, пути назад не будет. Энтони узнает, что ты со мной. Слухи дойдут до Маттео через несколько часов.

Она заколебалась; рука скользнула к животу. На мгновение я подумал, что она выберет безопасный путь — вернется к Энтони, сыграет покорную любовницу. Но затем её губы изогнулись в ту самую улыбку, от которой меня срывает.

— Умоляю, — фыркнула она. — Будто я не сожгла мосты в тот момент, когда позволила тебе трахнуть меня в кабинете Энтони.

Сердце пропустило удар от того, как буднично она заявила, что выбрала меня. Телефон завибрировал: «На позиции. Ждем сигнала».

— Готова? — спросил я, предлагая ей запасной Глок.

Эти голубые глаза встретились с моими, острые как бритвы.

— Готова.

Я подал сигнал, и разверзся ад.

Моя охрана создала идеальное отвлечение — взрыв в восточном крыле заставил людей Калабрезе развернуться на шум. Внимание снайпера переключилось ровно настолько, чтобы мой контрснайпер снял его. Чистый выстрел, прямо через прицел. Где-то вдалеке звонко разлетелось стекло.

— Двигайся, — скомандовал я, держа Елену близко, пока мы двигались к служебному лифту. Двое людей Калабрезе появились в конце коридора — оба упали прежде, чем успели поднять оружие; мои выстрелы легли идеально между глаз. Мышечная память, которую вбил в меня Джузеппе, служила своей цели.

Елена не дрогнула, когда брызнула кровь. Она двигалась рядом со мной плавно и уверенно; Глок лежал в её руках с идеальным маникюром удивительно твёрдо. Когда еще один человек Энтони вырвался из боковой двери, она, не колеблясь, всадила ему две пули в грудь.

От кровавых брызг на лице она даже не моргнула.

— Сзади! — крикнула она и я развернулся, снимая того, кто пытался обойти нас с фланга. Но что-то привлекло мое внимание — он целился мне в ноги, а не в корпус. Как и остальные.

Они стреляли, чтобы обезвредить, а не убить.

Мы добрались до служебного лифта в тот момент, когда голос Данте затрещал в наушнике:

— Босс, они пытаются загнать вас в гараж.

Пазл сложился, пока мы спускались. Я замечал, как еще двое людей Энтони попытались схватить Елену, вместо того чтобы стрелять в неё. Они здесь не для того, чтобы нас убить — они здесь, чтобы разделить нас. Чтобы забрать её.

Ярость закипела внутри, горячая и знакомая. Никто не заберет то, что принадлежит мне.

Двери лифта открылись и предстал хаос. Мои люди создали зону поражения, как и планировалось, но команда Калабрезе была больше сосредоточена на том, чтобы добраться до Елены, чем на перестрелке. Один подобрался близко и схватил её за руку, — я отсек ему кисть керамическим лезвием.

— Планы меняются, — прорычал я в рацию. — Им нужна она. Строй Эхо.

Моя команда мгновенно перестроилась, создавая более плотное кольцо вокруг Елены, пока мы двигались к туннелю. Она снова проявила себя, подстрелив человека, пытавшегося прорвать наш периметр. Но они продолжали наступать, больше сосредоточенные на том, чтобы схватить её, чем остановить меня.

— Марио! — Её вскрик прозвучал как раз в тот момент, когда кто-то сумел обхватить её за талию.

Я не колебался — нож вошел в горло прежде, чем он успел оттащить её. Вид рук другого мужчины на ней заставил что-то дикое подняться в моей груди.

Мы были почти у туннеля, когда я услышал характерный трехтоновый радиосигнал — визитная карточка Маттео с тех пор, как мы были детьми. Я узнал бы этот звук где угодно — сам когда-то использовал его.

Гребаный Антонио, должно быть, позвонил ему. У этого старика глаза просто повсюду.

Просто, блядь, превосходно.

— Беги, — сказал я Елене, уже продумывая следующий шаг. — Машина через туннель, второй поворот налево. Вперед!

Её голубые глаза расширились от шока.

— Я не оставлю тебя…

— Доверься мне, — прорычал я, толкая её к одному из моих людей. — Я буду сразу за тобой.

Она заколебалась на мгновение, прежде чем кивнуть. Я смотрел, как она исчезает в туннеле, и повернулся лицом к надвигающейся буре. Пусть попробуют забрать её. Я потратил жизнь, будучи сыном ДеЛука, которого недооценивали.

Пора напомнить всем, почему это была ошибка.

В тот момент, когда Елена скрылась в туннеле, я позволил маске рухнуть. Тщательный контроль, сдержанность — всё это отлетело прочь. Наружу вырвалось существо, созданное «уроками» в подвале и жестокими наказаниями Джузеппе.

