Запретная месть (ЛП)

ГЛАВА 20. ЕЛЕНА

Я здесь точно с ума сойду.

Прошло две недели с тех пор, как мы переехали на новую квартиру и мне начало казаться, что стены буквально сдвигаются. Это чувство появилось сразу на третий день.

Марио волен идти куда угодно: он ведет дела, координирует людей, в то время как от меня ждут, что я буду сидеть взаперти, словно сказочная принцесса в башне. Мои дни превратились в бесконечный круговорот бессмысленной деятельности: я до боли в мышцах нарезала круги в частном бассейне, занималась йогой, чтобы хоть как-то унять утреннюю тошноту, и маниакально перепроверяла детали благотворительного вечера в больнице — вечера, который я больше не могу провести.

К середине дня я обычно принималась за реорганизацию гардеробной или в третий раз за неделю переставляла книги в библиотеке. Я хваталась за любое дело, лишь бы не думать о том, что весь мой мир съежился до этих четырех стен. Я одержимо обновляла новостные сайты, выискивая любое упоминание о слежке, которая, я знала, всё еще продолжалась. Руки чесались — мне хотелось заниматься делом: планировать мероприятия, переводить счета, играть в игру, которая стала для меня такой же естественной, как дыхание.

И тот факт, что моя «башня» была роскошным пентхаусом с системой охраны круче, чем в Форт-Ноксе, ничуть не избавлял от чувства удушья. Ирония ситуации была мне вполне понятна.

— Вернусь через пару часов, — сказал Марио, поправляя наплечную кобуру.

В этом угольно-сером костюме от Армани он выглядел просто убийственно — ткань облегала его широкие плечи так, словно была его второй кожей. Седина на висках поблескивала на солнце, а трехдневная щетина ничуть не портила четкий профиль его челюсти. Его темные глаза, подмечающие каждую мелочь, скользнули по мне, проводя привычный осмотр перед уходом.

— Не выходи из квартиры, — предупредил он. — У Калабрезе…

— Повсюду глаза и уши, я знаю. — Слова вышли резкими, буквально пропитанными горечью. — Как и вчера, и позавчера. Иди уже. Занимайся делами. А я просто буду сидеть здесь, превращаться в бесполезную обузу.

Его челюсть сжалась — верный признак того, что я задела его за живое.

— Елена…

— Не надо. — Я отмахнулась от него, возвращаясь к ноутбуку, где светились данные от Шиван. Она раздобыла мой секретный номер через два дня после нашего побега, прислав типично загадочное сообщение: «Не все клетки созданы для того, чтобы нас пленить».

С тех пор у нас сложилось странное подобие дружбы. Мы обсуждали всё: от криптовалют до психологии мужчин, которые вечно недооценивают женщин у власти. Она присылала мне разведданные о передвижениях Энтони, зашифрованные под светские сплетни. Я же сливала ей информацию о банковских лазейках под видом планов на гала-вечера. Мы что-то строили, хотя ни одна из нас не решалась признать это вслух. Сегодняшнее сообщение было особенно красноречивым: «Старики всё играют в шахматы, пока мир уходит в цифру. Готова показать им, как на самом деле ходят королевы?»

Марио подошел ближе, и я возненавидела себя за то, как тело отозвалось на его близость. Внизу живота разлилось тепло; его парфюм — дорогой, едва уловимый и присущий только ему — окутал меня с головой. Кожа пошла мурашками: я помнила его руки на себе этим утром, то, как он разбудил меня поцелуем, в котором смешались нежность и жажда обладания. Он коснулся моего подбородка, и его мозолистые пальцы были удивительно нежны, когда он приподнял моё лицо.

— Ты носишь драгоценный груз, — тихо произнес он. — Всё остальное вторично.

Я резко отстранилась, проигнорировав тень боли, мелькнувшую на его лице прежде, чем маска контроля ДеЛука снова встала на место.

— Иди. Твоя империя сама себя не построит.

Стоило двери закрыться, как я пришла в движение. С меня хватило роли хрупкой вазы.

Глядя в окно, я наблюдала, как люди Марио пытаются затеряться в толпе. Но они следили за внешними угрозами, а не за беременной женщиной, решившей ускользнуть. Я днями изучала их график и нашла «окно» в семь минут во время пересменки и слепую зону за выступом здания.

Я быстро переоделась, сменив его вещи на запасной костюм от Шанель, который заставила Марио купить. Темно-синий шерстяной креп мягко облегал мой едва заметный живот, а четкие линии жакета вернули мне чувство власти. В нем я снова стала женщиной, которая правит светской жизнью Нью-Йорка, а не чьей-то тайной, которую нужно прятать.

