Дорогая первая жена

Глава 1

Надия

Меня затягивают в корсет.

Петля, еще петля — затягиваются узлы один за одним.

Я не ела больше двенадцати часов, но даже с учетом этого факта дышать становится все сложнее и сложнее.

Меня наряжают в свадебное платье как ростовую куклу, и, наверно, мне просто надо смириться, но…

Я росла в другой атмосфере. Я даже ни разу не была на кавказских свадьбах и все, что знаю о них, почерпнуто из разрозненных кадров кинофильмов, статей да роликов в интернете.

Мы с братом жили в городе, перемешанные в большом муравейнике с другими семьями. Мусульманские традиции, обычаи — все это очень далеко от меня.

Далеко позади, во временах, когда мама и отец еще были живы.

После их смерти я жила в мире, где у женщины есть право слова и она сама может управлять своей жизнью. Дядя помог мне поступить в медицинский, но дальше я боролась за себя сама; пока Тамерлан воевал с конкурентами, мы с моим братом, Назаром, были предоставлены сами себе.

И к несчастью для меня, я думала, что так и будет продолжаться и дальше.

Но увы, на меня накинули петлю этого брака и затягивают ее потуже, вместе с петлями на корсете моего свадебного платья.

Меня наряжают незнакомые женщины. Тетки моего жениха, его сестры.

С ними меня никто не знакомил, а они, по всей видимости, не собираются выводить меня на разговор. Для них я чужачка. Без связей и денег.

Фамилия…

Что толку от отцовской фамилии, если даже с ней я оказалась загнана в кандалы нежеланного брака.

Если для этих женщин я бездушная оболочка, то какого мнения о браке мой муж, которого я так ни разу не видела?

В четыре руки на меня надевают кафтан.

Остальные женщины сидят на диванах и креслах. Они разговаривают на чужом для меня языке, но я знаю, что они обсуждают.

То, что я никто.

Навязанная жена.

Сирота, с которой ничего не взять.

Я даже не паршивая овца, с которой хоть шерсти клок, потому что с и меня брать-то нечего.

И один Аллах знает, чего стоило Тамерлану получить согласие на этот брак.

На меня надевают шапочку, закрепляют ее, а сверху набрасывают фату.

Я перевожу взгляд от зеркала к окну. Там, за стеклом, как за порталом в другое измерение, раскинулись горы.

Вчера Тамерлан привез меня сюда, почти за две тысячи километров от дома.

На этом настояла семья Юнусовых, сославшись на то, что такова традиция, которая сохраняется много лет в их роду: где бы ни находились члены семьи, неважно, в каком городе или стране, все свадьбы справлялись тут.

Для меня же это место тоже имеет особое значение.

Только совсем иное.

Именно здесь разбились мои родители. На одном из перевалов у отца отказали тормоза. Экспертиза показала: неисправность. Но я не верю. Это было покушение, которое привело к нужному результату.

Где-то там, вон за той горой, все и случилось.

Легкая вуаль фаты ложится мне на плечи, и я перевожу взгляд обратно к зеркалу.

Красивое платье, атмосферное. Наверное, именно такое я бы и хотела для своей свадьбы.

Если были бы живы родители. Если бы мы жили тут, по традициям и устоям нашего народа.

Но моя жизнь иная, и это платье — фарс.

Позади меня громко смеются женщины. Я становлюсь полубоком, смотрю на них.

Они разве что пальцем в меня не тычут, до того их что-то веселит во мне.

Девушки, одевавшие меня, отходят на несколько шагов назад, также поддаваясь общему веселью и заодно оставляя меня в одиночестве, — как на арене перед зрителями.

Они ждут, что я начну возмущаться?

А может, этого и добиваются, пытаясь вывести меня из себя? Ведь знают же, что я не понимаю ничего.

К моему счастью, это длится недолго, потому что в комнату заходит мужчина с камерой, чтобы снять меня.

— Давайте станем вот здесь. Руки сложите так. И глаза опустите.

Меня крутят и вертят. Снова я как марионетка.

— Вы просто невероятно смотритесь в кадре, — говорит фотограф.

— Хороша у нас невеста, — выдает кто-то из этой змеиной толпы, и я резко оборачиваюсь, смотрю на женщину, которая говорила только что.

— Хороша-то хороша, — принимается ядовито хохотать другая, — только вот наш мальчик красивее.

Я чувствую, как изнутри поднимается неконтролируемая волна ядовитой злости. Я готова вынести этот брак и незнакомого мужчину, которого должна называть мужем, но это — нет.

Выпрямляю спину и стягиваю с головы шапочку с фатой, со стуком опускаю ее на стеклянный столик.

— Вот и обхаживайте своего мальчика сами.

Круто разворачиваюсь и иду к приоткрытой двери, понимая, что собственными руками только что совершила армагеддон.

Едва за мной с грохотом закрывается дверь, как я влетаю в мужские руки, которые крепко сжимают мои предплечья.

Медленно поднимаю взгляд на молодого мужчину в костюме. Верхние пара пуговиц расстегнуты, как и пуговица на пиджаке. Взгляд темный, но насмешливый. Твердый подбородок, острые скулы. По шее куда-то вниз уходит татуировка, которую я не могу разобрать.

Весь его вид какой-то чересчур высокомерный, слишком дерзкий.

Мне кажется, этот мужчина из тех самых, которые ни во что не ставят женщину, вместо этого вознося на первое место лишь собственные потребности.

Интересно, это друг жениха?

— Вот ты какая, невеста, — хмыкает.

Не друг…

И это мой будущих муж? Мужчина, у которого на лице написано, какой он наглый и заносчивый козел?

— И да, Надия, обхаживать меня все-таки придется тебе, — его улыбка исчезает, голос твердеет, отдавая команду: — А теперь возвращайся в комнату и надень фату.