Запретная месть (ЛП)

ГЛАВА 33. МАРИО

Отель «Плаза» сиял, точно крепость из золота, его фасад в стиле бозар прорезал сумеречное небо Манхэттена. Через наши каналы видеонаблюдения я наблюдал, как бальный зал преображался под руководством Елены — свет, дробясь в хрустальных люстрах, рассыпался по камню, белые розы и орхидеи были расставлены так, чтобы скрывать посты охраны.

Я изучал мониторы из командного центра в здании через дорогу и каждый экран показывал зал под другим углом. Служебный вход, где заметили людей Энтони. Кухонный проход, который они пытались взломать. Скрытые коридоры, которыми Елена когда-то пользовалась для куда более невинных целей.

Теперь эти же маршруты будут вершить жизнь или смерть.

Команды Шиван эффективно действовали в предпраздничном хаосе и были идеально замаскированы под персонал отеля. Ирландские бригады, только что прибывшие после бостонской революции, разносили шампанское и поправляли карточки с именами гостей пока люди Маттео в дизайнерских костюмах органично сливались с прибывающими спонсорами.

— Силовики Энтони замечены у трех входов, — доложил Данте по нашему защищенному каналу. — Именно там, где и предсказывала Елена. Они держали дистанцию и пытались выглядеть как обычная охрана.

Но я замечал те едва уловимые приметы, которые нас учил распознавать Джузеппе — слишком пристальные взгляды и то, как они занимали позиции у ключевых выходов. Они чего-то ждут. Приказов и момента для удара.

Елена заканчивала последние приготовления так, словно это была не зона боевых действий. Она была великолепна в темно-синем платье от Валентино, которое делало её похожей на королеву и её девятимесячный живот скорее добавлял ей авторитета, чем лишал его. Платье было шедевром дизайна: достаточно просторным, чтобы скрыть пистолет на бедре и достаточно элегантным, чтобы внушить уважение элите Манхэттена.

Глядя на её работу, вы бы ни за что не догадались, что на неё ведётся охота. Она без усилий координировала детали — поправляла цветочные композиции, скрывающие камеры, направляла официантов, носивших оружие под формой и следила, чтобы каждый элемент служил и красоте, и тактике.

Мой юный стратег, контролирующая войну за маской безупречных манер и светской грации.

Но я видел, как она следила за каждым входящим и мысленно отмечала его приверженность и возможные угрозы. То, как осторожно она занимала место рядом с оборонительными позициями, которые мы подготовили заранее. Даже на позднем сроке она двигалась с легкостью, которая заставила бы Джузеппе гордиться.

— Движение у служебного входа, — шепнул Данте по связи. — Только что прибыли двое главных людей Энтони. При них дипломатические курьерские сумки — оружие, которое мы не могли тронуть, не нарушив протокол.

Черт. Я переключил канал и наблюдал, как люди Энтони занимали места. Они были осторожны и профессиональны — ничего такого, что встревожило бы богатых меценатов в дизайнерских платьях и смокингах. Но я узнавал их построение: годы планирования подобных операций не прошли даром. То, как они выстраивались для обстрела и делали вид, что просто непринужденно общаются.

— Маттео только что перехватил новые приказы, — сообщил Антонио со своей позиции у бального зала.

На мониторе я увидел помощника Маттео, который стоял на страже точно статуя и свет играл в его седых волосах. Лицо не выражало ничего, но в его голосе слышалось настоящее беспокойство:

— Энтони приехал сам. Он хотел лично присутствовать, когда... когда всё случится.

Мои руки сжались в кулаки и костяшки пальцев, ломавшие за свою жизнь слишком много костей, хрустнули. Разумеется, этот ублюдок явился сам. Он хотел лично засвидетельствовать свой триумф и хотел видеть, как он разрывает наш мир на куски.

— Всем группам полная готовность, — приказал я. — Никому не двигаться без моей команды. Пусть думает, что преимущество на его стороне.

Энтони вошел в «Плазу» с таким видом, словно он был её владельцем — безупречный в костюме от Тома Форда и источающий ту самую спесь Калабрезе каждым своим движением. Но легкая дрожь в руках, когда он принимал бокал шампанского, выдавала его с головой. Как и маниакальный оскал, заменявший ему улыбку при приветствии почетных гостей. То, как его глаза неотрывно следили за Еленой, напоминало хищника, выслеживающего добычу.

Он терял контроль и это делало его бесконечно опасным. Потому что такие люди, как Энтони Калабрезе, наиболее смертоносны тогда, когда им уже нечего терять.

— Он привел больше людей, чем мы ожидали, — голос Елены прозвучал в моем наушнике твердо. Через мониторы я видел, как она лавировала на парадной лестнице — среди мрамора и позолоты, повидавших за столетие немало властных игр Нью-Йорка. Она приветствовала меценатов с безупречным самообладанием и ничем не выдавала того, как внимательно она следила за каждой угрозой. — Как минимум двенадцать новых лиц, которых я не узнаю. Судя по расстановке, это спецы старой гвардии.