Побег прошел как по маслу. Служебный коридор, рабочие с коробками сэндвичей, толпа клерков, выходящих на обед. Улица подхватила меня и впервые за долгое время я почувствовала, что могу дышать. Пусть Марио играет в защитника — у меня есть собственное дело, которое нужно спасти.

Дорога в офис казалась благословенно обыденной. В горле встал ком от привычности маршрута. Сколько раз мы проходили здесь с Беллой? Она держала меня под руку, болтая о своих картинах, и мы обязательно заходили за миндальными круассанами в то маленькое кафе на Пятьдесят третьей. Грудь сдавило от воспоминаний о наших обедах прямо на полу в моем кабинете, когда её руки вечно были перепачканы краской. Мы мечтали и планировали как вытрясти побольше денег из элиты Манхэттена.

Охранник в холле встретил меня широкой улыбкой.

— С возвращением, мисс Сантьяго. На прошлой неделе миссис ДеЛука спрашивала о вас.

Эта фраза едва не стерла улыбку с моего лица. Белла не спрашивала бы обо мне просто так: Маттео уже охотится на нас и она явно не предупреждала бы о своём приходе. Внутри всё оборвалось: моя лучшая подруга не поступила бы так, если бы я её не предала.

В офисе мне показалось, что я вернулась в другую жизнь. Всё было так, как я оставила: панорамные окна на Мэдисон-авеню, свежие цветы на столе, фото с Беллой на её свадьбе. Мне пришлось перевернуть рамку лицом вниз — я не могла выносить её счастливой улыбки. Интерьер отражал мой имидж: утонченность, заставляющая богатых клиентов без раздумий выписывать чеки.

У стены стояла её незаконченная работа. Белла хотела сделать мне сюрприз и добавить «души» в мой корпоративный лабиринт. Теперь картина стояла заброшенная — еще одна жертва моего выбора. Я опустилась в кресло, и перед глазами встал пустой диван, где она любила менять полотно за полотном, пока я размышляла на рассадкой гостей.

Я скучаю по ней. Боже, я скучаю по ней до крика.

Телефон пискнул, возвращая меня в реальность сообщениями из Бостона. Я сосредоточилась на анализе манёвров Шиван, позволяя работе отвлечь меня от мыслей, на которых я не имела права зацикливаться.

Я так увлеклась изучением ирландских денежных потоков, что не услышала, как он вошел.

— Ты меня избегаешь, — голос Энтони из дверного проема заставил мою кровь заледенеть.

Я вскрикнула и подняла голову. Сердце едва не остановилось. Энтони Калабрезе заполнил собой проем, словно хищник. Он был пугающе похож на дядю Джонни: та же опасность, тот же ледяной взгляд, подмечающий всё и не выражающий ничего. Его костюм от Армани был безупречен, но за этим идеальным лоском теперь скрывалось нечто зловещее. Глядя на него, я вспомнила, почему фамилия Калабрезе внушает ужас.

Он приблизился со смертоносной грацией. Я потянулась к телефону, но он оказался быстрее. Его пальцы сомкнулись на моем запястье — хватка была мягкой, но железной. Он забрал телефон из моей дрожащей руки почти нежно, и от этого стало еще страшнее.

— Ты ему не позвонишь, — тихо произнес он, убирая мой телефон в карман пиджака. — Изгнанник ДеЛука теперь тебе не поможет.

— Это тебя не касается, — я пыталась сообразить, как сбежать, инстинктивно прикрывая живот рукой. — Ребенок…

— Ребенок — Калабрезе. — Энтони оскалился, присаживаясь на край моего стола. Он был так близко, что от его резкого дорогого парфюма кружилась голова. — Как и ты сама. Когда мы разберемся с этим… досадным недоразумением в лице Марио.

Он поправил манжеты — жест был будничным, но в нем сквозила угроза.

— Ирландцы с радостью помогут мне вернуть своё. Как и Маттео ДеЛука. Они уже спорят, кому достанется честь прикончить изгнанника первым.

В горле пересохло от его расчетливого тона. Передо мной сидит не светский наследник, которого я обманывала все эти месяцы. Это истинный преемник Джонни Калабрезе — тот, кто любит ломать вещи и людей.