Зверь, который привлек внимание Шеймуса О'Коннора; который приставил пистолет к голове Бьянки и ничего не почувствовал.

Кровь пела в венах, пока я двигался. Двое людей Калабрезе упали, не успев и моргнуть; их шеи свернулись с механической точностью. Третий лишился глаз от моего лезвия. Я больше не старался убивать чисто — пусть страдают. Пусть принесут свои шрамы обратно Энтони как напоминание о том, что случается, если пытаешься забрать мое.

Люди Маттео хлынули с западного входа, но они забыли, на что я способен. Они знали Марио, проигравшего Маттео и отправившегося в изгнание. Они не знали эту мою версию — ту, которую на самом деле создал Джузеппе.

— Тебе не стоило возвращаться. — Голос Антонио прорезал хаос. Он возник из тени, как призрак моих прошлых грехов, двигаясь со смертельной грацией, несмотря на возраст. — Маттео знает, что ты в Нью-Йорке.

Я рассмеялся; звук вышел резким, как битое стекло.

— Пришел прикончить меня, старик?

— Таков приказ. — Он перенес вес тела, и я узнал стойку — в конце концов, он сам меня ей научил. — На этот раз без вариантов.

— Черта с два, — усмехнулся я, взводя курок.

Он двигался быстрее, чем должен мужчина его возраста; лезвие появилось буквально из ниоткуда. Я парировал; мышечная память тысячи тренировок явила ответ. Но он хитрее, чем многие думают. Лезвие было лишь обманным маневром — настоящая атака пришла слева, удар, который раздробил бы мне горло, если бы я не предвидел его.

— Ты всегда упускал из вида левую сторону, — прорычал он, выдавая преимущество.

— А ты всегда был слишком уверен в своих манёврах.

Я всадил колено ему в солнечное сплетение, добавив удар локтем в висок. Но старый ублюдок увернулся, вскочив уже с пистолетом в руке.

Вокруг нас мои люди схлестнулись с солдатами Калабрезе и ДеЛука. Гараж отзывался эхом выстрелов и хрустом костей. Бетон под ногами стал скользким от крови.

— Маттео должен был прикончить тебя после того, что ты сделал с Бьянкой, — прорычал Антонио, кружа вокруг меня, как хищник. — Или после того, как ты попытался убить донну.

— Маттео должен был разглядеть во мне то, кем я являюсь на самом деле. — Я повторял его движения, ожидая того самого подергивания в левом плече, которое всегда предшествовало его любимой комбинации. — Сына, которого на самом деле Джузеппе хотел.

Слова попали в цель. Плечо Антонио дернулось и я ринулся, огибая его удар, как вода. Мое лезвие нашло нервный узел в его руке — не смертельный удар, но такой болезненный, что это поставило его на колени.

— Вставай, — прорычал я, отшвыривая его пистолет ногой. — Ты передашь послание моему брату.

Я наклонился к уху Антонио.

— Скажи, что если я ему нужен, он может прийти сам. И скажи ему, что если кто-нибудь — Калабрезе, ДеЛука или гребаный О'Коннор — попытается снова забрать у меня Елену, я сожгу этот город дотла.

Визг шин возвестил о прибытии моего транспорта. Бронированный Мерседес затормозил юзом; дверь распахнулась. Я нырнул внутрь в тот момент, когда пули застучали по боковым панелям; металл поглотил удары, которые превратили бы меня в швейцарский сыр.

Руки Елены схватили меня мгновенно, втягивая внутрь.

— Ты ранен? — тревожно спросила она.

— Вези нас в дом в Клинтоне, — приказал я Винсенту, водителю, игнорируя её вопрос и осматривая её на предмет ранений. — Живо.

— Еще одна квартира? — прозвучало почти впечатлённо. — Сколько их у тебя?

— Дорогая, у меня домов больше, чем у тебя туфель. — Я подмигнул, но тут голос Винсента раздался с водительского сиденья.

— У нас хвост.

Я развернулся в кресле. Три черных Эскалейда вылетели из-за угла позади нас — машины Калабрезе, судя по тому, в каком порядке они шли.

— Твою мать.

Глаза Елены расширились, когда паутина трещин покрыла заднее стекло от пуль. Та прохладная маска, которую она носила всё утро, наконец дала трещину.

— Марио…

— Держись! — я вцепился в Глок, когда Винсент резко выкрутил руль вправо, подрезав грузовик доставки и вылетев на встречную полосу. Загудели клаксоны; он лавировал между машинами на такой скорости, что у любого профессионального гонщика душа бы ушла в пятки. Пуля пробила заднее стекло.

Я, не раздумывая, прижал Елену к сиденью.

— Не поднимайся!