Я подстроил углы обзора камер и начал изучать новых игроков. Они легко перемещались в толпе и занимали позиции, которые фактически отрезали наши намеченные пути отхода. Один у северо-западного служебного коридора. Двое по бокам от кухонного входа. Еще трое перекрывали главные выходы. Теперь речь шла не только о похищении Елены — Энтони готовился к войне.

— Люди Шиван двигают их, — доложил Данте и его привычный холодный профессионализм слегка пошатнулся. — Но они хороши. Настоящие профи. Из тех отрядов, что специализируются на операциях по извлечению.

У меня перехватило дыхание, когда я взглянул на Елену через мониторы. Беременность придавала ей какое-то неземное сияние, пока она творила свою магию. Я наблюдал, как она с привычной легкостью выманивала семизначные пожертвования у элиты Манхэттена — вовремя раздавшийся смех и тонко выверенный комплимент делали своё дело. Каждый гость, входивший в зал, тянулся к ней, ведомый той грацией, что скрывала в себе хищника.

Но Энтони тоже не сводил с неё глаз. Собственнический голод в его взгляде заставлял ярость закипать в моих жилах. Он следил за каждым её движением, точно одержимый и его лощеный фасад трещал по швам, обнажая нечто опасное. Он пришел сюда не просто забрать нашу дочь — он хотел уничтожить всё, что мы построили. Хотел переделать обе семьи по своему образу, основанному на традициях и чистоте крови.

— Скоро он сделает свой ход, — сообщил я группам, уже направляясь к зданию. — Всем занять позиции. Помните: мы даем ему верить, что он контролирует ситуацию, до самого последнего момента.

Я проскользнул в «Плазу» через каналы, которые помогла наладить охрана моего брата — технические коридоры в обход постов и служебные лифты под присмотром людей ДеЛука. Маттео, возможно, никогда не простит мне прошлого, но он не позволит Энтони причинить вред Елене. Не позволит ему разрушить еще одну семью.

— Его люди начинают нервничать, — прошептала Елена и её голос звучал спокойно в моем наушнике, пока она кружила в толпе. — Те, что у служебного входа, постоянно поглядывают на часы.

Двигаясь сквозь толпу, я внимательно следил за Энтони. Он безупречно исполнял свою роль — респектабельный бизнесмен, поддерживающий благое дело. Однако за этим лощеным фасадом я видел безумие Джонни, которое только и ждало момента, чтобы вырваться на свободу. Та жестокость, что заставляет людей трепетать при одном упоминании фамилии Калабрезе.

— Последние данные от Шиван, — доложил Данте и его голос стал напряжен. — Черт возьми, Марио. У Энтони наготове медицинская бригада в частной клинике. Он планирует отвезти Елену туда, когда... когда всё начнётся.

Лед разлился по моим венам, когда я осознал подтекст этих слов. Он не просто выжидал момента для удара — он ждал, когда у Елены начнутся роды. Он хотел забрать её в миг её величайшей уязвимости.

— Всем группам оставаться на позициях, — приказал я и подавил панику, подступавшую к горлу. — Никому не шевелиться, пока я не дам сигнал. Пусть думает, что его план срабатывает.

— Право же, миссис Астор, ваша щедрость просто безгранична, — донесся голос Елены через весь бальный зал. — Педиатрическое отделение поможет стольким детям.

Её рука скользнула к животу — жест, который можно было принять за материнскую гордость и однако я знал, что она проверяет спрятанное оружие. Другой рукой она выхватила телефон и её пальцы с привычной ловкостью запорхали по экрану.

Мой телефон завибрировал от её сообщения: «Он теряет терпение».

Я двинулся ближе к ней и каждый защитный инстинкт кричал во мне о необходимости схватить её и бежать. Именно на это Энтони и рассчитывал — что я позволю эмоциям взять верх над планом. Что я совершу те же ошибки, о которых всегда твердил Джузеппе.

Не в этот раз. В этот раз мы сыграем по-умному.

— Готова? — спросил я и знал, что она меня слышит.

Её улыбка могла бы резать стекло и она приняла очередной бокал шампанского, к которому так и не притронется.

— Всегда.

Я заставил себя оставаться на месте и наблюдал, как Энтони расставляет свою ловушку. Ублюдок считал себя таким умным и безупречно контролирующим ситуацию. Что-ж, пусть.

Люди Энтони начали движение и стягивали кольцо вокруг Елены точно удавку. Они отрезали её от толпы с поразительной слаженностью — официант задержал её внимание возле служебного коридора и один из меценатов «случайно» преградил ей путь назад в бальный зал. Еще один его человек устроил небольшую потасовку у восточного выхода и отвлекая внимание охраны от их истинной цели.

