Автостопом по Вселенной: звезды в подарок

Глава 6. Протокол «Эдем» и жесткая посадка

Сорок восемь часов превратились в один сплошной, пульсирующий сгусток адреналина.

Они не спали. Кофеин заменил им кровь. Рин сидела, скрестив ноги в кресле второго пилота, ее пальцы летали по голографической клавиатуре с такой скоростью, что проекция слегка подвисала. Кай стоял над тактическим столом, сводя данные телеметрии.

— Корпорация заблокировала навигатор на аппаратном уровне, — сухо констатировал Кай, стирая пот со лба. — Мы летим прямо на эту радиоактивную помойку, и Айзек не дает мне даже тронуть штурвал.

— Да плевать я хотела на аппаратный уровень, — огрызнулась Рин, не отрываясь от экрана. — Если есть железо, значит, к нему идет провод. А если есть провод, я пущу по нему обратный импульс и сожгу их предохранители. Дай мне три минуты.

Она нырнула под консоль, зажав в зубах фонарик. Спустя сто восемьдесят секунд запахло паленой изоляцией, Айзек обиженно пискнул, и экран тактического стола мигнул, перейдя в ручной режим.

— Готово, Академик. Руль твой. Куда сворачиваем?

Кай быстро развернул карту системы 4-Бис. Его графитовые глаза бегали по строчкам сканирования.

— Звучит как курорт моей мечты, — усмехнулась Рин, выбираясь из-под панели с перемазанным сажей носом. — Берем. Что с нашими спящими красавцами? Они же заказывали океан и девочек с опахалами. Будет сюрприз.

Кай замер. Он посмотрел на таймер пробуждения крио-сектора. Цифры неумолимо отсчитывали часы.

— Знаешь, — медленно произнес он, и в его голосе проскользнула та самая холодная, расчетливая интонация, которая так нравилась Рин. — Полетный план рассчитывался на полтора года. Из-за смены курса мы прибываем на два месяца раньше. Их биологические циклы заморожены.

Они вошли в атмосферу грубо.

Крейсер «Азур-Элит» не был рассчитан на посадку в условиях неизученной аэродинамики. Обшивка ревела, разогреваясь до вишневого свечения. В рубке выли все сирены одновременно.

— Перегрев маршевых! — крикнула Рин сквозь грохот.

Они рухнули не как грациозный лебедь, а как подбитый кит. Корабль пропорол брюхом красноватую, твердую землю, взметая фонтаны грунта и ломая гигантские, похожие на каменные кактусы деревья. Инерция тащила их несколько километров, пока крейсер, наконец, не замер с протяжным металлическим стоном.

Наступила абсолютная, звенящая тишина. Только тихо шипел остывающий металл.

Рин отстегнула ремни и, пошатываясь, встала. Кай тяжело дышал, откинув голову на спинку кресла. Он посмотрел на нее. Она была жива. Корабль был цел. Триста идиотов в трюме мирно спали.

***

Первый шаг на новую планету Рин сделала с плазменным резаком в руке. Кай шел следом, сжимая тяжелый сканер.

Аппарель со скрежетом опустилась на землю. В шлюз ворвался горячий, сухой ветер. Он пах непередаваемо: пылью, пряностями, чем-то острым, похожим на корицу, и влажной, тяжелой зеленью.

Пейзаж был сумасшедшим. Под бледно-желтым небом расстилалась земля пустыни. Но из этой сухой земли росли исполинские, сочные растения. Деревья с толстыми, мясистыми стволами, переплетенные лианами толщиной с ногу, создавали плотный, удушливый навес над барханами. Это был дикий гибрид тропиков и засушливой пустоши.

— Дышать можно, — Кай посмотрел на анализатор и щелкнул фиксатором шлема.

Рин стянула кислородную маску. Сделала глубокий вдох. Воздух был терпким, обжигающим легкие, но невероятно чистым. После затхлого бетонного смога Земли и стерильного озона корабля это было как глоток неразбавленного спирта.