Затем я рванул на себя ручку, опуская стекло, и наполовину высунулся из окна. Ветер ударил в лицо, словно кулаком, пока я прицеливался. Первый выстрел пробил переднюю шину ведущего Эскалейда. Машину занесло, и второму внедорожнику пришлось резко вильнуть, чтобы избежать столкновения.

Лобовое стекло третьей машины разлетелось вдребезги — я всадил в него две пули.

— Марио! — вскрикнула Елена, и я нырнул обратно в салон как раз в тот момент, когда мы вошли в поворот лишь на двух колесах. Заревел гудок автобуса — Винсент пересек сразу четыре полосы.

— Ты в порядке? — я снова осмотрел Елену. Она стала бледной, как смерть, под кровавыми брызгами на лице.

— Бывало и лучше, — выдавила она сквозь стиснутые зубы.

— Водит он еще хуже, чем меняется твое настроение, — я коротко хохотнул, но свет фар в зеркале заднего вида заставил меня умолкнуть. К погоне присоединились еще две машины.

— Винсент!

— Работаю, босс! — Он выполнил такой крутой вираж, что мне пришлось упереться руками в потолок. — Но у нас проблема.

— Кроме очевидной? — хмуро уточнил я.

— Нас прижимают к мосту, — его голос стал мрачным. — А там явно будут люди Маттео.

— Твою мать. — Я выхватил сумочку Елены и, игнорируя протесты, выудил её Айфон. Не колеблясь ни секунды, я швырнул его в окно.

— Ты с ума сошел? — взвизгнула она; ветер растрепал её золотистые волосы по лицу. — Это был мой…

— Они отслеживают твой GPS, — отрезал я, прижимая её ниже, когда пули разнесли остатки заднего стекла. — Пользуйся «одноразовым» телефоном, который я тебе дал.

— Можно было просто его выключить! — кричала Елена, багровая от гнева.

— Ты правда хочешь спорить сейчас? — Я выпустил еще три пули по преследователям. Одна попала водителю в плечо, и его Эскалейд снес тележку с хот-догами. — Я куплю тебе десять новых телефонов позже.

Винсент свернул в переулок, сдирая краску стенами с обоих боков машины. Этим маневром мы отсекли двоих преследователей, но еще трое висели на хвосте. Пули барабанили по бронированным панелям Мерседеса, словно смертоносный град. Елена вцепилась в поручень над дверью, когда Винсент исполнил трюк, вновь поднявший нас на два колеса.

— Если мы выживем, — процедила она, — мы серьезно обсудим твое понимание «скромного визита в клинику».

Я не удержался от смешка — даже бледная от страха, она не теряла дерзости. Но тут впереди замаячили фары: характерные черные внедорожники Маттео перекрыли въезд на мост.

— Варианты? — я перезарядил Глок.

— Думаю, — пробормотал Винсент и вдруг резко вывернул руль вправо. Мы протаранили строительное ограждение, заставив рабочих броситься врассыпную. — Босс, вам очень не понравится то, что будет дальше.

— Что… — вопрос Елены перешел в крик, когда Винсент направил машину прямо в реку. — Марио!

Я крепко прижал её к себе; Винсент выжал газ до упора.

— Когда я скажу, набери побольше воздуха!

— Ты окончательно сбрендил! — вопила Елена, но уже на ходу сбрасывала Лубутены, готовясь следовать за мной, несмотря на ужас.

Пули дырявили машину с обеих сторон: Калабрезе сзади, ДеЛука впереди. Река неслась нам навстречу. Рука Елены нашла мою, сжав пальцы так, что едва не треснули кости.

— Сейчас! — крикнул я, и мы жадно глотнули воздух в тот миг, когда Мерседес превратился в подводную лодку.

Удар пришёлся, как бетонная стена. Вода хлынула через пулевые отверстия, пока мы погружались в мутный Гудзон. Но Винсент уже активировал аварийные замки и двери распахнулись под давлением. Елена вырвалась на волю так ловко, будто родилась в воде, в очередной раз доказав, что она далеко не просто светская львица.

Я последовал за её гибким силуэтом к поверхности, к катеру, который, как я знал, Марко держал неподалеку. Мы вынырнули, жадно хватая ртом воздух; звуки хаоса на мосту над нами были приглушенными из-за воды в ушах.

— Я тебя убью, — отплевываясь, прошипела она, позволяя мне втащить её на палубу. — Медленно. Мучительно.

— Становись в очередь, мой юный стратег. — Я поднял её на палубу, где к нам уже спешил Марко. Бледный как полотно, он набросил на Елену плед. — Твой бывший пытается тебя похитить, мой брат жаждет моей смерти, а О'Коннор наверняка уже назначил цену за наши головы.

В её смехе послышались истерические нотки. Она плотнее закуталась в одеяло, зубы начали выбивать дробь.

— Ну это же наш обычный вторник?