— Цель почти на месте, — пробормотал один из людей Энтони в рацию и не подозревая, что мы взломали их канал. — Медицинская бригада подтверждает готовность.

В наушнике раздался голос Данте:

— У них трое в кухне и двое у служебного лифта. Что бы они ни задумали — всё нацелено на этот служебный коридор.

Тот самый коридор, где она когда-то помогала светским женам сбегать от скучных мужей. Теперь он превратился в ловушку Энтони — узкое место, где он надеялся изолировать её и подчинить себе ход событий. Загнать её именно туда, куда ему было нужно.

— Он наступает, — предупредил Данте и Энтони грациозно извинился перед группой спонсоров. — Группа у южного входа мобилизована.

Его люди заняли окончательные позиции. Каждый оказался ровно там, где мы и предсказывали и каждый мнил себя охотником, не подозревая, что сам стал добычей.

Я шел сквозь толпу и видел, как люди Энтони методично отрезали Елену у служебного коридора. Они действовали мастерски — использовали официантов и гостей как невольные пешки, чтобы перекрыть ей пути к отступлению и направить её прямиком к нему.

Елена подыгрывала им безупречно и позволяла им верить, будто их тонкие манипуляции срабатывали. Но я заметил едва уловимую перемену в её осанке, когда её «случайно» оттеснили от главного бального зала и она коснулась своего спрятанного оружия, направляясь к служебной зоне. Она готова и мы все готовы.

От улыбки Энтони, когда он приблизился к ней, у меня внутри всё похолодело. Он был не просто уверен в себе — он торжествовал и вел себя так, будто знал нечто, чего не знали мы.

— Последний шанс, — прошептал я по нашему частному каналу. — Мы всё еще можем тебя вытащить.

Смех Елены был подобен чистому льду и она обернулась, чтобы поприветствовать Энтони, оказавшись в ловушке у служебного входа.

— Ни за что. Пусть узнает, что бывает, когда недооцениваешь беременную женщину.

Следующие несколько минут прошли в мучительном напряжении. Со своего места за мраморной колонной я наблюдал, как Энтони подошел к Елене и за внешним обаянием скрылся хищник. Его глаза следили за каждым её движением, точно охотник выслеживал добычу.

— Елена, — его голос эхом разнесся по мраморному полу. — Ты сияешь, материнство тебе к лицу.

— Энтони, — её улыбка была теплой, но взгляд оставался ледяным. — Какая неожиданная встреча. Я и не думала, что тебя интересуют проблемы детей.

В его ответном смехе не было ни капли тепла.

— О, меня очень интересуют дела детей. И семьи. И я хочу быть уверен, что следующее поколение будет воспитано на правильных ценностях.

Я перехватил едва заметный сигнал между его людьми — они придвинулись ближе и отрезали пути к отступлению.

— Босс, — голос Данте в моем ухе звучал тревожно. — Новые люди вошли через кухню. Как минимум еще шестеро и это не его обычная команда — это специалисты.

Осознание ударило меня, стоило увидеть их построение. Это не просто спецы — это профессионалы, имеющие дело со «особыми» беременностями. Те, кто обеспечивал появление младенцев на свет именно там и так, как того желали их наниматели.

— Что бы ты ни задумал, — произнесла Елена со смертоносной мягкостью и от её тона волоски на моем затылке встали дыбом. — Ты должен знать: я больше не та, кого ты пытался контролировать.

Улыбка Энтони была воплощением спеси Калабрезе — безупречно белые зубы и мертвые глаза акулы, почуявшей кровь. Точно так же улыбался Джонни перед тем, как уничтожить то, что считал своей собственностью. Торжествующе и издевательски, уверенно в своей победе.

— Да неужели? И кто же ты теперь, cara? — он шагнул ближе и мои пальцы непроизвольно дернулись. — Кроме того, что ты мать моего наследника?

— Я та женщина, которая сейчас научит тебя, почему никогда нельзя недооценивать беременную ДеЛука.

Слова повисли в воздухе, словно пророчество и обещание грядущей расправы. Потому что именно такой она и стала — теперь она стала не просто Еленой Сантьяго, не просто светским планером, которого все игнорировали. Она стала чем-то более опасным. Кем-то, за кого стоило сражаться и за кого стоило умереть.

Моя рука крепче сжала рукоять оружия, пока я наблюдал за реакцией Энтони. Его улыбка застыла и начала дергаться по краям, когда до него дошел смысл сказанного.

Елена не просто вынашивала его ребенка и она несла в себе наше будущее. Нашу революцию. А всё то, чего старая гвардия так боялась в следующем поколении.

И Энтони вот-вот узнает, что именно это значит.