— Я забиваю эту планету, — заявила Рин, спрыгивая с аппарели на жаркий песок. — Она мне нравится.

Начались два месяца их личного, дикого рая.

Поскольку на улице днем температура поднималась до плюс сорока, Рин пришлось пойти на уступки климату. В первый же день она безжалостно обрезала рукава у своей безразмерной толстовки, превратив ее в некое подобие рваной майки. Кай, когда увидел ее, выходящую из шлюза, на секунду споткнулся на ровном месте. Под грубой тканью больше нельзя было скрыть тонкие, сильные руки и изящную линию ключиц. Он быстро уткнулся в планшет, сделав вид, что калибрует датчики, но Рин заметила. Она только хитро блеснула янтарными глазами, но промолчала. Их негласный договор «никаких лишних движений» оставался в силе.

Они не отходили далеко от крейсера. Кай настаивал на протоколе безопасности. Они разбили лагерь прямо под брюхом гигантского корабля, натянув тенты из термоодеял.

Днем они работали. Рин восстанавливала поврежденные при посадке внешние антенны, ползая по обшивке корабля с ловкостью макаки. Кай собирал образцы грунта и местной флоры, выстраивая карту биома.

Местная фауна пока держалась на расстоянии. Иногда по ночам, когда температура резко падала и пустынные джунгли покрывались густым туманом, они слышали странные, вибрирующие звуки, похожие на низкий гул виолончели. В такие моменты Рин придвигалась ближе к костру, который они разводили из сухих лиан (просто потому что живой огонь был круче синтетического обогревателя), а Кай клал руку на самодельную электромагнитную винтовку, которую собрал из деталей дрона.

В эти ночи они много разговаривали. Не о прошлом. О кодах, о звездах, о том, как устроена эта безумная экосистема.

Однажды вечером, на четвертой неделе их изоляции, Рин сидела на броне выключенного погрузчика, болтая ногами. Кай возился с анализатором воды у костра. Пламя отбрасывало на его резкое лицо глубокие тени.

— Знаешь, Академик, — задумчиво протянула Рин, глядя на чужие, яркие звезды. — Мне шестнадцать. На Земле в этом возрасте я бы уже работала на фабрике по переработке пластика в три смены.

Кай поднял голову. Он смотрел на нее снизу вверх. В отблесках огня ее янтарные глаза казались почти кошачьими.

— А здесь я старший инженер крейсера, который только что открыл новую планету. И ем настоящую клубнику, которую ты мне воруешь из стазиса.

Она спрыгнула с погрузчика и подошла к нему вплотную. Ближе, чем обычно. От нее пахло местной пряной пылью и тем самым озоновым мылом. Кай замер, стараясь дышать ровнее. Он был выше ее на целую голову, но сейчас, стоя перед ним, она казалась стихией, которую невозможно подчинить.

Рин протянула руку и, совершенно неожиданно, мазнула пальцем по его щеке, стирая пятно машинной смазки. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Кая словно ударило током.

— Ты хороший напарник, Кай, — сказала она просто, без сарказма, и отступила на шаг, пряча руки в карманы шорт. — Но через месяц проснутся эти снобы. И наш отпуск закончится. Что будем делать?

Кай медленно выдохнул, чувствуя, как колотится сердце. Он посмотрел на темную громаду джунглей, затем на корабль, полный спящих людей, которые понятия не имели, куда попали.

— Мы встретим их, — голос Кая окреп, в него вернулась сталь. — Мы — хозяева этого места. Мы выжили здесь. А они... им придется играть по нашим правилам, Рин. Иначе эта планета сожрет их за неделю.

Рин хищно улыбнулась.

У них оставалось еще тридцать дней тишины до того, как капсулы откроются, и на их идеальную дикую планету хлынет хаос испуганной человеческой элиты.