Пульс заколотился о ребра. Я поняла, как сильно проиграла. Каждый мой риск, каждый ход вели к этому моменту. Глупость, какая же это была глупость. Желание почувствовать себя свободной подставило всех под удар. Марио предупреждал. Он, черт возьми, предупреждал меня, а я оказалась слишком гордой и эгоистичной, чтобы послушаться.

Кожа покрылась мурашками от ненависти к себе. Я так легко ускользнула от охраны, которая должна была защищать меня. Защищать нашего ребенка.

Нашего ребенка. Эта мысль вызвала новую волну паники. Я не подпущу Энтони к ней. Я не позволю этому монстру в дорогом костюме осквернить самое чистое, что есть в моей жизни. Лучше умереть.

— Ты правда думаешь, что я так просто соглашусь? — я старалась говорить твердо, хотя руки под столом дрожали.

— Согласишься? — он сухо рассмеялся и достал телефон. — У тебя нет выбора, cara.

Он повернул экран ко мне. На фото София Ренальди входила в наше убежище с продуктами, а Марко координировал действия охраны Марио.

— Ренальди очень вам помогают, верно? Милая крошка София, идеальный агент под прикрытием. Будет жаль, если с ней что-то случится. Или с её братом? Кажется, их племянница только пошла в детский сад.

Сердце ухнуло вниз. Ренальди — единственные союзники Марио, помогавшие нам выживать. Преданная София. Марко, не отходивший от Марио ни на шаг. Их ни в чем не повинная племянница. Я подвергла их всех опасности, потому что не смогла просидеть взаперти пару недель.

— Чего ты от меня хочешь? — мой голос прозвучал удивительно ровно.

Энтони хмыкнул.

— Ты пойдешь со мной. Станешь прекрасной невестой Калабрезе. А когда родится мой наследник, я сам займусь его обучением. Воспитаю дона, которого заслуживает наша семья.

Я не стала поправлять его насчет пола ребенка. Я видела, как мужчины Калабрезе относятся к женщинам: как к красивым вещам, которые нужно контролировать.

— А ты, — он коснулся моей щеки, вызывая отвращение, — будешь моей маленькой игрушкой. Будешь блистать на приемах и рожать мне новых детей.

— А если я откажусь? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Его смешок стал мрачным. Энтони резко сократил дистанцию и вцепился в моё запястье, сжимая его до хруста костей. Я прикусила губу, чтобы не доставить ему удовольствия своим криком.

— Либо ты играешь роль преданной матери и будущей жены, — прошептал он, — либо твой любовник отправится в могилу вслед за своим отцом.

Но я слышала ложь: Энтони никогда не оставит Марио в живых. Он слишком похож на дядю — он любит разрушать, слишком сильно, чтобы проявить милосердие.

В кармане Энтони зажужжал мой телефон. Это Марио — наверняка обнаружил моё отсутствие. Я представила, как он крушит пентхаус, как его контроль рассыпается в прах от осознания того, что я пропала. Что я подставила под удар и себя, и ребенка.

Видимо, мои чувства отразились на лице, потому что Энтони торжествующе рассмеялся.

— А вот и оно, — поддразнил он, сжимая мою руку еще сильнее. — Момент, когда ты поняла, как круто облажалась. Ты правда думала, что сможешь играть в нашем мире без последствий, маленький организатор? Думала, что можешь лечь под изгнанника ДеЛука и ничего тебе за это не будет?

Он рывком поднял меня на ноги.

— Пора домой, cara. У меня большие планы на твой строптивый дух.

Прежде чем он успел сдвинуть меня с места, дверь буквально вышибло. В проеме стал Марио. Ярость превратила его черты в нечто пугающее. В его глазах читалась жестокость самого Джузеппе ДеЛука — готовность к убийству. Его безупречный костюм забрызган кровью: он прокладывал путь ко мне через людей Энтони.

Позади него я мельком увидела команду Данте — они уже схватились с охраной Энтони в коридоре. Звуки борьбы эхом отдавались от мраморного пола: глухие удары, шум тел, влетающих в стены.

— Отойди от нее, — прорычал Марио. Я никогда раньше не слышала у него такого голоса. В нем сквозила чистая ярость — обещание боли, которую он умел причинять множеством способов.

Улыбка Энтони стала еще шире, когда в коридоре зазвучала ирландская речь.

— Идеально вовремя, — вкрадчиво произнес он, поднимаясь с края стола. — Мы как раз обсуждали семейные дела.

Мир перевернулся. Я осознала истинную цель: дело было не в поимке меня.

Всё это затеяли, чтобы заманить Марио в ловушку.